Элли Лартер – Танцы на мятых простынях (страница 7)

Влад выпускает меня из объятий, и мы оба поворачиваемся к гостье, которая нарушила наш момент близости… и хорошо, что нарушила!

— Все нормально, — говорю я, торопливо вытирая со щек слезы.

— Ваши родители послали меня узнать, что случилось.

— Просто переутомление, — я качаю головой. — Нервы из-за тура и предстоящей свадьбы.

— Вам обоим нужно побольше отдыхать, — Полина смотрит на нас укоризненно, а потом спрашивает вдруг: — Ты не беременна?

— Что?! Нет! — восклицаю я.

— Ладно… Вам еще нужно время?

— Немного, — отвечает за меня Влад. Полина выходит, но свет остается. — Мы чуть не попались, — мужчина сжимает зубы, и я вижу, как желваки на его щеках ходят из стороны в сторону.

— Это ты решил меня поцеловать, — говорю тихо.

— И поцеловал бы снова.

— Не надо, — прошу я.

— Ты правда не можешь быть беременна? — уточняет он.

— Не должна. Я пью противозачаточные.

Несколько секунд мы молчим и просто дышим, чуть приходя в себя.

— Ты любишь его больше, чем меня? — спрашивает Влад зачем-то, и я совершенно теряюсь, не зная, что ответить.

— Как я могу сравнивать? — развожу наконец руками. — Он мой мужчина, жених и будущий муж, а ты — мой брат, моя семья, мой партнер в танцах, я люблю вас совершенно по-разному!

— Неужели? — его лицо искажает жестокая усмешка. — Думаю, стонала ты подо мной так же громко, как под ним, а может, и громче. И это не было насилием. Это был не только мой поступок. Ты тоже хотела меня.

— Зачем ты так… — шепчу я тихо, чувствуя, как снова подкатывают слезы. Но он совершенно прав. Это было обоюдное желание. И оно давно хранилось внутри, выражалось через танцы, через все эти прикосновения, объятия, шуточки, откровенность и близость между нами… Но я воспринимала Влада как брата, потому что… так было положено. Мы выросли вместе, у нас общие родители. И пусть для меня они — приемные, других я никогда не знала. Мы — единая семья. А что будет теперь?

Через несколько минут мы наконец возвращаемся за общий стол. Все немного взволнованы, но никто и не подозревает об истинных причинах моего срыва. Я улыбаюсь и говорю просто:

— Простите, накрыло. Тур, свадьба… слишком много всего.

Саша снова обнимает и целует меня, и теперь я уже отвечаю ему, как и положено влюбленной невесте:

— Ты тоже мое солнце.

Влад сидит напротив и сверлит меня взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мама с Полиной приносят чай и десерт, и остаток ужина проходит более или менее в спокойной обстановке.

Когда приходит пора расставаться, мы с Владом обнимаемся и целуемся в щеки, как обычно, и никто не видит, как между нами искрит электрическим напряжением.

— Увидимся завтра утром на тренировке, — шепчет брат мне на ухо.

— Точно, — киваю я, а потом мы с Сашей садимся в автомобиль, чтобы наконец вернуться домой.

В квартире я сразу забираюсь в душ и включаю горячую воду, чтобы смыть с себя эмоции и прикосновения. Когда клеенчатая штора неожиданно отодвигается, и Саша совершенно обнаженным входит в ванну, я вздрагиваю. Он подходит ко мне вплотную, обнимает со спины, упираясь уже наполовину твердым членом в мои ягодицы, и шепчет на ухо:

— Я соскучился, малышка. Я знаю, что ты устала, позволь мне помочь тебе расслабиться…

— Саша, — шепчу я слабо.

— Тш-ш-ш, — просит он, разворачивает меня к себе лицом, целует в губы, а потом опускается на колени, чтобы уткнуться лицом между моих бедер.

Мне всегда нравилось, когда по вечерам, после тяжелого рабочего дня, репетиций и тренировок, он вот так забирался ко мне в душ, обнимал сзади, соблазнительно целовал в шею, а потом доводил меня до оргазма языком и пальцами, а я вцеплялась в его волосы, запрокидывала голову и расставляла пошире ноги, чувствуя, как слабеют коленки и отключается разум…

Но сегодня все совершенно иначе: я позволяю ему все то же самое (отказывать в нашей и любой другой паре — нормально, но именно сейчас я просто уверена, что отказ вызовет ненужные подозрения, а потому перестраховываюсь, впускаю его, пытаюсь расслабиться хоть немного), но коленки не слабеют и разум не отключается. Вместо этого в голове скользят противные, липкие мысли: я изменила ему! с собственным братом! я предательница! я самый ужасный человек во вселенной! я не заслуживаю его любви! я не заслуживаю удовольствия, которое он хочет мне доставить!

Даже физиология не срабатывает достаточно хорошо: оргазм проскальзывает мимо меня, но я старательно имитирую яркие эмоции, запрокидывая голову и сминая пальцами влажные мужские волосы.

