Элли Лартер – Развод. Я заслуживаю быть счастливой (страница 44)
— Отлично. Значит, будут.
— Спасибо огромное! Выручаете нас, как всегда!
— Не в службу, а в дружбу, Марина Максимовна!
___
Два дня назад.
___
И снова мы с Ириной Александровной беседуем, только тема в этот раз — не самая приятная...
— Марина Максимовна, огромное спасибо, что позволили Ричарду исправить оценку за годовую контрольную работу! Учебный год выдался у нас непростым, вы уж простите...
— Ничего страшного, я все понимаю, — киваю.
Я и правда понимаю: Ричард много болел, много занятий пропустил, его и в спектакле-то чудом не заменили!
А полтора месяца назад вообще трагедия в семье произошла: умерла мама Ирины Александровны.
Ричард очень тяжело переживал смерть любимой бабушки, ушел в себя, мы даже психолога школьного подключали...
Оценки стали низкими почти по всем предметам, а ведь он учился на отлично!
Конечно, я позволила ему пересдать контрольную!
Я бы и еще раз позволила... и еще... и еще...
— Кстати... как я и обещала... вот, — моя давняя приятельница вытаскивает белый конверт и протягивает мне.
Ого!
Билеты в театр!
— Спасибо! — благодарю я, а сама поверить не могу своему счастью!
Я-то думала, что в связи со смертью родительницы Ирина Александровна позабудет о данном мне обещании!
Я и просить не смела, не до того ей!
Но она не забыла и все-таки достала нам с Милой премьерные билеты!
Вот это да!
___
Вчера.
___
— Ну, Мила, готова завтра идти на премьерный показ «Ефросиньи Егоровны, дочери Петра»?!
— Ой, нет, — дочь неожиданно отмахивается. — Прости, мам, конец учебного года, девчонки собираются на ночевку, я тоже собираюсь пойти... можно же?! Наш последний шанс побыть вместе перед летними каникулами!
— Можно, конечно, но... ты уверена?! — переспрашиваю на всякий случай, но настаивать не собираюсь: она и так со мной за год раз семь в театр сходила! Теперь пускай и на вечеринку сходит, я не против!
— Уверена.
— Тогда иди.
— Отлично, мам, спасибо! А на спектакль я обязательно с тобой сгоняю осенью, когда новый сезон начнется!
— Окей.
— Возьми кого-нибудь другого, с кем пойти...
— Ага, да только кого же...
___
Сейчас.
___
— В чем дело, Роман Валерьевич?! — спрашиваю я у нашего нового директора, который сегодня с утра пораньше зачем-то вызвал меня в свой кабинет... да еще и не сообщил причину! Что за интриги?!
Вместо ответа он кладет передо мной свой телефон и включает на нем какое-то видео.
Я вглядываюсь: да это же я! В своем кабинете! Разговариваю с Ириной Александровной два дня назад! И билеты в театр у нее беру! Вот только выглядит ли это, как билеты в театр?! Белый непрозрачный конверт. Да еще и разговор этот на фоне, про исправленную оценку...
— Да уж, — фыркаю невольно. — Представляю, что вы обо мне подумали. Марина Максимовна принимает от родителей взятки!
— Прошу прощения, мне и самому неловко и неприятно, но... я обязан выяснить правду!
— Понимаю. Но в конверте не деньги. Там билеты в театр. Он у меня с собой, кстати... — я вытаскиваю конверт из сумки и показываю своему начальнику. — Спектакль-то сегодня. Не верите — спросите у самой Ирины Александровны, или у ее сына Ричарда, или у моей дочери Милы, или у Алана Германовича, Нонны Михайловны и Лилии Эрнесовны — они все в курсе...
— Я непременно спрошу, — кивает Роман Валерьевич, но по выражению его лица я понимаю, что он верит мне, что все хорошо.
— Кстати, — говорю я вдруг. — У меня один билет свободен. Буду рада, если составите компанию.
51 глава. РОМАН
Марина Максимовна реагирует очень спокойно.
Гораздо спокойнее, чем я того ожидал... и это хорошо: есть шанс, что все это — какое-то сплошное большое недоразумение, и Алина Игоревна ошибается...
— Да уж, — фыркает моя подчиненная с явной насмешкой над показанным видео. — Представляю, что вы обо мне подумали. Марина Максимовна принимает от родителей взятки!
Ну да, конечно, она сразу все поняла... поняла, на что я намекаю, в чем подозреваю...
Она ведь умная женщина!
Мне сразу становится как-то стыдно, и я как будто бы даже начинаю оправдываться, по крайней мере, мой голос звучит именно таким образом:
— Прошу прощения, мне и самому неловко и неприятно, но... я обязан выяснить правду!
— Понимаю. Но в конверте не деньги, — говорит она, и у меня как будто бы сразу от сердца отлегает... даже при том, что она еще ничего не объяснила, не предоставила никаких доказательств! Один только ее уверенный голос и открытый взгляд заставляют думать: она говорит чистую правду! — Там билеты в театр, — продолжает она и начинает рыться в сумке. — Он у меня с собой, кстати... — протягивает конверт мне, я открываю: и правда билеты! — Спектакль-то сегодня. Не верите — спросите у самой Ирины Александровны, или у ее сына Ричарда, или у моей дочери Милы, или у Алана Германовича, Нонны Михайловны и Лилии Эрнесовны — они все в курсе...
— Я непременно спрошу, — киваю я, но уже понимаю: вопрос исчерпан.
— Кстати, — говорит она вдруг. — У меня один билет свободен. Буду рада, если составите компанию.
— Что?! — переспрашиваю, опешив. Она меня в театр зовет?!
— Ну... — Марина Максимовна немного смущается, но все же говорит: — Я собиралась идти со своей дочерью, но у нее возникли другие, не менее важные дела. Лучшая подруга театр не очень любит. Мама старенькая и постоянно болеет, с ней на такое мероприятие уже не выбраться. А с мужем... ну, вы и сами знаете, что мы в процессе развода.
— А как же Иннокентий Иванович?! — спрашиваю я с улыбкой.
— Думаю, он все-таки не мой типаж.
— А я, значит, ваш?! — спрашиваю невольно, а потом, сообразив, какую глупость сморозил, быстро себя поправляю: — Простите, я не то имел ввиду...
— Все нормально, — кивает Марина Максимовна. — Просто вы — приятный и адекватный мужчина, и я буду рада, если вы составите мне компанию как коллега и друг.
— Ну что же, — подвожу я итог. — Почему бы и нет. Я с удовольствием!
— Вот и отлично. Начало в девятнадцать часов. Встретимся с вами в фойе?