Элли Флорес – Сердце Рароха (страница 31)
— Какое там… смотреть, — Гуляй открыл глаза и увидел наконец препятствие — стену из каких-то жестких колючих веток, а рядом ту самую яму, куда все еще тек струйкой песок. — Тут и шести пар глаз не хватит, экие дива дивные повсюду!
— Ничего, привыкнешь, — откликнулся названный правитель. Он сидел на песчаном холмике, оберегая пока не пришедшую в себя любимую. — Приди в себя! Я слышу шум моря, и Рарох тоже говорит, что впереди оно лежит. Там остров должен быть с Яснодубом и оружием, которое необходимо для схватки с Велиславом и его приспешниками. Веся, родная, голова еще кружится? Болит что?
— Мне уже лучше, — Весняна сморщилась, мягко отвела от себя руки князя, облизнула сухие губы и осмотрелась. — Водицы бы хоть глоточек…
— Бери мою флягу, — тут же протянул ей вещицу князь, — и пей понемногу, мелкими глоточками. Иначе стошнит, и пользы не будет. И вы попейте, ребятушки. Нам идти еще порядком, версты примерно три, а то и три с половиной.
Вышата проморгался и вдруг ткнул пальцем вбок:
— Или я с ума сошел. Или… Это не твоего Рароха вижу в небе? Яркий какой… Чистый огонь.
Все задрали головы. А Вышата уже снова моргал и тер глаза кулаками. Ибо на этой чужой земле, саженях в трех от путников, мирно сидели рядком трое остальных духов — белый петух Похвист, синий ящер Вылник и желтый медведь Пажич. Последний, приметив взгляд хозяина, мотнул тяжелой башкой и, зевнув во всю пасть, почесался задней лапой.
— Ничего удивительного, что вы их видите. Это же их дом — неявь, — сказал Беломир. — Главное, чтобы нас отсюда не выкинуло ненароком еще до того, как мы придем к цели… Приведите себя в порядок и еще посидите, спешка тоже к хорошему не приведет.
Отдых был кратким, и четверка баженят направилась далее, по песчаным волнам, среди которых то там, то сям торчали низкие уродливые кустики и колючие зонтики — то ли цветы засохшие, то ли не выросшие деревья.
Вода закончилась очень скоро, и каждый шаг стал мукой мученской. Вдали маячила тонкая голубая полоска, даже запах моря чуялся, но боги словно бы издевались над путниками — сколько бы они не шагали, ближе цель не становилась.
— Погодите-ка, вижу что-то похожее на колодец! — Гуляй встрепенулся, как хохлатая птица-пустынка перед заветным источником, и ускорил шаг. — Точно, он самый! Ребята, давайте, напьемся и дойдем, как люди!
В голове Весняны все слиплось в кашу, густую и противную, как та, что она неловко варила в детстве братику и себе. Что-то было не то с этим колодцем… О чем-то они забыли… О важном…
Гуляй уже добежал и крутил ручку ворота, гремя цепью и облизываясь от нетерпения. Старая каменная закраина, поросшая мхом, выглядела совершенно обычно, но тело Весняны вдруг стало наполняться той неприятной холодной пустотой, что одолевала после ее испытания в Мшанке. Она утерла пот с лица и вскрикнула:
— Стой! Да стой же, дурачина, помнишь Доброгоста?
Беломир уже прыгнул и схватил скомороха за руки, тот огрызнулся и напал на князя, да не в шутку, а по-настоящему. Вышата кинулся их разнимать.
Мужики, в отчаянии подумала Весняна, ну как дети малые, что ж такое! И она обошла кучу-малу из рук, ног и широких спин, свалившуюся на песок, и приблизилась к колодцу.
Коли кто предложит вам воды —
Откажитесь, или жди беды.
А когда до Древа доберетесь,
На рожон не лезьте, иль убьетесь…
Древнее предсказание зазвучало внутри с такой силой, что она, придавив страх, все же перегнулась и посмотрела вглубь. В уходящей глубоко в недра земли шахте виднелось неподвижное зеркало воды, тускло-серой, неживой.
А еще оттуда на баженянку глядели огонечки — яркие, зеленые. И они двигались.
Двигались быстро и вверх, к ней.
— Все назад! — она завопила что было мочи и отпрыгнула как можно дальше от закраины. — Назад, и готовьтесь биться!
Похвист, повинуясь ее приказу, уже взлетел смерчем в небо неяви. Весняна развела руки и выдохнула, копя силы для удара.
Она успела вовремя, потому что, пока баженята поднимались и соображали, что к чему, обладатели зеленых огоньков уже вылетели роем из старого коварного колодца.
Это были гигантские коричнево-зеленые насекомые, подобных коим в яви не существовало. Их прозрачные крылья издавали высокое гудение, глаза из сотен выпуклых зеркалец отражали солнечный свет, а брюшки с жалами были нацелены на людей, посмевших вторгнуться в их уютное убежище.
Беломир подскочил к любимой и взял ее за руку.
— На счет «три» вместе, — крикнул он, в то время как первое насекомое уже пикировало на баженянку. — Я — огнем, ты — ветром!
