Элли Джелли – Нищий и принцесса (страница 35)
— Это даже к лучшему!
— Иди, куда хочешь. Третья палата справа! — он машет рукой и садится на диван.
В палате темно, только под потолком горит неяркий плафон, покрашенный в желтый свет. Стелла лежит на спине, лицом к окну и из ее руки с отцветшим одуванчиком торчит капельница. При виде этой картины сердце сново тревожно сжимается. Моя малышка… Я осторожно опускаюсь на ее кровать и беру за свободную руку, глажу длинные пальцы и вообще больше на нее не злюсь. Злюсь, но только совсем не за то, что раньше. Скольжу ладонью вверх и некрепко ее сжимаю. Наклоняюсь, аккуратно откидываю светлые локоны на подушку и веду большим пальцем по силуэту небольшой птицы, потом склоняюсь еще ниже и касаюсь губами, вдыхаю родной запах ее кожи. Стелла лениво дергает плечом, шипит и морщит во сне нос, пытается отмахнуться от меня ладонью, но сил хватает только приподнять руку вверх и тут же уронить ее на кровать. Даже сейчас сучара. Глажу ее щеку и провожу костяшкой пальцев по нижней губе, трусь об нее носом, не могу удержаться и мягко ее целую, застываю так на несколько секунд, потом чмокаю еще несколько раз и отстраняюсь, облизывая пересохшие губы.
— Скворец… — мычит хрипло, сонно и капризно, так и не открывая глаза.
— М?
— Давай еще разок, — тянет совсем медленно и слегка вытягивает губы вперед.
У меня вырывается грустный смешок и я снова ее целую, но Стелла уже спит.
— Я люблю тебя, сучара… — я заправляю за ухо белую прядь и еще раз касаюсь пальцами шеи, веду их вниз к острой ключице — Просыпайся скорее…
Я тебя сначала задушу, потому что ты ужасная идиотка, а потом поцелуемся нормально.
Глава 13
Когда я проснулась в больнице, я охренела настолько сильно, что не сразу поняла, что я вообще могу тут делать. А потом вспомнила события предшествующей ночи.
Я вернулась от Скворца с жутким желанием что-нибудь уничтожить, мое тело изнывало и сводило зубы, потому что чесались руки и хотелось выместить всю злость и обиду, за поцелуи на мотоцикле, за признание в любви Лизе, написанное моим почерком, за все жестокие слова и разбитые надежды, что это когда-нибудь закончится. Я опять любила и ненавидела его одновременно. И я разгромила все, драла и кидала все, что видела, крушила мебель, била зеркала, пила вино, вырывала листы из книг и надеялась, что меня скоро отпустит и я успокоюсь. Вот только я никак не успокаивалась и решила выпить пару своих таблеток. Обычно, я никогда не пью больше двух, но у меня есть небольшой лайфхак для дней, когда особенно тяжело. Надо выпить четыре, этого недостаточно, чтобы отравиться, но тебя вырубает почти на сутки, и когда ты встаешь, организм успел отдохнуть принудительно. Это максимально допустимая суточная дозировка, но ее надо делить на несколько приемов. А если не делить, срубает мгновенно, что мне и требовалось. Я не знаю, что пошло не так, возможно их не следовало мешать с алкоголем… Только как все это вообще всплыло и меня забрали в больницу, для меня полная загадка.
— Проснулась? — на меня смотрит недовольная женщина, — Давай задирай халат, будем делать укол.
Я молча поворачиваюсь на бок и оголяю бедро, морщусь от противной боли и ложусь обратно.
— Нормально? — смотрит на меня из под очков, — Не мутит? Голова не кружится?
— Да нет… — отвечаю испуганно.
— Тогда иди, отправляй своих мужей, обход скоро, всем влетит! — она обиженно качает головой.
Я морщусь, вообще ничего не понимаю, но поднимаюсь, засовываю ноги в резиновые тапки не по размеру и иду за ней. В коридоре прохладно, обнимаю себя руками и кутаюсь в широкую, казенную сорочку. Мы доходим до поста, я останавливаюсь и округляю глаза. Рядом с дежурным, коридорным столом на стульях спят Скворец и Пашка. У обоих скрещены на груди руки, а головы устроены на плечо, по разную сторону друг от друга.
— Буди! — она меня подгоняет и снова смотрит недобро, — Весь мозг вынесли! Один буйный, просил спирта и отказывался уходить, второй нытик и просил пол таблетки Валидола. Оба твои что ли?
— Н-нет, — я обреченно качаю головой, — Мой только буйный.
О Господи… Я не думала, что если они встретятся в одном помещении, Пашка выживет, и тем более будет сидеть на соседнем стуле. Надеюсь, не получится, как с Гофманом, когда я ненадолго отлучилась, а они уже друзья.
— Эй, — я аккуратно трясу за плечо Скворца и он сразу дергается, задевает плечом Пашку и тот тоже открывает глаза, — Вы че тут делаете?
— Сучара, ты живая? — Скворец пытается проморгаться.
— Конечно, живая! Вы идиоты что ли? Что за цирк?
— А ну-ка не шуметь тут! — гаркает медсестра.
