Элли Лартер – Танцы на мятых простынях (страница 4)
— Здравствуй, мамуль!
— Ох, сынок! Так вы вместе? — голос матери сразу расслабляется.
— Ага, — говорит мой брат совершенно невозмутимо. — У нас тренировка. Растяжка, репетиция танцев, сама понимаешь.
К счастью, мама понимает именно так, как нужно, потому что отвечает:
— Конечно! Вы у меня ненормальные трудоголики!
— Это точно, — усмехается Влад.
— Карина, а ты чего молчишь?
— Просто запыхалась, — отвечаю я наконец и, в принципе, практически не вру: секс с братом выбил меня из колеи не только морально и эмоционально, но и физически, я до сих пор не могу восстановить дыхание.
— Приходите к нам сегодня на ужин! — предлагает мама неожиданно. — Берите Сашу, Полину и приезжайте! Давно не виделись!
— Но мы… — начинаю было я, но Влад меня перебивает:
— Конечно, мамуль! Во сколько?
— В семь вечера нормально будет? — спрашивает она.
— Да, просто прекрасно! — мужчина кивает.
— Тогда жду вас, дорогие.
— Зачем ты сделал это?! — взрываюсь я, как только мы прощаемся с мамой. — Зачем ты согласился на этот гребаный ужин?!
— А ты что сделала бы?! Отказалась?! Чтобы вызвать подозрения?! Прости, но я пока не готов похоронить свою жизнь и отношения с семьей и с Полиной из-за этого уебищного эмоционального срыва! — с этими словами он разворачивается и выходит из гримерки, хлопая дверью.
Я остаюсь одна, полуобнаженная, зареванная и разбитая.
Кажется, Влад уходит с нашей постоянной тренировочной базы, даже не приняв душ после всего произошедшего… Но я так, конечно, не могу. Окончательно убедившись, что брата больше нет в радиусе ближайших метров, я быстро сбрасываю с себя пропахшую потом футболку, влажные трусики и торопливо забираюсь в душевую кабинку, чтобы смыть со своего дрожащего, истерзанного за последний час тела все, что только получится: его сперму, его слюну, его пот, его поцелуи и его ласки… а заодно — и свои собственные слезы. С последним вот только совсем не выходит: они льются из глаз снова и снова, мешая нормально видеть…
Как я покажусь сегодня родителям?!
А своему жениху, который во мне души не чает и за которого я собираюсь (могу ли я теперь?!) выйти замуж через несколько месяцев?!
А девушке своего брата, которая должна быть подружкой невесты на этой самой свадьбе, и с которой я и вправду близко общаюсь?!
А самое главное — как я покажусь теперь самому Владу, как мы теперь будем смотреть друг другу в глаза, как мы будем танцевать вместе, как мы поедем в тур, который начинается уже через считанные дни?!
Я ощущаю, как моя прекрасная, идеальная жизнь рушится, словно маленький приморский городок, вдруг захваченный бешеной волной цунами. Рушатся все отношения, все планы на будущее. Я больше не знаю, что я чувствую к двум самым близким мне мужчинам — брату и жениху. Я больше не знаю, что я думаю о самой себе. Кто я — жертва? Или виновница?
Что мне делать?
Что мне делать, мать твою?!
Вдоволь нарыдавшись и выплакав, наверное, все слезы, скопившиеся в моем организме (а я давно не плакала, я была совершенно счастлива до сегодняшнего утра), я наконец выбираюсь из душа. Кожа за это время уже покрылась морщинками от долгого контакта с водой. Меня трясет — от холода и от ужаса. Я долго растираю себя полотенцем, чтобы хоть немного согреться и прийти в себя. Потом одеваюсь и выхожу в теплый августовский день совершенно растерянная… даже не так — потерянная.
После тренировки я планировала поехать домой, отдохнуть немного и пообедать, возможно, вместе с братом, но теперь этот пункт решительно отменяется: я точно знаю, что и кусочка не смогу протолкнуть в горло. Только пить очень хочется, так что я просто покупаю большую бутылку минералки в ближайшем продуктовом и направляюсь к станции метро.
Куда теперь?
На три часа дня у меня запись к мастеру маникюра. Но времени только одиннадцать часов утра. Да и маникюр делать уже как-то не очень хочется…
Я звоню мастеру и просто отменяю запись, а потом спускаюсь в метрополитен и забиваюсь в самый дальний угол вагона в надежде хотя бы ненадолго отключиться от реальности. Ехать домой опасно: там я снова буду рыдать, а тут вокруг люди и держать себя в руках немного проще. Плюс здесь плохо ловит мобильная связь, а значит, до меня будет сложнее дозвониться. Влад вряд ли позвонит, а вот Саша может… И я с ужасом жду этого момента, потому что знаю, что рано или поздно он все равно наступит.