Похвист и Рарох столкнулись клюв к клюву, соединились и превратились в бело-алую ленту.
Вышата и Гуляй тоже встали вместе и схватились за руки. Вылник и Пажич сверкнули и слились в один золотисто-синий шар.
Два столба, один пылающий, другой из смеси земли и воды, взмыли вверх и накрыли рой крылатых убийц. Избежали их только несколько детенышей — жалобно гудя, они развернулись и нырнули обратно в колодец.
Только то, первое чудище, успело добраться до князя и баженянки. Беломир толкнул девушку вниз, а сам выставил скрещенные руки, как щит. Оно ударилось о них и почуяло твердые колечки раскалившейся кольчуги, издало резкое стонущее жужжание и отлетело прочь. Но в ярости попробовало атаковать с другой стороны, пришлось Весняне вмешаться — так и сидя на корточках у ног князя, она кликнула Похвиста.
Белый петух, отъединившись от собрата, с превеликой радостью налетел и расклевал врага в пух и прах.
Тем и кончилось дело.
— Вот, дошли, — Вышата нарушил молчание, которое длилось с самой схватки у колодца. — Не видел никогда моря в яви, а тут оно…
— Большое, — тихо молвила Весняна. — До самого неба будто… И шумит как красиво…
Море неяви расстилалось пред путниками беспредельным синим покрывалом, по которому лезли волны. Прибой бился о берег, и камни покрывались белой прозрачной пеной, в ней путались крохотные красные крабики и какие-то пухлые темно-зеленые существа, отдаленно похожие на жаб.
А рядом с копошившимися тварюшками лежала, будто дожидаясь их с незапамятных времен, старая, но крепкая четырехвесельная лодка. Мачта уже стояла на месте, парус был аккуратно свернут и закреплен.
— Остров там, недалече, Рарох его видит, — произнес князь и одним движением сбросил с плеч плащ. — Уф, жара одолела. Вы бы тоже разделись, не по погоде укутавшись, можно схлопотать болячку от перегрева.
Гуляй молча показал ему сверток из своих плаща и сумки, ловко подвешенный к плечу.
— Простите меня все. И ты, светлый князь, прости, — хриплый голос был едва слышен, головы скоморох не поднимал. — Сдурел я от безводья и стал злым и диким, как старый… Неважно. В общем, пойму, ежели бросите меня здесь одного и далее одни поплывете.
— Даже не мечтай, — ответ Беломира был сух, но с ноткой дружеской насмешки. — Как мы без твоих рук и языка обойдемся? Так, ребята, вы пойдете на основные весла. Веся, ты на нос, предупреждать, если что худое покажется, а я на корму пойду, там кормовое весло без мастера скучает, поди.
Весняна поняла, что лучше подоткнуть подол и разуться, и велела ребятам на ее ноги голые не смотреть. Они поклялись всеми богами и, на удивленье, клятвы сдержали.
Баженята столкнули лодку в воду и быстро в нее запрыгнули.
— Дружно, разом — и-и-и, пошла! И еще пошла-а-а, родимая! — князь командовал, и весла, вначале двигавшиеся вразнобой, стали погружаться и выныривать из волн одновременно.
Духи стали похожи на летучие облачка и последовали за четверкой по воздуху.
Плыли еще сколько-то минут, или часов, Весняна даже не поняла, сколько именно, потому что время тут и правда шло совсем иначе.
И вот появился остров — колыбель богов и людей. Он был таким, как на карте Вышаты — белый камень, зелень всюду, и посредине — он. Великий Яснодуб, чьи корни, подобно гигантским коричневым змеям, прорывали земную поверхность и уходили вглубь, в бездны морские.
— Сушите весла, — князь понизил голос, ощутив то же, что и соратники — великолепную, безмятежную тишину, что царила здесь с сотворения мира. — Лодку на берег.
Они шли медленно, озираясь по сторонам, как дети, впервые вышедшие на прогулку без надзора строгих нянечек.
Листва и трава покрывала каждый кусочек острова — вон по утесу падали изумрудные водопады вьющихся кустов с алыми цветами-розетками, а рядом, на сломанном дереве, распускались белоснежные диковинные бутоны с таким ароматом, что тянуло упиться им до полусмерти. Птиц и насекомых не было. Шаги баженят отдавались эхом, и казалось, что все кругом нарисовано, и если тронуть неверной рукою, то исчезнет, как морок.
Неподалеку раздался чей-то вопль, резкий и вызывающий. Вышата было двинулся в ту сторону, но Гуляй схватил за руку:
— Предсказание помнишь? Вот и не лезь на рожон. Мой пример, надеюсь, еще не забыл?
Тот покачал головой, но вернулся к товарищам.
В животе Беломира заурчало. Всем сразу захотелось есть, но, вытряхнув сумы, баженята пришли к неутешительному выводу — во время перехода в неявь вся снедь пропала. Так что пошли далее, сжав зубы и сглатывая горькую слюну.
— Поохотиться бы… Тут точно есть живность, много травы и воды, — мечтательно промолвил Гуляй.
— Ага. И схлопотать за кровопролитие сам знаешь от кого. Тут заповедная земля, понимать надо, — отозвался князь. — Терпи.