Элли Лартер – Развод. Я заслуживаю быть счастливой (страница 15)

Через пять минут прозвенит звонок — так что мы с Софой прощаемся.

Она пожимает мне руку, говорит:

— Все будет хорошо, — и уходит, а вместо нее класс начинает наполняться детьми... впрочем, одиннадцатиклассники — это уже совсем не дети! Уверена, у некоторых из них опыта в любовных делах побольше, чем у меня в мои годы!

— Здрасьте, Марина Максимовна!

— Добрый день!

— Здравствуйте!

Я в ответ улыбаюсь:

— Всем доброго дня, мои хорошие... рассаживайтесь.

В этот момент звенит звонок, а вместе с ним, словно синхронизировавшись, вдруг начинает звенеть и моя голова.

Меня окутывает жар, пальцы дрожат.

Мне приходится встряхнуть головой, чтобы прийти в себя.

Живот тянет все сильнее... временами даже простреливает, как когда-то давно, в молодости, до родов, когда у меня были болезненные месячные, а все врачи разводили руками и говорили, что я никогда не смогу иметь детей... я давно уже отвыкла от таких ощущений — а теперь они буквально пронзают меня насквозь!

— Марина Максимовна, у вас все окей?! Вы какая-то бледная...

— Да, Рита, все в порядке, спасибо, — улыбаюсь я и сажусь на стул, надеясь, что так мне станет полегче.

На несколько минут и вправду отпускает, я даже начинаю урок, но как только одиннадцатиклассники погружаются в самостоятельное выполнение первого упражнения, как низ живота снова скручивает...

Я едва не вскрикиваю.

Понимаю, что ждать пятницы и планового приема нельзя, поеду прямо сегодня, сразу после уроков...

Проходит несколько минут, меня снова немного отпускает, и я спрашиваю класс:

— Все выполнили упражнение?

В ответ раздаются возгласы:

— Да, Марина Максимовна!

— Можем проверять!

Я киваю:

— Отлично, — и встаю с места, чтобы подойти к доске.

Начинаю писать на ней, подавляя боль, потом слышу, что за моей спиной начинаются какие-то перешептывания и смешки...

Какого черта?!

Едва разворачиваюсь, как ко мне подбегает одна из учениц.

— В чем дело, Карина?! — спрашиваю я, а она наклоняется к моему уху и шепчет:

— Марина Максимовна, у вас сзади на юбке кровавое пятно... вам лучше пойти в уборную. Проводить вас?!

Я ничего не успеваю ответить, потому что в этот момент низ живота снова простреливает, сильнее, чем во все предыдущие разы, я сгибаюсь напополам, одновременно понимаю, что в глазах темнеет, а ноги и руки становятся ватными...

Карина едва успевает подхватить меня, чтобы я не ударилась головой.

Я теряю сознание.

19 глава

Я прихожу в себя и сразу понимаю: я в больнице.

Тишина палаты нарушается только мерным писком аппарата, который считает мой пульс, и едва слышными голосами персонала где-то в коридоре.

Тяну носом: специфический больничный аромат лекарств и чистящих средств, который ни с чем не перепутать...

С трудом открываю глаза: надо мной — белоснежный потолок.

Вокруг — никого: палата явно одноместная.

Тело непослушное. Веки тяжелые. Язык прилип к небу. Голова кружится.

Думать почему-то тяжело, мысли с трудом перетекают одна в другую.

Наверное, я напугала детей.

Наверное, они вызвали скорую.

Наверное, Вит уже в курсе и даже находится где-нибудь в больнице, ждет, пока к нему выйдет врач и расскажет о моем состоянии.

Потом в воспаленное сознание наконец врезается первая по-настоящему болезненная мысль: о боже, я что, потеряла ребенка?!

Следующая мысль — еще больнее: сама виновата, сомневалась, что хочу еще раз стать мамой, и вот — вселенная наказала меня, лишила этого шанса!

Мне хочется заплакать, но слез почему-то нет.

Зато аппарат сразу улавливает изменение моего сердечного ритма и то, что я волнуюсь, и начинает призывно пищать.

Не проходит и минуты, как дверь открывается, и на пороге оказывается женщина в белом халате.

Видимо, врач.

— Здравствуйте, Марина Максимовна, — улыбается она мягко и подходит ближе, а потом берет меня за запястье, проверяя пульс. — Меня зовут Арина Степановна Бережная, я врач-анестезиолог, как вы себя чувствуете?

— Н... нормально, — лепечу с трудом. — Что со мной случилось?!

— Три часа назад вы поступили в гинекологическую хирургию с разрывом кисты яичника. Требовалось срочное хирургическое вмешательство. Перед операцией я ввела вас в наркоз. Переживать ни о чем не нужно: операция прошла успешно, скоро вы полностью восстановитесь.

— Ого, — от такой новости у меня округляются глаза. Я и не знала, что у меня есть какая-то киста. — И что, я все это время была без сознания?!

— Нет, — женщина качает головой. — Вы подписывали согласие на операцию, а также приходили в себя сразу после прекращения подачи наркоза, я спрашивала ваше имя и проверяла жизненные показатели.

— Как странно... я ничего не помню, — говорю, чувствуя, как начинает колотиться сердце, но Арина Степановна меня успокаивает, по-прежнему держа за руку:

— Не волнуйтесь, это нормально, после наркоза иногда наступает краткосрочная амнезия, когда пациент не помнит того, что случилось непосредственно перед наркозом.

— Ого, — лепечу я снова.

— Что последнее вы помните, Марина Максимовна?

— Как я упала в обморок в классе во время урока...

— Сочувствую. Ваши ученики молодцы: они быстро сориентировались, позвонили вашему мужу и в скорую. Ваш муж, кстати, здесь, совсем скоро ему будет позволено вас увидеть.

— Ясно, — отвечаю я мрачно, потому что у меня нет никакого желания общаться сейчас с Витом.

— Сейчас мне нужно будет снова проверить ваши жизненные показатели и заполнить небольшой опросник... вы не против?

— Я не против, но... что с моим ребенком?! Я его потеряла?! — задаю самый страшный вопрос.

— Простите, но я не гинеколог, я не могу...

— Тогда позовите того, кто может говорить со мной об этом, — перебиваю я.