Элли Лартер – Испытай меня нежностью и болью (страница 20)

— Снова перехватываешь инициативу, львица? — он улыбается и не сопротивляется мне. Я замечаю, что мы лежим на полу в самом изножье кровати. С решетки свисают кожаные поножи на цепочках, и я решаю воспользоваться этим. Они предназначены для женских щиколоток — а значит, сойдут и для мужских запястий. Сегодня я уже не та робкая девочка, что была три недели назад. Сегодня я смогу не просто отшлепать его…

Наклоняясь к его губам, я улыбаюсь. Он правда ничего не подозревает? Или просто позволяет мне эту игру? Я увлекаю его в долгий, глубокий, развязный поцелуй, а одной рукой осторожно вытягиваю цепочки наружу: сначала одну, потом вторую. Мне приходится изловчиться, но уже через мгновение я с победным видом затягиваю ремень на одном его запястье.

— Ого! — кажется, он и вправду удивлен. Но в то же время, ему чертовски весело. Он показывает мне свободную вторую руку, и даже когда я перехватываю ее обеими своими, мне не удается вытянуть ее на нужное расстояние: он сильнее, намного сильнее меня. Это и заводит, и бесит. Я пихаю его, отталкиваю руку, ерзаю сверху… Он неожиданно просовывает ладонь между своим прессом и моим лобком, нащупывая клитор, и мягко нажимает на него, массирует по кругу… Проталкивает ладонь еще дальше, и вот уже внутри меня два пальца. Я почти впиваюсь в его плечи, ерзая на пальцах и запрокидывая голову от нового удовольствия.

Он смеется:

— Все еще хочешь приковать мою вторую руку?

— Хочу, — шепчу я, соскальзывая с его пальцев, наклоняясь, кусая его за подбородок, а потом целуя в губы.

— Тогда действуй, — он сам подносит руку к цепочке, мне остается только быстро надеть и затянуть ремень.

— Вот ты и попался, — шепчу я довольно.

— Очень страшно, — он улыбается, но я настроена решительно.

Его стояк почти упирается мне в поясницу, и я сползаю пониже, к нему в ноги, чтобы обхватить пальцами налитый кровью член. Петр шипит, прикрывает глаза от удовольствия, когда я провожу вдоль ствола, размазывая свежую смазку, а потом беру лоснящуюся голову в рот, посасываю, заглатываю чуть глубже, снова сосу, скольжу губами вверх и вниз…

Мне нравится, что он не скрывает своего удовольствия и послушно мычит, а потом и стонет, поддаваясь моим действиям. Вот только я не собираюсь дать ему кончить слишком быстро… Как только наступает время наращивать темп, я наоборот замедляюсь, вызывая его недовольство:

— Решила меня помучить?

— Агааа, — протягиваю я.

— Ты знаешь, что я потом с тобой сделаю?

— А ты знаешь, что я сделаю с тобой за то, что ты сделаешь со мной? — парирую я. Мы оба понимаем, что это бесконечная игра, в которой не будет ни победителя, ни проигравшего, оба будут мучить и будут измучены… И теперь, когда первый лютый запал сошел на нет, это будет долго-долго и нежно-нежно.

Он с улыбкой наблюдает, как я натягиваю презерватив на его стояк. Для меня это новый опыт. Зато сама я опускаюсь на член уверенно и быстро, сразу забирая его внутрь во всю длину, садясь на мужских бедрах, ерзая, скользя пальцами по безупречному прессу и грудным мышцам. Мне тоже хочется воспользоваться воском, так что я дотягиваюсь до лежащих на полу свечи и зажигалки. Щелчок — вспыхивает пламя.

— Главное — не подпали мне яйца, — шутливо предупреждает Петр, и я ерзаю сильнее, чтобы почувствовать его яйца собственной задницей.

— Я постараюсь, — отвечаю с улыбкой и, наклоняя свечу, капаю воском ему на грудь. Он невольно вздрагивает, а я закусываю нижнюю губу в предвкушении. Приятно быть с ним на равных.

32 глава. Кино и предложение

Я двигаюсь медленно, ерзая на его бедрах, чтобы подразнить, чтобы свести с ума, и сама схожу с ума, пока его член погружается в мое влагалище и выскальзывает наружу, снова и снова… до бесконечности. Я мучаю его полчаса или час — не знаю. Время замирает, секунды тянутся целую вечность… Как только мы оба приближаемся к пику, я замираю, оставляя его член внутри, и ложусь на него сверху, лаская живот и грудь и целуя пересохшие от жара губы… Небольшая передышка — и я снова приподнимаюсь и опускаюсь на его члене, начиная пытку заново, по кругу, до изнеможения. Я капаю воском на его грудь, наклоняюсь, целую в губы, ловлю его стоны, довольная, опьяненная своей властью. Ему явно непривычно, но он позволяет мне руководить процессом…

Тело разрывает от ощущений. Дыхание уже не выравнивается, напряженные мышцы требуют отдыха, клитор распух до такой степени, что я готова кончить от одного прикосновения. Я наращиваю темп, держусь за его плечи, скользя по уже застывшему парафину пальцами, впиваясь в раскрасневшуюся кожу… Между бедер хлюпает смазка, воздух так отчетливо пропах сексом, что дышать становится практически невозможно…

Мы кончаем почти одновременно. В момент оргазма я случайно сбиваю рукой свечу, стоящую рядом на полу, и не сразу замечаю это. Распахивая глаза, я вижу, как тонкая струйка пламени уже ползет вверх по простыни и перебирается на кровать.

