Элли Лартер – В плену медовой страсти (страница 9)

Но прежде чем покинуть гостепреимный дом, патер Мэгли все равно шепнул на ухо патеру Марсилию:

— Я буду бороться за право лишить девственности вашу непослушную дикарку. Жду вашего объявления торгов.

Проплакав два часа в камере Керы, Исмин уснула, как того и хотела. Сон был единственным лекарством, единственным средством забыться, уйти, сбежать от унижения и боли, преследовавших ее. Но разве могла рабыня спать долго и спокойно? Совсем скоро ее разбудили, чтобы она вместе со всеми убиралась на вилле после ухода гостей. Другие рабыни шептались о ней, и она не могла не слышать этого.

— Если патер Мэгли купит ночь с ней, ей наверняка сильно достанется…

— Заставит ее вылизывать его мерзкие волосатые яйца…

— Ага, а помните, как он тогда Мелиссу, теми металлическими штуками? Расширителями, шипцами…

От таких слов у Исмин потемнело в глазах, хотя она и продолжала усердно скоблить пол, не подавая виду. В большинстве своем, девушки говорили сочувственно, а вовсе не зло, но она все равно не решалась вступить в диалог и спросить о чем-то. Зато ей показалось, что она может прийти за помощью к другому человеку. У нее назревал план.

Когда на Кринис опустилась тьма, факелы на вилле начали затухать, а обитатели — укладываться по постелям, Исмин тихо выскользнула из камеры Керы, которая пустила ее ночевать, и выбралась во двор. Сбежать было невозможно: с одной стороны — стена, с другой — обрыв. Но она и не собиралась бежать.

Ей было ясно одно: кто бы ни купил ее девственность, с ней не станут церемониться. Ни сейчас, ни потом… Ей причинят боль. Возможно, ее раз и навсегда отвернут от желания заниматься любовью… Да и какая любовь? Теперь она — рабыня в доме, где постоянно устраиваются непристойные игрища и оргии. Ее будут насиловать: сами бойцы, хозяева, их гости… Ее будут заставлять делать постыдные, жуткие вещи. Возможно, ее прижгут между бедер, Кера рассказала ей об этом.

А еще Кера словно ненароком сказала, что Арвор — хороший человек. Что он уважает даже тех уличных девиц и дешевых шлюх, которых дает ему хозяин. Что он не причиняет боли женщинам. Что для него это — табу.

Именно поэтому Исмин решила пойти к Арвору.

Чтобы в первый и последний раз попытать счастья и получить от него то, что ей будет не суждено больше никогда.

Наслаждение.

Когда Исмин добралась до камеры Арвора, мужчина уже спал. Но он, конечно, сразу услышал скрип двери на несмазанных петлях, шелест туники и звуки шагов, и стоило ей оказаться внутри камеры, как он уже сидел в постели, недоумевая, что происходит.

— Что тебе нужно?

— Я лишь хочу выпить с тобой, — сказала Исмин, решившая сначала усыпить его бдительность и заставить немного расслабиться. Она протянула ему деревянную чашу с вином, оставшуюся после празднества. Вторая такая чаша была припасена ею для себя.

Арвор посмотрел на нее с недоверием:

— С чего бы мне пить с тобой, женщина?

— Я просто надеялась, что ты — мой друг, — Исмин поджала губы. Арвор посмотрел на нее еще раз и наконец принял из ее рук чашу.

— Ты что-то задумала. Говори.

Взгляд его был до того пронзительным и суровым, что Исмин не решилась тянуть дальше. Она быстро опрокинула в себя чашу вина, поморщившись от того, как сразу защипало и запылало в горле. Арвор же сделал лишь глоток. Девушка подошла к нему ближе и, неуклюже стянув с плеча лямку, сбросила тунику к своим ногам, а потом переступила через нее, оставляя там же сандалии. Земля была прохладной, но не холодной и не такой противной и липкой, как мед.

Мысли в голове путались, но она должна была попробовать.

Арвор смотрел на нее во все глаза, все еще не понимая, что ей нужно, а она встала перед ним на колени, так что ее лицо оказалось напротив его лица, и несмело положила ладонь на его широкую обнаженную грудь.

— Люби меня, — попросила она срывающимся голосом в надежде, что он поймет и сжалится над ней. — Пожалуйста.

10 глава

— Это невозможно, — мужчина покачал головой. Голос его был таким спокойным и мягким, что Исмин сразу поняла: он обо всем догадался, он знает, зачем она пришла, но… но это невозможно.

— Почему? — прошептала она горячо, все еще не отнимая руки от его груди и дрожа всем телом.

— Господин Марсилий и патер Мэгли узнают, что ты больше не невинна… И даже если тебе плевать на собственную жизнь, что мне уже не нравится, — мужчина нахмурился. — Подумай хотя бы, что станет со мной. Меня накажут так же, как и тебя.

— Но я ничего не скажу им! — отчаянно поклялась Исмин.

Арвор улыбнулся:

— Они будут пытать тебя, и ты все расскажешь… Поверь мне, — в этот момент девушка закашлялась, согнулась пополам, не в силах совладать с собственным телом, и Арвор зашептал взволнованно, прикладывая к губам указательный палец: — Тшшш… Ты ведь все казармы перебудишь!

