Элли Лартер – Развод. Я заслуживаю быть счастливой (страница 33)
Да, меня могут лишить финансирования.
Да, на меня могут завести какое-нибудь дело... в теории, потому что законов я не нарушал.
Да, меня могут начать обсирать в профессиональном сообществе.
Но уволить себя с поста директора могу только я сам.
Тогда почему же мне так стремно?!
Видимо, потому что попечительский совет — это мой кошелек, моя копилка, мой финансовый буст, который позволяет жить на широкую ногу моей школе и мне самому...
Ведь чем лучше условия в школе, тем больше детей богатых родителей к нам поступает, и тем больше они платят... и тем больше зарабатываю я сам.
Не хотелось бы, чтобы что-то изменилось.
Я быстро прохожусь влажной тряпкой по горизонтальным поверхностям своего кабинета и загребаю на совок песок.
Только заканчиваю — в дверь стучат.
Поправляю костюм и отзываюсь:
— Входите!
Не заставляя себя ждать, в кабинет входят Роман Валерьевич и все члены попечительского совета: Лидия Викторовна, Мария Ивановна, Олеся Якубовна, Михаил Евгеньевич и Олег Анатольевич.
Мы все обмениваемся приветствиями и рукопожатиями, я на правах вежливого хозяина спрашиваю, как прошел их перелет, предлагаю кофе и чай.
Лидия Викторовна, глава совета, сразу переходит к делу:
— Виталий Сергеевич, знаю, вы удивлены нашим неожиданным визитом, но ситуация не терпела отлагательств. Мы не могли продолжать с вами переговоры посредством телефонных звонков и переписки в электронной почте, когда узнали, что происходит в школе. Мы были вынуждены срочно приехать, чтобы попытаться спасти вашу и нашу репутацию...
— О чем вы говорите?! — не понимаю я.
— О грязной сплетне, что распространилась по школе, проникла в умы учеников и их родителей... о том, что директор имеет у себя в любовницах одну из преподавательниц школы...
— Как вы правильно сказали — это лишь грязная сплетня! Ложь!
— Неужели?! — хмыкает Лидия Викторовна, а потом одним движением бросает передо мной фотографии, сделанные, очевидно, скрытой камерой, здесь, в этом самом кабинете...
На этих фотографиях мы с Алиной целуемся.
37 глава
Первая мысль, а точнее, вопрос, который возникает в моей голове, если честно, не слишком уместен в данной ситуации... мне бы думать о том, что делать дальше, что ответить совету попечителей, но...
Мне чертовски интересно: это снимки с камер, которые были установлены господином Кулибиным, когда его наняла моя жена, или снимки откуда-то еще?!
По ракурсам не совсем ясно, потому что планы явно искусственно приближенные, порой даже до пикселей на нашей с Алиной коже.
Но если это Кулибин... черт, я его закопаю!
Причем мне кажется, что это действительно он.
С самого начала было ясно, что это невероятно скользкий, откровенно хитрожопый тип, который умеет пользоваться ситуацией с разных сторон и вытягивать деньги с разных участников одного и того же процесса...
Сначала он поимел деньги с моей жены, причем откровенно обворовав и обманув.
Потом он поимел деньги с меня.
Возможно ли, что после этого он обратился к Лидии Викторовне и другим членам попечительского совета и предложил еще и им некое сотрудничество?!
А может... может, он обратился к Алине, а та уже — к совету?!
Непонятно.
И непонятно, что делать.
Отрицать?! Бессмысленно. На фото все прекрасно видно.
Признать?! Тогда совет наверняка откажется финансировать школу.
Притвориться, что Алина — вовсе не моя любовница, и наши отношения вот-вот будут узаконены?! Бред. Я ведь не хочу разводиться с женой...
— Что скажете в свое оправдание, Виталий Сергеевич?! — спрашивает Лидия Викторовна, и на ее лице четко читается ироничная усмешка... даже издевка, что ли?!
А ведь когда-то она уважала, ценила меня.
Считала лучшим директором.
Именно Лидия Викторовна инициировала создание попечительского совета и вызвалась давать нам большие деньги.
Что изменилось?!
Неужели дело только в этих фото и в том, что у школы немного снизились показатели?!
— Скажу, что это совершенно недопустимо, — говорю я мрачно. — Да, совершенно недопустимо делать записи со скрытой камеры из моего кабинета, который, заметьте, является частной собственностью.
— Согласна, — кивает Лидия Викторовна. — Я тоже не поддерживаю такой формат выяснения информации, но... эти фото прислали нам анонимно.
Хм!
Вот оно что!
Анонимно!
Значит, вряд ли Кулибин.
Он бы действовал открыто и запросил бы денег.
А вот что это Алина — вполне возможно.
Маленькая наглая девчонка, не получив желаемое, а именно — меня и мои деньги, продолжает мстить, наступая на больные мозоли.
Через дочь она на меня уже воздействовала, теперь решила воздействовать через школу, мой бизнес, мой источник доходов...
Да, думаю, это она.
— Мы не собираемся идти с этим в суды, — продолжает Лидия Викторовна. — В суде это не примут как доказательство. Вы и сами это прекрасно знаете. Но нам это и не нужно. Мы надеемся уладить все мирно, по обоюдному согласию, полюбовно, так сказать...
— Сместив меня с должности директора?! — фыркаю я насмешливо.
— Мы не можем сместить вас, — миролюбиво говорит женщина. — Но мы можем полностью прекратить финансирование школы, и тогда следующий учебный год в вашей школе просто не начнется... Вы останетесь директором, но управлять будет нечем. Вы потеряете все. Уверены, что хотите этого, Виталий Сергеевич?! Уверены, что ваша гордость для вас важнее денег и бизнеса, на который вы потратили столько лет, столько сил, столько средств?!
Я вздыхаю:
— Правильно ли я вас понимаю: вы ставите мне ультиматум?! Либо я соглашаюсь заменить себя Романом Валерьевичем в должности директора, либо вы просто лишите меня финансирования?!
— Все верно, — говорит Лидия Викторовна, и в ее голосе — лед и сталь. — Увы, иных вариантов нет. Мы дорожим нашей репутацией и хотим сберечь репутацию школы. Поверьте: у нас общие цели.
Ну да, конечно, общие.
Не считая того, что если я покину директорский пост, то потеряю не только большие деньги, но и уважение собственных коллег.
Моя репутация, моя честь будут глубоко задеты, а я сам — откровенно унижен.
Но деньги, которые выделяет мне совет, конечно, во много раз больше и важнее.
И увы, Лидия Викторовна права.