Элли Лартер – Бывшая жена. Научусь летать без тебя (страница 28)
– Думаешь?! – морщится она недоверчиво.
– Я уверен в этом, Зоя!
– Ла-а-адно, – соглашается она.
Видно, что она пока сомневается, но я уверен, что это временно. Процесс пошел – а значит, она решится... и довольно скоро, я надеюсь.
Не успеваем мы с сестрой разомкнуть объятия, как из-за угла снова появляется отец.
Судя по его мрачному виду, с тетей Агнией он ни о чем толковом, устраивающем обе стороны не договорился.
Возможно, она теперь сомневается, передавать ли ему акции, и это его злит.
Но я такому положению вещей только рад.
– Что, тискаетесь?! – спрашивает он иронично, и Зоя моментально отлипает от меня, даже как будто с отвращением, а потом рыкает:
– Не твое дело!
– Да ладно тебе! – нервно смеется отец. – А папочку обнимешь?!
Он распахивает объятия, но Зоя лишь делает шаг назад:
– Обойдусь как-нибудь.
– Ой... уже и пошутить нельзя!
– Так себе время для шуток, – напоминаю я, невзначай защищая сестру.
Отец понимает, что остался в меньшинстве, и быстро меняет тему разговора:
– Новостей нет?!
– Пока нет, – я качаю головой, но именно в этот момент вижу, что к нам направляется Светлана Ивановна Черовадже, заведующая травматологией, та самая, что звонила мне и отцу, чтобы сообщить о случившемся.
Мы все трое сразу напрягаемся.
К тому же, по мере ее приближения становится ясно: хороших новостей нет, потому что лицо у нее уж больно мрачное...
Но есть ли плохие?!
– Роман Витальевич, Зоя Романовна, Вячеслав Романович, – обращается она к нам. – Боюсь, мне нечем вас пока порадовать.
У меня сердце падает вниз.
Она продолжает:
– Головной мозг начал отекать – это очень опасное состояние. Чтобы снизить нагрузку на мозг и организм в целом, мы ввели Агату Александровну в состояние медикаментозного сна...
– То есть, она теперь в коме?! – с ужасом спрашивает Зоя, и я, чтобы немного успокоить, сжимаю ее ладонь своей.
– Можно сказать и так, – кивает Светлана Ивановна. – Но я хочу, чтобы вы понимали: это сделано для ее блага. Чтобы организму было проще собрать все свои ресурсы и пустить их на восстановление.
– Сколько она пробудет в таком состоянии?! – спрашиваю я.
– Пока сложно сказать, но вряд ли меньше недели.
– Она может... умереть?! – спрашивает Зоя.
– Мы делаем все, чтобы этого не произошло...
– Вы уходите от ответа, доктор! – настаивает сестра.
– Я не ухожу от ответа, Зоя Романовна, просто у меня его нет... пока что. Как только у нас появится какая-то свежая информация по здоровью вашей матери, мы сообщим. А пока я советую всем вам разойтись и отдохнуть... здесь вы все равно ничем не поможете – только потратите впустую нервы и силы...
– Ясно, – ледяным тоном говорит Зоя и быстрым шагом направляется прочь.
Я, конечно, бегу за ней.
ЗОЯ. 32 глава
В общем, я сдаюсь и рассказываю брату все.
Не только потому, что доверяю.
И не только потому, что он один-единственный знает, как разговорить меня.
В основном – потому, что я просто устала уже держать все это в себе, годами носить внутри эту боль, эту обиду, и притворяться перед всеми сильной, смелой, самостоятельной, гордой и... не знаю, идеальной?!
Потому что я не такая!
Я – поломанная изнутри!
Поломанная собственной матерью... которая обошлась со мной, как со своей игрушкой, своим питомцем, а не живой отдельной личностью, а потом еще и забыла об этом, словно ничего никогда не было!
Нормально ли это?!
Нет.
Но Слава понимает, принимает, обнимает меня, окружая теплом, заботой, безопасностью.
Эмоции так и льются из меня:
– Спасибо, брат! – благодарю я, с трудом сдерживая слезы. – Я счастлива, что ты все-таки меня понял! Я такая дура, что не поделилась раньше...
– А ты рассказывала это еще хоть кому-нибудь?! – спрашивает он. – Подругам или, может быть, психотерапевту?!
– Нет. Мне было стыдно, – признаюсь я.
– Тебе нечего стыдиться, – качает Слава головой и очень просит меня пойти к доктору: – Пришло время разобраться с этим.
Я спорю, упираюсь, потому что мне страшно, но он прав, и в конце концов я соглашаюсь:
– Ла-а-адно.
Мгновение, когда я принимаю это решение, кажется мне совершенно прекрасным, пока рядом не появляется вдруг снова наш отец.
Боже, какой же он нелепый, неловкий, дурацкий!
Он шутит, просит и его тоже обнять, но я испытываю к нему лишь неприязнь.
К счастью, брат защищает меня, а потом нам и вовсе становится не до выяснения семейных отношений, потому что выходит докторка.
– Роман Витальевич, Зоя Романовна, Вячеслав Романович, – обращается она сразу ко всей нашей компании. – Боюсь, мне нечем вас пока порадовать, – говорит она, и я чувствую, как мое сердце, словно вырванное из груди, падает в обрыв, по камням, разбиваясь в кровь... – Головной мозг начал отекать – это очень опасное состояние. Чтобы снизить нагрузку на мозг и организм в целом, мы ввели Агату Александровну в состояние медикаментозного сна...
Твою мать.
– То есть, она теперь в коме?! – спрашиваю я с ужасом, чувствуя при этом, как ладонь Славы сжимает мою в поддерживающем жесте. Спасибо, блин, конечно, но маме это никак не поможет!
И мне вдруг становится так страшно!
Потому что в моем понимании кома – это все, финал, конец.
Неизбежная смерть.