— Прости, прости, — Исмин от стыда не знала, куда себя деть.

— Твое вино — оно холодное, — Арвор покачал головой. — Тебе нужно согреться. Погоди-ка.

Он неожиданно поднялся со своей постели. Исмин наблюдала за ним, все еще стоя на коленях. Первым делом мужчина сдернул с матраса звериную шкуру и накинул ее на плечи девушки, приказав хорошенько укутаться. Исмин послушалась и осторожно присела на край постели. Тем временем, Арвор отошел куда-то вглубь камеры, и Исмин поняла, что у него там маленькая печка. Мужчина быстро зажег огонь, подложил пару поленьев, а потом достал из-за печки большой кувшин.

— Дай-ка сюда свою кружку, — сказал он, и Исмин покорно протянула ему глиняную чашу, взятую в хозяйском доме. — Не забудь отнести их обратно. Если госпожа или кто-нибудь из рабов хватится их — нас накажут. И вообще, никто не должен знать, что ты была здесь… Даже Кера. Ты поняла?

Исмин отчаянно закивала.

Арвор наполнил чашу вином и поставил ее на металлический выступ над огнем, чтобы содержимое нагрелось. Все это время девушка сидела и наблюдала за ним. Похоже, Кера была права: это добрый человек. Как странно… Ведь он убивает других людей. Неужели можно быть таким жестоким и беспощадным на арене и при этом иметь доброе сердце…

Вино нагрелось, и Арвор протянул чашу Исмин. Она обхватила ее обеими руками, обжигая пальцы, и принялась дуть.

— Пей, пока горячее, — улыбнулся Арвор. — Чуть позже достану для тебя лекарство. А ноги подогни под себя, так будет теплее.

Исмин послушалась, но стоило ей начать активно двигаться, как шрамы на спине заныли, растягиваясь и кровоточа, и она сморщилась:

— Мм… Больно. Прости.

— Кера разве не залечивала твои шрамы? — удивился мужчина.

— Она мазала их чем-то, — Исмин кивнула. — Но они все равно долго будут заживать.

— Покажи.

Исмин посмотрела на него недоверчиво и как будто сжалась, не понимая, зачем этот мужчина так беспокоится о ее здоровье. Кроме того, ее решительность уже испарилась, и она больше не хотела показываться перед Арвором обнаженной.

— Не стоит, — пробормотала она, делая глоток вина и чувствуя, как горячим оно жжет горло еще сильней, чем холодное.

— Ты пришла сюда за помощью, — голос Арвора прозвучал сурово, и Исмин поежилась:

— Я просила о другом.

Арвор вздохнул и повторил:

— Показывай.

Делать было нечего. Исмин отставила в сторону чашу с вином, стащила с себя шкуру и повернулась обнаженной спиной к мужчине. Щеки у нее покрылись румянцем, но Арвор вряд ли видел это в дрожащем свете огня.

Пальцы у него были теплые и мягкие. Он осторожно прошелся ими вдоль самых глубоких рубцов, заставляя Исмин морщиться от боли.

— У меня много раз были похожие, — сказал он. — До того, как я стал хорошим бойцом, меня много раз наказывали за непокорность. На арене мне тоже пару раз доставалось… По-хорошему, два твоих рубца нужно зашить. Плоть рассечена слишком глубоко, она будет долго срастаться, и туда может попасть грязь. Кера очень грамотно нанесла тебе обеззараживающую мазь, но чтобы уберечься от инфекции, придется наносить ее каждые несколько часов… Вряд ли госпожа одобрит это.

Исмин посмотрела на него испуганно через плечо:

— Ты велишь Кере зашить меня?

— Я сделаю это сам.

— Н-не надо, — Исмин дернулась, выпутываясь из его рук, и быстро натянула на себя шкуру.

— Почему? — мужчина поднял удивленно брови. — Я много раз зашивал других бойцов и даже самого себя.

— Просто… не надо, — девушка помотала головой.

— Если начнется заражение, госпожа отдаст тебя в руки одного дурного лекаришки, который обычно лечит рабов нашего дома, и тот не только сделает твое лечение максимально болезненным — просто потому, что ему нравится причинять боль, — но еще и трахнет тебя, пока ты будешь валяться в горячке, — спокойным голосом сообщил Арвор.

— Ну конечно… Зато с тобой мне точно не грозит быть трахнутой, — Исмин задохнулась от обиды и собственной смелости, а заодно и развеселила своего собеседника, который едва сдержал смех:

— Не такая уж ты и скромная и покорная девочка! — восхитился он. — Или это горячее вино действует на тебя так? Ты согрелась хоть немного?

— Угу, — лицо Исмин полностью залила пунцовая краска. Она чувствовала себя странно. Арвор вызывал у нее доверие, ей не было страшно рядом с ним. Или, по крайней мере, было не так страшно, как рядом с другими людьми. Но от мысли, что он будет зашивать ей раны на спине, ее начинало мутить…

Но что ей оставалось?

Ничего не говоря, она сбросила с себя шкуру и, забравшись с ногами на матрас, легла на живот, подставляя Арвору свои кровавые рубцы.