Элли Лартер – Развод. И снова любовь (страница 41)
Давид не особенно изменился: все такой же высокий, статный... красивый.
Ну, еще бы, конечно, красивый, иначе разве я легла бы с ним в постель?!
То было однодневное – точнее, одноночное, – помешательство.
Но кто же знал, что именно оно приведет меня к беременности?!
Давид тоже рассматривает меня оценивающим взглядом, скользит глазами с головы до ног...
Мне неуютно под его взглядом, я складываю руки на груди и перекрещиваю ноги, как бы интуитивно защищаясь:
– Привет, ты как нашел меня?! И зачем?!
– Привет, – он кивает. – Ну... Мне одна птичка напела, что ты, оказывается, забеременела после той ночи со мной, и у нас есть сын. Он ведь здесь, с тобой?! Ты его в другую комнату отправила, чтобы он со мной не сталкивался, верно?!
– Не верно, – я качаю головой, стараясь оставаться спокойной. – Твоя птичка, кем бы она ни была, ошибается. Да, у меня есть сын. Но у сына есть отец – Миша... мой Миша. Могу, блин, наши совместные фотографии показать...
– Твой Миша?! – фыркает Давид. – А мне сказали, что вовсе он и не твой, у него есть жена.
– Формальность.
– И что, он скоро с ней разведется и на тебе женится?!
– А твое какое дело?! – отвечаю я вопросом на вопрос, чувствуя, как меня это раздражает.
Кто он, блин, вообще, чтобы задавать такие вопросы?!
Да никто, пустое место!
Единоразовый любовник!
И то, что он заделал мне сына, ничего не меняет!
Я даже до сих пор не уверена, что отец – именно Давид!
Интуиция по-прежнему кричит мне, что это Миша!
– Что значит, какое мое дело?! – возмущается Давид. – Все просто, Каролина: если это правда, если у меня есть сын, я хочу знать об этом и чтобы он тоже знал обо мне, я хочу обеспечивать его, участвовать в воспитании... разве это не нормальное отцовское желание?!
– Нормальное, конечно, в теории, вот только ты не имеешь к моему сыну никакого отношения, – говорю я.
Не знаю, на самом деле, почему я так упрямлюсь.
Может, проще было бы согласиться, смириться, познакомить Дамира с Давидом?!
Может, Давид бы действительно помогал нам?!
Может, я смогла бы немного расслабиться, сосредоточиться на поиске квартиры и работы, перестала бы зависеть от Миши?!
Вот только... если я сделаю так – то точно потеряю любимого мужчину. Окончательно. Навсегда.
Но кто же та птичка, что напела Давиду про Дамира?!
Александра?!
Вот только зачем ей это?!
А может, сам Миша?!
Решил, что таким образом защитит Дамира и меня?!
Но как они, блин, нашли Давида?! Где откопали?! Я сама-то не имела ни малейшего понятия, где он, как он, чем занимается и жив ли вообще...
– Может, сделаем ДНК-тест, чтобы быть уверенными? – спрашивает Давид.
– Я и так уверена, – продолжаю я гнуть свою линию. – И ты не имеешь никакого права на моего ребенка. Я не знаю, кто, что и зачем тебе рассказал, но поверь, это было сделано только для того, чтобы навредить мне. Ты здесь ни при чем. Просто случайное звено.
– Дай мне хоть посмотреть на него, – просит Давид. – Мне кажется, если это правда мой сын, я сразу его узнаю.
От этой просьбы мне почему-то становится страшно.
Потому что я знаю, как выглядят родственники Миши, но как выглядят родственники Давида – понятия не имею.
Вдруг Давид посмотрит на Дамира и по чертам лица узнает в нем свою породу, свою семью?!
А мне-то его спровадить надо!
Поэтому я говорю:
– Нет. Пожалуйста, просто уходи, иначе я вызову полицию.
– Боже, серьезно?! Почему ты меня так боишься?!
– Потому что ты ворвался ко мне в квартиру спустя восемь лет?! А ведь мы даже знакомы были едва-едва!
– Однако имя мое ты не забыла...
– Ага, а ты еще и адрес мой раздобыл. Обычно так делают маньяки и преследователи, а не мужчины, с которыми ты случайно переспала миллион лет тому назад! И вообще...
Договорить я не успеваю, потому что в этот момент из своей комнаты вдруг выбегает Дамир.
С истошным воплем:
– Мама, смотри, что я сделал! – он несется ко мне через весь коридор, гордо потрясая над головой только что слепленной из пластилина фигуркой.
– Какой классный трицератопс! – восклицает Давид и присаживается к моему сыну, а я замираю в ужасе.
Узнает, не узнает?!
Поймет, не поймет?!
48 глава
Дамир, сжимая пальцами только что слепленную пластилиновую фигурку, изумленным взглядом впивается в незнакомого дядьку.
Первая эмоция на его лице – испуг.
Он не привык, чтобы посторонние люди с ним общались, да и я всегда учу его не разговаривать с незнакомцами, потому что это может быть опасно.
Вторая эмоция на его лице – любопытство.
Потому что, если мама этого дядьку впустила в дом и даже сказала, что он – ее старый друг, значит, не такой уж он незнакомый.
Третья эмоция на его лице – восторг.
Потому что мама ни за что не признала бы с первого раза трицератопса, а вот дядька признал!
– Рога очень натурально сделаны! – восхищается тем временем Давид. – Можно поближе посмотреть?
– Можно! – сразу с готовностью отвечает сын, и только потом вспоминает, что сначала надо бы спросить у меня. – Можно же, мам?!
Я перевожу взгляд с Дамира на Давида: тот смотрит на меня строго.