— Ты такая вкусная, малышка… Тебе было хорошо? — спрашивает Саша, с улыбкой глядя на меня снизу вверх и с удовольствием облизываясь. Мне стыдно смотреть ему в глаза, но я себя заставляю:

— Да, любимый, спасибо…

Мужчина встает на ноги. Член у него стоит торчком. Обычно в таких случаях я опускаюсь на колени, чтобы доставить ему ответное удовольствие, но сегодня я лишь обхватываю твердый член пальцами и шепчу тихо:

— Я так устала, прости…

— Ничего страшного, — Саша улыбается и целует меня ласково в губы. — Идем спать.

— Идем, — я киваю.

Он первым вылезает из ванны, берет с крючка огромное мягкое полотенце, укутывает меня в него, растирает, а потом подхватывает на руки и несет в спальню, укладывая там на кровать и тут же нависая сверху, чтобы поцеловать опять. Я снова послушно принимаю его ласку, целую в ответ, но когда он увлекается, осторожно отстраняюсь. Саша улыбается и хмыкает мне в самые губы:

— Ты слишком хороша, чтобы не хотеть тебя… Даже не верится, что через три месяца ты станешь моей женой.

Стану ли теперь?

Я криво улыбаюсь, а потом поворачиваюсь на бок, спиной к мужчине:

— Ты заслужил только самое лучшее, — и намекаю вовсе не на себя, наоборот — на кого-то достойного и преданного, а это теперь не про меня.

— Я люблю тебя, — говорит он, обнимая меня сзади за плечи.

— И я люблю тебя, — говорю я тихо. Мне хочется, чтобы эти слова утонули в вечернем полумраке, в шуме машин за окном. Я действительно люблю его: как дорогого мне человека, с которым я провела много времени, прошла через определенные жизненные трудности, сблизилась и породнилась душами. И он всегда будет в моем сердце. Но в моей жизни, в моем паспорте, в моей постели… Не знаю. Я должна рассказать ему правду. Может быть, не про Влада, а лишь отвлеченно: что я изменила ему, что я не могу стать его женой. Поймет ли он меня? Сумеет ли простить?

В любом случае, выйти за него замуж и жить во лжи я не смогу.

Да и не хочу. Меня тянет к Владу, нужно признаться в этом хотя бы самой себе. Тянет так сильно, что сегодня утром я позволила случиться этому безумному, безответственному, но такому вкусному и горячему сексу.

И желание никуда не пропало. Я все еще хочу его — и не знаю, что мне с этим теперь делать.

Следующим утром я просыпаюсь, как будто с похмелья, и только душ и горячий кофе немного приводят меня в чувство.

Саша беспокоится обо мне:

— Ты выглядишь чертовски разбитой и уставшей… Хорошо тебя чувствуешь? Может, пропустишь тренировку сегодня?

— Не могу, до тура осталось несколько дней, а впереди еще столько работы, — я качаю головой. Я и хочу, и не хочу сейчас в танцевальный зал. Хочу — потому что действительно очень люблю танцы, они моя страсть и моя жизнь. Не хочу — потому что мне предстоит увидеться с Владом, и я не знаю, как мы с ним сегодня будем смотреть друг другу в глаза.

Но выбора у меня все равно нет. Саша, как обычно, подвозит меня до места и просит быть хорошей девочкой, и я поднимаюсь по ступенькам вверх, чтобы оказаться в той самой раздевалке, где вчера творилось безумие.

Влад уже в помещении. Увидев меня, он опирается о косяк двери и смотрит молча и пристально.

— Что? — спрашиваю я, не выдержав.

— Вчера на ужине ты чуть не выдала нас, — говорит брат, но тон у него не обвинительный, не разочарованный, скорее просто разбитый, как и мой.

— Это ты поцеловал меня.

— Ты плакала.

— Я и сейчас хочу плакать, — говорю тихо.

— А я и сейчас хочу тебя целовать, — Влад качает головой и делает шаг мне навстречу. Я хочу отступить, но за спиной оказывается стена.

— Не подходи ко мне, — предупреждаю я и выставляю вперед обе руки, чтобы сохранить между нами хотя бы минимальную дистанцию. Вот только для Влада это не оказывается серьезной преградой: он просто перехватывает мои запястья и опускает их вдоль туловища, а сам встает вплотную ко мне, телом к телу. — Не смей, — рыкаю я, глядя на него снизу вверх, почти готовая укусить его в губы, если он вздумает полезть целоваться. Но вместо этого брат только обнимает меня, крепко прижимая к себе. Минуту мы стоим молча, напряженные, а потом я сама обхватываю его за талию, утыкаюсь носом в грудь и начинаю плакать, а он просто гладит меня по голове теплыми, родными ладонями.

Меня постепенно отпускает, и я заново учусь дышать в его объятиях, самых уютных и родных на свете.

Ну, то есть, все по-прежнему очень плохо, конечно, даже откровенно хреново: мы с Владом переспали друг с другом, хотя не имели на это никакого морального права (хм, вот только я уже не уверена в этом, если честно), мы брат и сестра, семья, у меня есть жених (или уже нет жениха? хороший вопрос), а у него — постоянная девушка (ха-ха)… все это действительно так. Но ощущение омерзительности и порочности произошедшего вдруг начинает понемногу стираться в моем воспаленном разуме: я понимаю, что за бешеным, совершенно безумным сексом, что случился вчера между нами, скрываются настоящие глубокие чувства.