Элли Хью – Право на правосудие (страница 49)
Но сердце не слушало логику. Сердце помнило его голос в трубке. «Я подъеду». «Не надо». Этот разговор резал её изнутри.
Телефон завибрировал. Экран вспыхнул в полумраке: «Мама».
Настя глубоко вздохнула. Голос матери был единственным якорем, который мог вернуть её из пучины оперативных игр в реальность. Или наоборот — окончательно добить бытовыми проблемами.
Она провела пальцем по экрану.
— Алло, мам.
— Настенька! — голос Марии Сергеевны был бодрым, словно она звонила не в одиннадцать вечера, а в разгар воскресного обеда. — Ты почему трубку не брала? Я уже хотела звонить в отделение, заявлять, что дочь пропала!
— Я была занята, мам. Работа.
— Работа, работа, — заворчала мать. — Одна работа на уме. А жизнь идет! Кстати, Виктор Павлович спрашивал.
Настя закрыла глаза. Вот этого ей сейчас не хватало.
— Мам, мы же договорились. Нет никакого Виктора.
— Он хороший мужчина, — настаивала Мария Сергеевна. — Врач. У него машина есть. И дача. А твой… этот…
— Костя, — подсказала Настя.
— Да пусть хоть Костя, хоть Боря, — мать вздохнула. — Он же военный. Или кто он там? Сегодня он есть, завтра его нет. А Виктор стабильность предлагает.
— Мне не нужна стабильность, мам, — тихо сказала Настя. — Мне нужна правда.
— Какая правда? — мать замолчала. — Ты опять про отца?
Настя сжала телефон. Тема отца была запретной. Больной.
— Мам, я не могу сейчас говорить. У меня… совещание завтра раннее.
— Подожди! — взмолилась Мария Сергеевна. — Я борщ сварю. Приезжай в выходные. Просто поешь. Пожалуйста. Ты худая, как щепка. Я вижу по голосу, что ты не спишь.
Настя посмотрела на свои руки. Они дрожали. Мельчайшая дрожь, которую никто не заметит, кроме неё самой.
— Хорошо, мам. В выходные. Если успею.
— Я буду ждать, — мать облегченно вздохнула. — И платье то, синее, не стирай. Оно тебе идет.
— Пока, мам.
Настя отключилась. Тишина в квартире снова стала давящей.
«Стабильность против правды».
Виктор предлагал безопасность. Костя предлагал войну. А она выбрала войну. Но цена этой войны становилась слишком высокой.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение. «Вика».
Настя улыбнулась. Вика была как глоток свежего воздуха в этом душном мире интриг.
«Настюш, ты жива? Братец ходит мрачнее тучи. Если вы поссорились — скажи мне. Я его приструню. У меня есть методы.»
Настя набрала ответ: «Жива. Просто… сложно. Он слишком много контролирует.»
Ответ пришел мгновенно.
«Он Юнов. Это его диагноз. Но знаешь… Он никогда не был таким. Раньше он был как робот. А сейчас… Он живой. Потому что ты.»
Настя положила телефон. Слова Вики запали в душу. «Он живой. Потому что ты.»
Она встала, прошла на кухню. Налила воды. Выпила залпом.
В окне было темно. Отражение в стекле показывало уставшую женщину. Но ей показалось, что внизу, во дворе, мелькнул свет фар. Машина стояла там уже час. Та же самая. Темный внедорожник.
Настя прищурилась.
Совпадение? Или кто-то ждет?
Настя отступила от окна. Инстинкт самосохранения сработал четко. Она задернула шторы.
— Паранойя, — сказала она вслух. — Профессиональная деформация.
Но внутри было теплое чувство. Если там Костя… Если он не послушал её и остался охранять…
Это было безумие. Это было нарушение её границ. Но черт возьми, это было… по-настоящему.
Она вернулась в гостиную. Села на диван. Взяла папку Елены.
Посмотрела на неё секунду.
Затем решительно встала, прошла к мусорному ведру и выбросила её сверху на использованные квитанции.
— Ложь, — сказала она. — Всё это ложь.
Телефон пискнул. Сообщение от Кости.
«Я рядом. Не выходи. Завтра в девять. Кафе у дома. Пожалуйста.»
Настя замерла.
«Я рядом».
Он не спрашивал. Не давил. Просто сообщил. Как факт. Как прикрытие.
Она посмотрела на окно. За шторами был город. Опасный. Холодный. Но там, внизу, был он.
Настя набрала ответ.
«В девять. Не опаздывай.»
Она отложила телефон. Впервые за вечер мышцы плеч расслабились.