Элли Джелли – Принц и нищенка (страница 20)
— Да что ты привязался к этому свитеру? — я надуваюсь, — Думаешь, я носила его, потому что он мне нравится?
— Ладно, самоубийца, пойдем, — Фил бесцеремонно хватает меня за руку и вытаскивает в коридор, — Сама пойдешь или несем тебя, по старой схеме?
Ловлю его хитрый взгляд и улыбку и ударяю кулаком в плечо. Идем мы довольно быстро.
— Здрасьте, — Гофман бегло кивает какой-то девчонке.
— Сука! — она шипит в его спину.
— Фил, у тебя первые недовольные, — теперь я тоже шиплю.
Он ничего мне не отвечает, так и тянет меня за собой, пока мы не оказываемся у его двери. На пороге замираю. Что за хрень? Тут действительно свечи, огоньки пляшут и потрескивают в полумраке. В груди все печет и сжимается. Я так не хочу, меня пугает такая романтика!
— Проходи, — он подталкивает меня за плечи и я подозрительно на него оборачиваюсь.
— В общем, я тут кое-что придумал, по поводу твоей фобии! — улыбается Гофман, — Это дико-дико вонючие свечи! Сейчас их десять, но если мы оставим все, мы задохнемся. Поэтому, давай задувать по одной, чтобы было не так страшно: не сразу, а как будешь готова.
— И чем мне это поможет?
Гофман задувает первую свечу и в комнате проносится легкий аромат гари.
— Ну в моем хитроумном плане, ты не должна пугаться, потому что темнеть будет плавно и к моменту, когда останется всего одна свеча ты должна быть спокойна. Потому что ее мы тоже потушим…
— Что? — я вскрикиваю, — И чем мы с тобой будем заниматься в полной темноте?
— А чем ты хочешь? — Гофман играет бровями и закусывает губу.
— Да я вообще ничем не хочу! Блин, почему они так страшно воняют! — я начинаю кашлять.
— Вот! А я с ними весь вечер просидел, пока ждал, что ты придешь ко мне целоваться! — говорит обижено.
— Потуши сразу половину! Это же невозможно просто! — я зажимаю пальцами нос.
Гофман идет в книжной полке, а потом склоняется над письменным столом. Пока я обмахиваю лицо, в комнате становится почти темно.
— Блин! Перестарался! — бормочет Фил, — Всего три осталось. Тебе как, нормально?
— Нормально, — если честно, мне сейчас просто не до этого, я мечтаю о глотке свежего воздуха, — Открой окно!
Гофман тянется к ручке и широко распахивает створку, в комнату сразу влетает рой белых, колючих снежинок, они царапают кожу и лезут мне прямо в глаза. Пока тру пальцами веки и пытаюсь проморгаться, слышу как окно снова закрывается.
— Черт! Чумакова, только не паникуй!
Открываю глаза и вижу перед собой только темень, ветер задул оставшиеся свечи. На секунду зажимаюсь, но меня ловит рука и притягивает меня к себе.
— Просто попробуй расслабиться, — Фил осторожно меня обнимает и шепчет в пол голоса, — Свет можно включить в любой момент. Но ты попробуй, хорошо?
— Хорошо, — я шепчу еще тише.
Мы застываем по середине комнаты, Гофман держит меня очень аккуратно, я не обнимаю его в ответ, я и правда стараюсь расслабиться и прислушаться к своим ощущениям. Мне дико неловко и волнительно, но никакого страха пока нет.
— Держишься?
— Угу.
Он проводит рукой по моим волосам, зарывается в них пальцами, скользит ими ниже, к шее, а потом делает шаг в сторону и тянет меня за собой. Мое сердце просто улетает!
— А ты куда, олень? — спрашиваю его, чтобы напрочь убить эту интимную атмосферу.
— Ччч, — он опускается на кровать и некрепко тянет меня за запястье, — Иди ко мне.
Иди ко мне! Ну и нахал! Сердце выстукивает что-то ритмичное.
