Элли Лартер – Испытай меня нежностью и болью (страница 32)

— Арина обещала показать мне город и свозить в деревню, где проводила каждое лето, пока была маленькой, — говорит Петя.

— Мы несколько лет там не бывали, — мама грустно кивает.

— Может быть, поедете вместе с нами тогда?

— Посмотрим, может быть.

— Еще мы планируем выбраться на природу, — встреваю я. — С палаткой и костром. Лесная романтика и все такое.

Отец смеется:

— Комары сожрут! — а я парирую:

— Ерунда! Современные спреи в помощь!

— Какой ужас, — улыбается Петя.

— Что такое? — спрашивает мама.

— У вас совершенно отчаянная дочь, за это я ее и люблю.

— Петя — насквозь городской житель, — поясняю я, закатив глаза. — Но это ненадолго, я научу его отдыхать на лоне природы!

После завтрака мама напрямую спрашивает, постелить Пете в гостиной, или мы будем спать вместе. Переглянувшись, мы хором заявляем:

— Вместе!

— Хорошо, — мама кивает и улыбается. — Отдыхайте.

Мы и вправду устали с дороги. Несмотря на встречу с родителями, оживленную беседу и горячий завтрак, меня клонит в сон: прошлой ночью мы практически не спали. Петя тоже выглядит разбитым. Но прежде чем отправить его в душ, я все равно подхожу вплотную и делаю то, о чем мечтала весь последний час: провожу языком по его нижней губе, слизывая каплю брусничного варенья. Мужчина улыбается мне в губы:

— Как ты думаешь, если у нас получилось заняться любовью в поезде, тут тоже получится, или при родителях совсем неудобно?

— Почему ты у меня такой извращенец! — возмущаюсь я в шутку.

— Неправда! — ухмыляется он в ответ.

Впрочем, после душа, куда мы отправляемся по-очереди, все равно не обходится без объятий и поцелуев. Только вот оказывается, что постель у меня сильно скрипит: заняться на ней сексом так, чтобы ничего не услышали спящие в соседней комнате родители, просто невозможно. Мне может и можно заткнуть рот — но вот что делать с кроватью, непонятно.

— Надо купить тебе нормальный диван, — хмыкает Петя.

— Это будет подозрительно, тебе не кажется? — я улыбаюсь.

— Ничуть. Кровать правда пора менять, она скрипит, это плохо.

— И ты не преследуешь никакие неприличные цели?

— Совершенно точно нет!

Мы смеемся и обнимаемся, а потом засыпаем, чтобы проснуться уже во второй половине дня, пообедать и пойти на прогулку. Я обещала показать Пете Вологду — и в первый же день выполняю данное обещание, вывозя его в центр города и устраивая многочасовую импровизированную экскурсию по главным достопримечательностям.

Вечером мы оказываемся на городской набережной и устраиваемся в небольшом уличном кафе с видом на Волгу, чтобы поужинать.

— Тут очень красиво, — говорит Петя, и я киваю:

— Да, и дышится намного свободней, чем в Москве.

— Как думаешь, твои родители правда могут поехать с нами в деревню?

— Вряд ли, — я морщусь. — Там нечего делать. За домом и садом никто не ухаживает много лет, баня разваливается… Но я все равно хочу показать тебе эти места. Проселочную дорогу, по которой бегала маленькой, подлесок с мягким мхом, поля… И сама хочу немного поностальгировать.

— Понимаю, — Петя кивает, а я в порыве нежности встаю с места напротив и сажусь рядом с ним, прижимаясь щекой к теплому плечу. Он целует меня в висок: — Все нормально?

— Да, — я улыбаюсь.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

— Значит, завтра едем в деревню? — спрашивает Петя.

— Ага.

— Отлично. А потом, вечером, у меня для тебя сюрприз.