Черт, черт!

Петр оборачивается и рычит:

— Арина, блять! — но это не злость, скорее легкий испуг.

Я вскакиваю и быстро прихлопываю разгорающееся пламя другой стороной простыни. К потолку поднимается тонкая струйка дыма, а запах секса перебивается восхитительным запахом гари.

— Ууух! — выдыхает Петр. — Это было горячо! Реально горячо, детка!

Мы оба не можем удержаться от смеха.

— А теперь отвяжи меня.

Я выпускаю из кожаных тисков его руки, и он тут же хватает меня, опрокидывая на постель:

— Засранка! Ты спалила мое любимое постельное белье!

— Тайм-аут! Тайм-аут! — прошу я со смехом.

— Мне самому нужен тайм-аут, — соглашается мужчина и просто падает рядом.

Мягкая постель после жесткого пола кажется раем. Я уже предчувствую, как утром будут болеть колени, да и вообще все тело… Но это не пугает. Мне хорошо. Физически и морально. И мысли о Косте уже такие далекие, словно все это было не сегодня, а целую вечность назад.

В выходные Петя зовет меня в кино.

— На последний ряд? — фыркаю я, уже предугадывая все его поползновения во время сеанса.

— Не обязательно, — говорит он. Я удивляюсь:

— Неужели?

— Если мы найдем действительно хорошее кино, то я обещаю не приставать.

— Что в твоем понимании — хорошее кино? — я открываю афишу кинотеатра и протягиваю ему свой смартфон. Он задумчиво листает список сеансов, потом возвращает телефон мне:

— Пожалуй, ретроспектива «Звездных войн» подойдет.

— Ого! — я удивляюсь. — Ты знаток классики?

— Еще бы, блин… я на этом рос, — отвечает мужчина. — Ну, точнее, рос я уже на приквеле, но оригинальную трилогию тоже люблю.

— Значит, будешь меня просвещать, — я киваю.

— Ты не видела?

— Нет.

— Боже, ты существуешь, человек, не смотревший легендарную сагу Джорджа Лукаса!

Вместо ответа я присаживаюсь перед ним в реверансе.

Он выполняет обещание и во время сеанса только обнимает меня за плечи или кладет руку на коленку: не чтобы соблазнить, а чтобы быть ближе. Мы едим соленый попкорн, пьем колу и обсуждаем фильм. Точнее, он комментирует, а я внимательно слушаю. Оказывается, что он и вправду офигенно разбирается в кино. Параллельно разворачивающемуся на экране сюжету он рассказывает мне, где снимались вот эта и вот та сцены, как делали вот этого робота, кто озучил этого героя, а кто сыграл этих, сколько потратили на съемки и какие были происшествия. Только в конце фильма, перед самыми титрами, когда показывают счастливых Лею, Люка и Хана Соло, он наклоняется к моему уху:

— Хочешь быть моим падаваном?

— Кем-кем? — переспрашиваю я.

— Учеником джедая… или мастера.

Я поворачиваюсь к нему лицом и ошалело смотрю сквозь полумрак зрительного зала:

— Ты прикалываешься?

— Да нет, я вполне серьезно. Интереса ради, хочешь, я обучу тебя некоторым основным техникам, которыми пользуются мастера БДСМ? Чтобы ты могла мучить меня, не только оттягивая оргазмы и поджигая мои простыни…

— Да ты сумасшедший, — я смущаюсь и краснею, даже если этого не видно в темноте.

— Ну да, — он соглашается. — Крыша у меня из-за тебя едет конкретно… и уже не первую неделю.

— Ну правда, зачем это тебе?

Он пожимает плечами:

— Просто по фану. Интересно, на что ты окажешься способна. И что буду способен выдержать я. Пока все, что ты делала, было охуенно хорошо, но могло быть и круче…

— Сумасшедший, — повторяю я, но соглашаюсь. Его предложение меня так шокирует, что я не сразу вылавливаю из диалога другую важную фразу: «крыша у меня из-за тебя едет конкретно…»

То есть… что? Что это значит? Он что-то чувствует ко мне?

Потому что я — да.

И тоже не первую неделю.

Легче всего было бы называть это отношениями без обязательств, сексом по дружбе, экспериментом, спасением после предыдущего хренового опыта… но сердце подсказывало, что это — что-то большее.