— Извините…
Они оба поднимаются и мы все вместе отходим к самому дальнему окну. Не могу выразить, насколько неловко стоять втроем, совсем рядом. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу и бегаю глазами. Они выглядят перепугано, Пашка очень бледный, в мятой синей рубашке, а Скворец в своих широких пижамных штанах в клетку похож на пациента больницы. Растрепанный, заспанный, небритый. А еще на нем черная футболка, которая успела полежать и в ведре и в коробке, но на нем смотрится просто потрясающе, не смотря на то, что теперь она ему немного мала и стала сидеть в обтяжку. Смотрю сначала на нее, потом на него и из груди вырывается короткий, трогательный всхлип. Скворец кажется смущается, разрывает наш зрительный контакт и меняется в лице.
— Ну ты свалишь, нет? — рычит и грозно смотрит на Пашку.
— Вообще-то это жена моя, — Абрамов где-то находит свою наглость. Ой, как не кстати…
— Ччччч! — я сразу наваливаюсь на Скворца, пока он не успел дернуться, — Спокойно! Без пяти минут, бывшая… Только без рук, ладно?
Ситуация не меняется и в воздухе по прежнему витает напряжение.
— Пошли, — я киваю Пашке и смотрю, как Скворец мгновенно начинает дергаться и нервничать.
Мы отходим в сторону, останавливаемся ближе к выходу с этажа и я устало на него смотрю.
— Соседи позвонили, я приехал, а ты… Я не знал, что делать, ему позвонил… Подумал, ты бы хотела… Я за тебя очень испугался… — его голос дрожит.
— Пашка… — я вздыхаю, — За заботу спасибо, но иди, хотя бы сейчас мне ничего не порти… Я дышать рядом с ним лишний раз боюсь, а тут еще и ты… Вы и так на пару с матерью мне жизнь разрушили, ты своим благородством, она своими интригами… Можно хоть сейчас без вас пожить?
— Я просто очень сильно тебя любил…
— Мне от этого вообще не легче. Спасибо за беспокойство, но иди, пока живой…
Пашка как будто прирос к полу, стоит не двигается, с совершенно траурным выражением лица.
— Тебе хотя бы один день было со мной хорошо? — он смотрит на меня своими печальными глазами и так в меня всматривается, что на душе становится тяжело.
— Пару дней было… — говорю отстраненно.
— Ну… хотя бы так, — он опускает голову, недолго стоит рядом, я снова обнимаю себя руками и отворачиваюсь.
— Паш, не устраивай драму… У тебя же есть какая-то официантка, дари цветы ей. У меня там украшений целая куча, некоторые я даже не открывала! Теперь можно пригласить ее на нормальное свидание, а не шифроваться.
— Я же тебе говорил, что никогда тебе не изменял, — отвечает нервно.
— Ну и дурак! — рычу полушепотом, — Тогда сейчас ее пригласи, ты ей нравишься!
— Да не нужен мне никто, Стелла, — говорит обречено и ненадолго замолкает, — Ты… когда-нибудь простишь меня за всё, что было?
— Да уже простила, Пашка, ну не умирай! Ты хороший парень, найдем тебе кого-нибудь… А сейчас, уходи, пожалуйста… Не нагнетай обстановку. Мне вообще не до тебя!
Абрамов еще немного мнется, но все таки идет к лестнице. Я выдыхаю, плетусь к Скворцу и сразу вижу обиженный взгляд.
— Я вообще-то все слышал! — он надувается и стискивает челюсти, — Хорошо ей было, значит…
— Да я соврала! — я негромко вскрикиваю, одна часть меня немного жалеет Пашку, ему сейчас и так хреново, — Я удивляюсь, зачем он вообще тебе позвонил!
— А я, откуда он про меня знает и где взял мой номер…
— Номер он, скорее всего, взял в моем телефоне. А знает он про тебя давным- давно, когда я узнала, что они с матерью меня обдурили, моим любимым развлечением было, рассказывать, как я тебя любила и была с тобой счастлива!
— Вот ты сука, конечно… — Скворец мотает головой, — И дура… Вот нахрена ты это сделала? Я реально чуть не поймал инфаркт, лежали бы на соседних кроватях!
— Да ничего я не делала! — говорю нервно, полушепотом, — Я случайно переборщила с дозировкой! Я отца из петли вытащила, такого я не пожелаю даже Пашке!
Вижу, как Скворец напряженно глядит в мои глаза и слегка покусывает щеки.
— Ну правда! Я не могу умирать! У меня куча дел! Я еще не отомстила тебе за то, что ты любишь другую бабу!
— Да перестань! — он морщится и громко цокает, а я сверлю его обиженным взглядом, — Ей только цветы, записка была тебе!
— Ааа! — говорю ехидно.
— Для человека, который с ног до головы облизал Лавренова, у тебя слишком много претензий! — Скворец снова скалится.
— Это было не по-настоящему! Спецэффекты и фотошоп!
— Ааа! — он высоко задирает подбородок, — Предлагаешь сделать вид, что нас обоих устраивают эти объяснения?
— Ничего я тебе не предлагаю! — я опять отворачиваюсь в сторону, хмурюсь, но потом снова возвращаюсь к Скворцу и смотрю на него хитро, — А ты прямо сильно переживал?
— Сильно… — он опускает глаза.
— А как сильно? — я довольно улыбаюсь.