51 глава. Деревня и сюрприз

Петр

Это какой-то новый и немного странный опыт — жить в одной квартире с родителями своей девушки, завтракать и обедать с ними, общаться на самые разные темы, постоянно ловить на себе взгляды матери и отца Арины, и — просто не мочь, не иметь права делать с ней ночами все, что заблагорассудится. И дело не только в скрипучей кровати, но и в том, как они ко мне относятся: как к сыну. Когда они так близко, я могу с Арины только пылинки сдувать, целовать ее целомудренно в щечку и держать за руку. Но я не жалуюсь: это забавно! Хоть и жду с нетерпением момента, когда мы с ней снова окажемся наедине. Тем более у меня действительно есть сюрприз. Важный и… пожалуй, судьбоносный. Но не будем забегать вперед.

До районного центра идет автобус. Время в пути — два с половиной часа. Сначала мы разговариваем и слушаем музыку, разделив на двоих одни проводные наушники, а потом Арина засыпает, уютно устроившись головой у меня на плече. Я смотрю на нее с улыбкой и думаю: когда в последний раз мне было так хорошо? С ней все как будто бы стало правильным. Таким, каким и должно быть. А значит, я не ошибся в ней, я все делаю верно.

Асфальт заканчивается, начинается проселочная дорога, изъезженная сельскохозяйственной спецтехникой, с колеями от тракторных колес, рытвинами и ямами. Переполненный автобус начинает буксовать, подпрыгивать на неровной поверхности, и Арина просыпается, распахивая сонные глаза и сразу выглядывая в окно.

— Мы почти приехали, — сообщает она.

— Отлично, — я закатываю глаза и выдыхаю с облегчением. — А то уже мутит от этой тряски.

Арина смеется:

— Это Вологодская область, детка! Деревня! Привыкай! — а я улыбаюсь в ответ:

— Ты была права: я слишком городской житель.

В автобусах я не катался уже очень давно, тем более — по проселочным дорогам. По-моему, такого вообще никогда не было. Все детство и юность я провел между Москвой и Санкт-Петербургом, потом осел в столице и выбирался разве что заграницу: в Европу и на островные курорты вроде Мальдив, Кариб и Сейшел. Работа массажиста в частной клинике давала отличный заработок, а уж о зарплате за сессии в клубе я и вовсе молчу… Даже странно, что теперь мне придется оставить это дело. Арина меня ни о чем не просила: это только мое решение, взвешенное и осознанное. Если я планирую идти дальше и строить семью, пора взрослеть.

— А ты сможешь… без этого? — спросила она меня, когда в один из вечеров зашла речь о том, что я собираюсь уйти из клуба.

— Без чего? — хмыкнул я.

— Без БДСМ, — она смущенно покраснела, а мне только это и нужно было. Любоваться ее румяными щеками и хитро улыбаться.

— Детка, я не останусь без БДСМ, у меня же есть ты. А ты можешь не только отдавать, но и брать… во всех смыслах.

Арина закатила глаза:

— Да, но я одна, а ты привык менять девушек как…

— Как перчатки, — подсказал я, и она кивнула. — Так и было, ты права. Но ты помнишь ту девушку, для которой я проводил сессию, и к нам вломился ее парень и руку мне чуть не сломал?

— Помню.

— Уже тогда мне было тяжело проводить сессии даже без проникновения. А уж теперь и подавно. Это было почти полтора месяца назад. Ничего не могу с собой поделать. Люблю тебя и хочу только тебя.

Арина забралась ко мне на колени и спрятала лицо у меня в плече, обдавая кожу горячим дыханием и мгновенно возбуждая во мне желание.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она, и я понес ее в постель…

Автобус наконец останавливается, и мы выходим наружу. На улице жара, почти плюс тридцать, на небе ни облака, и мой взгляд жадно скользит по точеной фигурке, затянутой в коротенький желтый сарафан на бретельках, и стройным ножкам в открытых шлепанцах.

— Хочу тебя прямо здесь и сейчас, — шепчу я Арине на ухо, а она со смехом меня отпихивает:

— На грязном автовокзале?

— Да.

— Тогда пошли в туалет, — хрипло предлагает она.