В конце концов, я засыпаю и просыпаюсь, когда поезд прибывает на конечную станцию и меня начинают выгонять из вагона.
— Простите, простите, — бормочу я служащему метрополитена, торопливо поднимаюсь со своего места и выхожу на платформу, чтобы перейти на другую сторону и сесть на поезд напротив. Оставаться на Пятницком шоссе как-то совсем не хочется.
Когда раздается телефонный звонок, я не сразу решаюсь посмотреть, кто звонит. А это Саша, и он взволнован:
— Ты куда пропала?! Я уже полтора часа не могу до тебя дозвониться!
— Я уснула в метро, — в общем-то, это даже правда.
— Сумасшедшая! Так устала во время тренировки?
— Ага, — и это тоже почти не ложь.
— Я позвонил Владу, он сказал, что вы сегодня пораньше закончили.
— Так и есть, — я киваю, словно мой жених может это видеть.
— Еще он сказал, что сегодня мы все ужинаем у ваших родителей.
— Вот оно что, — хмыкаю я. — Он тебе сказал!
— А нельзя было? — удивляется Саша.
— Да нет, он молодец и все такое, — говорю я. — Ладно, я доеду до дома и немного посплю.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — теперь искренняя забота в голосе моего жениха почему-то раздражает… внутри появляется ощущение, что я просто не заслуживаю того, чтобы он волновался за меня и любил меня. Но я не показываю виду и отвечаю просто:
— Конечно.
В этот момент поезд снова входит в тоннель, связь теряется, и я с облегчением отключаюсь.
Через несколько минут от Саши приходит сообщение:
«Заеду за тобой в шесть, будь дома».
Я отвечаю:
«Окей», — и снова прислоняюсь головой к стенке вагона, надеясь отключиться. Только в этот раз нужно не проспать свою станцию: лучше всего и вправду добраться до дома, немного поспать и привести себя в порядок, потому что выгляжу я ужасно: глаза красные, опухшие, волосы спутаны, футболка смята спереди и сзади…
Дома я просто падаю на кровать. Обычно во мне много энергии, но не теперь. Теперь я чувствую себя совершенно разбитой, выжатой, как лимонная долька, без сил. Мне хочется лежать и плакать — больше ничего. Я ненавижу себя и мир вокруг. Лучшее, что я могу, — это просто заснуть. И я засыпаю. Снова. Так крепко, словно и не спала до этого в вагоне метро.
Просыпаюсь от того, что Саша ласково целует меня в макушку. Это простое прикосновение заставляет меня подскочить на месте. Я резко понимаю, что не хочу, чтобы он трогал меня… Я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь меня трогал. Особенно он и Влад — им точно нельзя.
— Прости, не хотел напугать, — говорит Саша.
— Сколько времени? — спрашиваю я, игнорируя его извинения.
— Почти шесть.
— Черт! Мы опаздываем! — восклицаю я, и это опоздание становится для меня спасением. Нет времени разговаривать, нет времени на вину, стыд и боль: я просто поднимаюсь с кровати и бегу в ванную комнату, чтобы наконец переодеться и привести себя в божеский вид перед злосчастным семейным ужином.
3 глава
Влад
Наша с Кариной танцевальная тренировка должна была продолжаться до полудня — но я все испортил… ха-ха, испортил — это еще слабо сказано! Разъебал в хлам, разодрал в клочья, камня на камне не оставил!
Кто бы мог подумать, что моя самая любимая в мире младшая сестренка, моя принцесса на горошине, моя карамелька вдруг станет для меня чертовым адским наваждением?!
Несколько лет назад Карина познакомилась с Шуриком — не могу, просто не могу заставить себя называть его иначе! — и сначала все было как всегда. Я привык к рассказам сестренки о ее парнях и ухажерах. Конфетно-букетный период с ночными прогулками, долгими поцелуями и признаниями в любви. Я реагировал на это немного ревностно — как и полагается заботливому старшему брату, — но довольно снисходительно: Шурик казался мне тогда хорошим мужчиной, а я всегда желал любимой сестренке только счастья. Но чем больше они сближались — тем больше я почему-то нервничал. Сначала категорически не признавал этого, даже самому себе запрещал об этом думать, но все равно раздражался снова и снова.
В какой-то момент Карина по привычке (мы всегда доверяли друг другу самое личное и интимное) рассказала, как они с Шуриком впервые занимались сексом, и я вдруг испытал какое-то отвращение. Тем же вечером выхватил в баре незнакомую девчонку и хорошенько ее выебал.
Зачем — не знаю.
В отместку — не думаю.
Я ведь не рассказал об этом никому, особенно Карине.