Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 39)
– На твоем месте я бы сто раз подумала, прежде чем тащиться...
– Но я потащусь.
– Я и не сомневалась.
Дочь у меня упертая, как баран, если что решила – с места не сдвинется, пока не сделает это.
Но мне теперь скрывать от нее нечего.
Потому что я точно не была инициатором того, что произошло семь лет назад.
И уж точно не решала все сама.
– Но почему ты не поговорила со мной после?! – спрашивает Зоя. – Не сразу, но через месяц или год?! Ты ведь знала, что у меня не ладится с отношениями, что я считаю себя не заслуживающей счастья... или ты не видела этого?!
– Я видела, что тебе не везет с парнями, – говорю я. – Но я никогда не складывала два и два, никогда не связывала это с тем случаем, милая. Конечно, сначала я хотела поговорить, но твой отец запретил. А потом время шло, и чем дальше – тем неуместнее это казалось. Не хотелось бередить твои раны. Да и стыдно было... и сейчас стыдно. Прости меня, пожалуйста, милая. Мы с отцом поступили с тобой неправильно.
– Неправильно, – соглашается дочь. – Вот только ты за это отхватила сполна за прошедшие годы моего презрения, игнора, обиды, злости, ненависти... А отец вышел чистеньким. Может, это он все подстроил?! Может, это он велел детективу и курьеру сказать Ною, что все придумала и сделала ты?! Чтобы если что – вся вина оказалась только на тебе?! Так и вышло...
– Все возможно, – я пожимаю плечами. – Я уже ничему не удивлюсь.
– Я тоже, – кивает Зоя. – Но сейчас наша главная цель – вернуть акции, которые он выманил у меня и у тети Агнии. Думаю, мы должны подать на него в суд.
– Я тоже так думаю. Но согласится ли Агния?! У нее тоже давняя обида на меня.
– Пора бы и ее разрешить, – говорит дочь. – Позвонить ей?!
– Да, пожалуйста, – я киваю. – Надеюсь, она не откажет мне, когда я в таком состоянии, и мы поговорим.
– Она, по крайней мере, отдала отцу не все, что у нее было. А значит, она не доверяет ему полностью. А значит, есть надежда.
– Отлично.
Я начинаю думать, что должна быть благодарна судьбе за плохие события, что произошли со мной в последние недели.
Да, муж изменил мне, но зато теперь я буду свободна от брака, в котором меня, оказывается, предали.
Да, я попала в авиакатастрофу, чудом сохранила жизнь и лишилась отрезка памяти, но зато восстановила отношения с дочкой... а может, восстановлю и с сестрой.
ЗОЯ. 42 глава
Из реанимационной палаты я выхожу, чувствуя облегчение: спустя столько лет незримой конфронтации я наконец помирилась с мамой, а еще узнала, что она не была единственной виновницей случившегося.
Теперь я твердо намерена выяснить правду, а потом припереть к стенке отца, который, думаю, бессовестно врал мне все это время, притворялся, что ни при чем, а на самом деле был инициатором того, чтобы разлучить меня с Ноем, даже не спрашивая моего мнения, даже не пытаясь со мной поговорить!
Мама, конечно, тоже виновата, но во-первых, она не принимала этого решения в одиночку, во-вторых, была под давлением отца, в-третьих, сама многие годы испытывала стыд и вину, и в-четвертых, попросила у меня прощения... искренне.
Чувствовал ли когда-нибудь стыд или вину мой отец?!
Не думаю.
Смогу ли я добиться от него извинений?!
Сильно вряд ли.
Но вот чего я от него точно добьюсь – так это того, чтобы он вернул мне мои законные акции.
Сначала по-хорошему попрошу... ну, вдруг?!
А не отдаст – подам в суд.
И тетю Агнию попрошу подать в суд... надо ей позвонить, кстати.
Я усаживаюсь на скамью напротив реанимационных палат и набираю ее номер.
Длинные гудки идут долго: тетя то ли не слышит звонка, то ли детей укладывает, то ли просто не хочет со мной разговаривать... причем последнее вполне вероятно.
Впрочем, в конце концов на том конце провода все-таки раздается ее голос:
– Алло! – и судя по тому, что он звучит приглушенным шепотом, правильным ответом было все-таки – укладывает детей.
– Тетя Агния, привет, – говорю я в трубку. – Мама пришла в себя.
– Ого! Сейчас, минутку... – слышны ее шаги, видимо, она выходит в коридор или другую комнату, чтобы не будить дочек. Потом ее голос становится нормальным, громким: – Какая замечательная новость на ночь глядя, Зоя! Спасибо, что сообщила! Как она себя чувствует?
– В целом – неплохо, – сообщаю я. – У нее ретроградная амнезия, она не помнит события последних недель, но в остальном...
– Амнезия?! – ужасается тетя Агния. – Какой ужас!
– Ничего страшного, она с этим справится. Куда сильнее меня беспокоит то, что врачи сообщили об этом только отцу, а он не позвонил ни мне, ни Славе, ни тебе. Думаю, что он хотел как-то навредить маме... может быть, даже отключить ее от аппаратов...
– Что?! Зоя, что за ужасы ты рассказываешь?! Неужели это может быть правдой?!
– Не знаю, тетя Агния, но мне страшно за маму. Я буду настаивать, чтобы отца к ней не пускали. И большую часть времени с мамой будем либо я, либо Слава, либо... ты, если захочешь.
– Да, конечно, я не против! Приеду завтра, только скажи, во сколько?!
– Да в любое время. Мама спрашивала про тебя. Она будет очень рада тебя видеть...
– Неужели?! – недоверчиво хмыкает тетя.
– Да. Ты знаешь, после того, как мама чуть не отправилась на тот свет, она как будто... не знаю, изменилась немного. Мы с ней много лет не были близки, но теперь, думаю, все изменится. Было бы здорово, чтобы и вы помирились. Как думаешь, получится?!
– Не знаю, не знаю... – скептически тянет она. – Посмотрим.
– В любом случае, она очень ждет тебя!
– Завтра приеду. Спасибо еще раз за такую прекрасную новость!
– И тебе спасибо, что ответила! Девчонкам и Валентину привет!
– Вам тоже! Доброй ночи!
– Доброй! – отзываюсь я и отключаюсь.
Тетя Агния, конечно, пока не настроена так же позитивно, как я, но я надеюсь, что завтра все изменится.
А пока я должна найти Славу, который, наверное, как обычно, ушел за кофе, потому что в кофейных автоматах больницы не кофе, а одни отвратные помои, договориться с ним, по какому графику мы будем навещать маму, и отправиться домой.
Завтра у меня выходной – и я займусь тем, чтобы добиться встречи с сидящими в СИЗО мужиками, которые несколько лет назад работали на нашу семью.
Утром я, как обычно, просыпаюсь по будильнику.
Накануне вечером, перед сном, я уже выяснила, в каком именно СИЗО находятся товарищи Карлосон и Швецов, и теперь, приняв душ и позавтракав, уверенно направляюсь туда.
Конечно, сначала мне отказывают и чуть ли не с охраной пытаются выпроводить на улицу:
– С чего бы нам организовывать вам встречи с заключенными?! Вы им кто – мать, жена, сестра?!
– Я им бывшая пострадавшая, – заявляю я. – И пропустить меня – в ваших интересах. Вероятно, я дам вам еще один эпизод их мошенничества, добавлю к сроку еще несколько месяцев... а может, и лет, – пожимаю плечами.