— Приставания в мой план не входят, сегодня мы просто пытаемся тебя вылечить, — его шепот проносится по комнате, которая уже не кажется мне такой темной, — Ну идем же, Чумакова.
Очень робко опускаюсь рядом и душа отлетает в пятки, потому что в одно мгновенье я оказываюсь утянутой под одеяло, практически с головой. Фил прижимает меня очень близко, я снова утыкаюсь носом в его шею.
— Как же это восхитительно! — бормочет в мое ухо и от его дыхания на моей коже я холодею.
— М?
— Мне с тобой очень хорошо, Васька. Не уходи никуда…
Черт! Ну почему это со мной происходит! Давай, соберись, двинь ему и беги! Чего разлеглась! И еще и посапываешь! Гофман плавно водит пальцами по моей спине, словно баюкает, а я все не могу найти в себе силы чтобы подняться.
— Как ты? Включить свет?
— Нет, — говорю едва слышно.
— Может тогда ты тоже меня обнимешь?
— Нет.
— Эгоистка, — и вновь я покрываюсь мурашками от его дыхания.
— Мы лечим не тебя, — я случайно задеваю его шею губами.
— Меня мы тоже сегодня лечим, только совсем от другой болезни, — говорит загадочно, — И если ты еще раз так сделаешь, мы меня не вылечим.
Да что со мной? Зачем же я ведусь на это? Почему мне так не хочется уходить и хочется верить в эти сказки, которые он вешает мне на уши! Вернее, официально он мне их не вешает. Но от его намеков и двусмысленных фраз, ноет под ложечкой и тянет наделать глупостей.
— Мне пора идти, спасибо за терапию, — нахожу в себе последние силы и отстраняюсь.
— Пожалуйста, не беги от меня, — Гофман снова меня притягивает и я возвращаюсь в прежнее положение, даже ближе, потому что между нами нет моей руки, — Давай просто полежим вот так, а завтра ты меня обязательно за это ударишь.
— Ты собираешься лежать так до завтра? — спрашиваю взволновано.
— Да. И потом каждый день…
В моей груди что-то очень жалобно царапается и я поджимаю губы. Как же красиво Гофман ездит по ушам.
— Ты мне очень нравишься. Очень-очень сильно… Перестань паниковать и отталкивать меня. Неужели ты не чувствуешь, как я к тебе отношусь?
Я вообще не понимаю, что я чувствую, поэтому ничего не отвечаю.
— Спокойной ночи, дикарка, — шепчет, целует меня в висок и прижимает крепче.
— Спокойной ночи, — отвечаю под ритм своего частого сердцебиения.
Глава 16
Открываю глаза, щурюсь и часто моргаю. Нет, к сожалению, мне это не приснилось. Я все еще в комнате Гофмана. Пульс подскакивает за сотню, когда понимаю, что лежу на его руке, прижатая спиной к его груди. Мой самый страшный кошмар! Видимо, во сне я перевернулась. Удивительно, что меня не разбудила паническая атака по этому поводу. Пока колотится сердце, лежу и не дышу, но Фил начинает ерзать, а потом скользит руками по моему телу, пристраиваясь поудобнее и целует меня в затылок.
— Доброе утро, дикарка, — бормочет сонно, — Ты опять вся напряженная. Сейчас только умоюсь и можешь начинать драться.
— Отпусти меня, олень, — я зажимаюсь еще сильнее.
— Не, вполне можно полежать минут десять, — он зевает.
— Фил, пусти…
— Хватит. Когда ты действительно хочешь уйти, ты бьешь в челюсть, — Гофман снова тянется к моей шее, откидывает мои волосы и нежно массирует шею одной рукой, а потом оставляет на ней влажный след от своих губ.
— Не делай так, — говорю шепотом и начинаю крутиться.
— Ну прости, не удержался, — на этот раз он целует меня в щеку, — Давай не будем ссориться с утра, сегодня такой тяжелый день. Две контрольные.