Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 31)
– Могу.
– И я могу заплатить вам, скажем... миллион.
– Нет.
– Два миллиона.
– Я не продаюсь за деньги! У меня есть честь и достоинство!
– Поняла, значит, и три – это недостаточно. А если пять?!
Он начинает сомневаться:
– Зачем это тебе, дурная девчонка?!
– Глупый вопрос. Я не хочу упускать свой шанс стать богатой наследницей.
– Ну да, конечно, – он усмехается.
– Ну так что?!
– Пять пятьсот – и по рукам.
– Договорились.
ЛЮБОВЬ. 40 глава
Зарплата, которую назначает мне Александр, кажется мне просто космической, – сто пятьдесят тысяч рублей.
В противовес тридцати пяти, которые мне платили как уборщице, это – просто небо и земля...
Я, конечно, сразу спрашиваю:
– Уверены ли вы, что с такой зарплатой мне стоит жить у вас?! Я смогу снять для себя и дочерей квартиру!
Но Александр непреклонен:
– Я уверен. Во-первых, ради моих детей: чтобы вы всегда были дома, рядом, на подхвате, помогали им собираться по утрам и укладываться по вечерам, делать уроки, разрешать конфликты и так далее... У меня на все это часто нет времени – потому и нужна няня.
– Понимаю, – киваю я.
– А во-вторых, ради ваших детей, – продолжает радушный хозяин. – В нашем поселке им будет безопасно. Ваш муж не придет и не заберет их с той же беспардонностью, с какой сделал это в прошлый раз.
– Да уж... – поежившись, я вспоминаю недавние события, и мне становится не по себе. – Но, может быть, мы могли бы жить не в городе, а где-нибудь неподалеку?! В этом же поселке...
– В поселке нет свободных домов, – в полной уверенности качает головой Александр. – Поверьте, я бы знал. Здесь сплошные родовые усадьбы, никто их не продает и не сдает... А если бы и сдавали – это стоило бы не меньше половины миллиона в месяц.
– Ого, – у меня аж глаза расширяются. – Да, столько денег у меня нет...
– И они не нужны вам. У меня дома вы можете чувствовать себя совершенно свободно. Не трудитесь готовить: у нас есть повар, которая приходит раз в три дня и готовит с запасом. Не трудитесь убираться: у нас есть клинер, которая приходит раз в неделю и приводит дом в порядок. В остальном... ходильник со всем содержимым, стиральная и сушильная машины, ванная комната, вся техника и все блага – в вашем и ваших дочерей распоряжении. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.
– Огромное спасибо, Александр! Вы – просто мое спасение, – признаюсь я.
Мне, конечно, все еще безумно неловко, но я учусь благодарить – и его, и вселенную. И себя – за то, что позволила всему этому случиться, а не сбежала, испугавшись.
Думаю, это было смело и правильно.
И надеюсь, мне не придется пожалеть об этом.
На следующее утро, когда все дети оказываются по школам и детским садам, я еду на нашу с дочками недавнюю съемную квартиру, чтобы отдать Егоровне – или как ее там?! – ключ от новой двери.
Стучусь в ее дверь, старуха высовывается и смотрит недоверчиво:
– Чего тебе?!
Я протягиваю ключ:
– Отдайте Нине Михайловне, пожалуйста... это от ее квартиры. И деньги пускай все оставит себе.
– А, это ты! – прищурившись, говорит бабка. – Я тебя признала! Воровка беспутая!
Я закатываю глаза и собираюсь было уже уйти, но она останавливает:
– Стой, кому сказала!
– Что еще?! – спрашиваю грубовато. Сыпать любезностями в ответ на хамство я не намерена.
– Михална-то здесь, гостит у меня в квартирке! Так что давай, заходи да сама отдавай, мне чужое ни к чему!
Мне, честно говоря, не очень хочется заходить.
Я понимаю, что вряд ли это случится, но вдруг они меня запрут и полицию вызовут?!
А у меня ни времени, ни сил, ни желания объясняться со стражами порядка.
Но делать нечего: я переступаю порог.
Старуха не соврала: ее товарка и правда здесь.
– Здравствуйте, Нина Михайловна, – говорю я, подхожу ближе и протягиваю ключи уже ей: – Вот, привезла, как и обещала. Видите, я не лгунья, не мошенница и не воровка.
– Воровка-воровка! – фыркает Нина Михайловна, выдирая ключи из моей руки. – Я ведь в квартире не была, почем мне знать, не стащила ли ты чего-нибудь?!
Было бы чего тащить.
Задрипанная мебель, которой уже лет тридцать, а то и больше, такая же техника...
Но вслух я говорю иначе, конечно:
– Пойдемте, посмотрим. При мне.
– Пойдем-пойдем.
Нина Михайловна встает, и мы тащимся в ее квартиру, проверять, все ли на месте.
Я нервно посматриваю на часы: мне, вообще-то, надо сегодня детей из сада и школы забрать, по кружкам развести, потом снова забрать, дома с ними позаниматься, покормить... дел – миллион, в общем.
Но я вынуждена терпеливо наблюдать, как полоумная старуха, скорчившись, ползает по своей убитой хате, изучая каждую царапинку и пылинку на предмет того, не я ли это сотворила...
К счастью, в конце концов она меня отпускает, хоть и говорит, что не даст ни копейки из непрожитых мною дней – мол, за беспокойство и стресс, которые она пережила, – и я не спорю.
В конце концов, денег у меня теперь будет явно больше, чем у нее.
Так что я с облегчением закрываю эту главу своей жизни под названием «старая страшная съемная квартира от ненормальной бабки на криминальном городском отшибе», – и еду по делам.
Вечером, когда мы все снова собираемся дома, я разговариваю с дочками, расспрашиваю, как они провели день в школе, комфортно ли было в присутствии Дениса и Валерия – их новых телохранителей, не шептались ли одноклассники, не смеялись ли...
– Не-а, – говорит Эмма. – Вообще-то, даже наоборот: восхищались, спрашивали, почему так... Сразу ясно, что если нас надо охранять, значит, мы чем-то важны... и есть какая-то опасность... а это всегда загадочно и интересно.
– Но было страшно, что вернется папа, – добавляет Марта. – И что Денис и Валерий не смогут ему противостоять, потому что... ну... потому что он – наш папа, а они – никто, по сути...
– Понимаю, малышка, – киваю я и трачу почти час на то, чтобы объяснить им, что у папы больше нет власти, что телохранители, охрана школы, учителя и администрация – все знают о ситуации и будут защищать их.
Но поздним вечером, когда дочки засыпают – как мне кажется, – я иду мимо их комнаты к своей и слышу, как всхлипывает Марта.
Плачет.
Моя младшая дочь плачет, потому что боится, что злой папа украдет ее.