Элли Лартер – Развод. И снова любовь (страница 15)
Я осторожно встаю из постели, крадусь к двери, а потом резко ее открываю.
Каролина стоит прямо возле моего пиджака.
Заметив меня, она вскрикивает.
Я выхожу к ней и строго спрашиваю:
– Что ты здесь делаешь?!
– Я... я... – бормочет она, как выброшенная на сушу рыба. – Я просто вспомнила, что забыла постирать свою блузку, и вот... – она берет с плечиков блузку и идет в ванную комнату, к стиральной машине.
Вместо того, чтобы пойти следом, я достаю из кармана своего пиджака пакетик с волосами Дамира.
Рассматриваю при свете своего телефона: так и есть, волосяные луковицы повреждены.
Тогда я иду в ванную комнату, чтобы показать это Каролине:
– Какого черта?!
– В чем дело? – спрашивает она дрожащим голосом, продолжая невозмутимо заливать гель в приемник стиральной машины. Она притворяется, что ничего не понимает, но я вижу страх в ее глазах.
– Ты испортила образец.
– Что?! Я ничего не делала!
– Ты врешь мне! Опять! – от гнева у меня даже кулаки сжимаются. – Сначала подложила фотографию в альбом, теперь портишь образец ДНК!
– Я не подкладывала никуда никаких фотографий, сколько повторять! – возмущается в ответ Каролина.
– Ну а волосы?!
– Что – волосы?!
– Может, и не надо делать тест?! – спрашиваю я, понимая, что проверка на вшивость, похоже, удалась. – Может, ты мне просто правду скажешь?! Дамир – не мой сын, да?!
– Конечно, твой, – спорит она, но голос звучит неуверенно.
– Тогда зачем, спрашиваю я снова, ты испортила материал?!
– Потому что... ну... а вдруг...
– Вдруг – что?!
– Вдруг он не твой... – говорит Каролина тихо, резко опускает руки и голову, и я вижу, как по ее лицу начинают струиться слезы.
– О боже, – вздыхаю я. – Серьезно?! Ты что, сама не в курсе?!
АЛЕКСАНДРА. 20 глава
– Милый, пора спать, – говорю я сыну.
Он уже наигрался, я наревелась, пока убиралась и мыла посуду после ужина, пора и в постель...
– А папа точно сегодня уже не приедет?! – спрашивает Артур, поджимая губы. Он обожает, когда отец читает ему на ночь.
– Нет, милый, я же сказала: он в командировке.
Рано или поздно, конечно, придется рассказать ему правду, но я пока не знаю, как именно, я пока не готова...
С дочками будет гораздо проще: они уже взрослые, поймут меня как женщины женщину, и сами уже сталкивались с изменами и предательствами противоположного пола... Мира и Аврора у меня вообще большие умницы: одна в медицинском, другая – в педагогическом. Да и с отцом они никогда не были так уж близки: Миша ведь всегда о сыне мечтал...
А вот с Артуром – просто беда, он – стопроцентно папин сын.
А где папа?!
А когда папа вернется?!
А почему папа уехал и не попрощался?!
А папа пойдет со мной в выходные кататься на велосипеде в парке?!
А папа привезет подарки из командировки?!
Папа, папа, папа...
Не представляю, как сказать ему, что его папа – предатель...
Мне кажется, для его детского ума это будет трагедией и большой психологической травмой...
Даже нет, мне не кажется – я уверена в этом!
Я ведь и сама работаю с детьми каждый день, я знаю их психологию!
Вообще, кстати, надо было бы посоветоваться с дочками: Мира – будущий педиатр, Аврора – будущий психолог, наверняка вместе мы придумаем, как рассказать Артуру правду.
Да и самих их нужно ввести в курс дела.
Поэтому, уложив Артура спать, я пишу Мире и Авроре сообщения и зову их в гости завтра вечером.
Говорю, что тема для обсуждения важная, объемная, в переписке не расскажешь.
Мира, как настоящий будущий врач, сразу обеспокоенно спрашивает:
«Что-то со здоровьем?! У тебя?! Папы?! Артура?!»
«Нет, с этим все в порядке», – пишу я в ответ.
Аврора тревожится меньше, просто сразу соглашается:
«Конечно, мам, я приеду!»
«Спасибо, милая!» – отвечаю я ей.
Потом сама иду в душ и в постель.
Засыпать одной в большой супружеской постели непривычно, странно, но я рада, что я одна, рада, что не пошла на поводу у своих первых мыслей, не простила измену мужа...
Следующим утром я отвожу Артура в сад – а потом отправляюсь на работу сама.
У меня свой небольшой частный кабинет, где я занимаюсь с детьми с отклонениями в развитии.
Большинство из них – с расстройствами аутического спектра.
Но они вовсе не инвалиды, как грубо говорит мой муж.
Они – такие же дети, просто им сложнее адаптироваться к окружающему миру, сложнее влиться в общество, сложнее контактировать с другими людьми... Они – другие, особенные, но все равно замечательные.
Я люблю каждого своего подопечного, для каждого у меня есть своя программа занятий.
И конечно, с каждым таким ребенком, кроме меня, работают психиатр, невролог, логопед и другие специалисты... это всегда командная работа!
Сегодня у меня четыре занятия по полтора часа.
Последнее дается особенно сложно, потому что Сережа, мой подопечный, сегодня не в духе. Он отказывается со мной контактировать, кричит, разбрасывает игрушки и инструменты для занятий.