Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 36)
– Та-а-ак... – по голосу Светланы Ивановны я чувствую, что что-то не так. – И какого числа был этот рейс?!
– Девятого октября, кажется...
– Сегодня двадцать шестое октября. А к нам вы попали двадцать третьего.
Меня охватывает паника.
Я что, забыла две недели своей жизни?!
Как такое вообще возможно?!
– Пожалуйста, не волнуйтесь, Агата Александровна, – просит меня доктор, видя, как подскакивает резко мой пульс. – Вероятно, у вас ретроградная амнезия, которая развилась после травмы головного мозга, и это полностью обратимое состояние. У вас были ушиб и сотрясение, а также довольно сильный отек, мы вводили вас в искусственную кому, чтобы стабилизировать состояние. Сейчас вашей жизни ничто не угрожает. Вы поправитесь, обещаю. И все вспомните.
– Мой телефон... где он?!
– К сожалению, спасатели сообщили, что он пришел в полную негодность. Сами понимаете: падение с высоты, пожар...
– А мои близкие?! Они в курсе?!
– Да, конечно, ваш муж, дочь, сын и сестра – все были в больнице по несколько раз. И мы сейчас же позвоним вашему мужу, чтобы сообщить, что вы пришли в себя. Вообще, время посещений уже закончилось, но мы сделаем исключение, потому что понимаем, что вам сейчас страшно, и очень нужен кто-то из членов семьи...
– Да, пожалуйста! – киваю я.
Светлана Ивановна дает кому-то поручение, а затем продолжает свой опрос:
– Как вы себя чувствуете?! Что-нибудь болит?! Согласны на осмотр?!
– Да, конечно. В целом... терпимо. Голова понемногу проясняется... Немного больно, но... ничего... ничего...
За полчаса меня осматривают, берут свежие анализы, а также устраивают опрос, который доказывает: проблемы с памятью действительно коснулись только событий последних двух недель.
Долговременная память в полном порядке: я прекрасно помню, кто я такая, кем работаю, как зовут членов моей семьи.
И на том спасибо!
Но все равно, конечно, страшно.
К счастью, совсем скоро приезжает Рома.
– Здравствуй, любимая, – говорит он мягко, переступив порог моей палаты и увидев меня – разбитую, поломанную в прямом и переносном смысле...
– Привет, дорогой, – приветствую его я, чувствуя облегчение. – Наконец-то родное лицо! Я пришла в себя, ничего не помню, а мне говорят – авиакатастрофа! Скажи мне, неужели это правда?!
– Да, любимая, это правда. Ты летала на своем чиже, птица попала в лопасть, самолет начал падать. Тебе удалось посадить его на поляну, но он пропахал носом землю, ты получила серьезные травмы и три дня была без сознания...
Он говорит мне то, что уже озвучила Светлана Ивановна, но, честно говоря, именно из его уст это звучит так, что я начинаю осознавать происходящее и понимать: да, это правда было, я действительно попала в аварию на своем чиже...
– А сейчас, по словам врачей, у тебя ретроградная амнезия, – продолжает Рома и все подробно объясняет, а потом успокаивает: – Даже если ты не сможешь вспомнить события последних недель, никакого долгосрочного вреда для организма не будет: просто небольшой отрезок времени выпадет из памяти. Я помогу все восстановить. Поверь: ничего грандиозного и важного за эти дни не произошло.
– Я тебе верю, – киваю я и тянусь поцеловать его.
Я так соскучилась, как будто мы миллион лет не виделись и не целовались...
– Я принес тебе цветы, но мне сказали, лучше не надо, – говорит муж. – Они будут стоять в палате интенсивной терапии, тебя переведут туда максимум через сутки.
– Поняла, спасибо.
– А вот клубнику в шоколаде Светлана Ивановна разрешила...
– О, я обожаю их! – я чуть не в ладоши хлопаю! Так приятно, что он старается для меня, радует, отвлекает от того, что произошло!
Светлана Ивановна разрешает съесть для начала только три ягоды, но я все равно счастлива.
– Поможешь мне вспомнить события последних недель?! – спрашиваю я у Ромы. – Последнее, что я помню, это как я летела из Стамбула с рабочих переговоров...
– Конечно, любимая.
Через какое-то время, когда Рома уходит в туалет, в палате неожиданно появляется Зоя.
Увидев ее, я невольно вздергиваю брови:
– Милая?! Что ты здесь делаешь?!
Она молчит, только смотрит на меня растерянно.
– Поздно уже просто... никого не пускают. Твоего отца только пустили, потому что ситуация... ну... специфическая.
– Я не первый раз пришла, – говорит она чуть грубовато.
Боже, я ведь имела ввиду не то, что она не навещала меня, а теперь вдруг пришла!
Я чувствую себя смущенной, но стараюсь не нагнетать, поэтому говорю просто:
– Спасибо, дочка.
– Как давно ты пришла в себя?! – спрашивает она.
– Часа два назад.
– А почему мне никто не позвонил?!
– Не знаю... спроси у папы...
Вообще-то, наверное, Рома правильно поступил: зачем было тревожить детей на ночь глядя?!
– Ладно. Как себя чувствуешь?! Болит что-нибудь?!
– Почти ничего не болит, но это мало о чем говорит, честно говоря. Разве что о том, что обезболы мне дают качественные...
– Ну да. Что-нибудь ела, или нельзя пока?!
– Мне приносили ужин. Говорили, что тошнить будет, но обошлось. Я с аппетитом съела и первое, и второе, и чай выпила...
– Отлично, – Зоя садится на край моей кровати.
– Ну и отец твой клубнику в шоколаде принес. Конечно, все съесть не разрешили, но три ягоды – вполне... Могу и тебя угостить.
– Спасибо, не надо. Доешь потом сама.
В этот момент наконец возвращается Рома.
– Зоя! – сразу обращается он к дочери. – Что ты здесь делаешь?!
– У меня тот же вопрос, – парирует она.
– Не ссорьтесь, пожалуйста, – прошу я, потому что вижу, что они оба не слишком рады друг друга видеть.
Рома хватает Зою за руку и тащит прочь из палаты:
– Давай-ка выйдем и поговорим! – а мне напоследок кричит: – Мы быстро, милая!
Я остаюсь одна.
40 глава