Элли Джелли – Нищий и принцесса (страница 37)
Я ненадолго замолкаю, Стелла тоже сидит спокойно.
— Не знаю, что еще сказать… Я не понимаю, зачем я все это сделал, я очень жалею… — я медленно убираю руку, наклоняюсь к ней и целую, а потом шепчу, — Скажи, что ты меня простишь…
— Прощу… Но ты наказан… — говорит немного капризно, — У тебя домашний арест и постельный режим!
— Хорошо, — я облегченно выдыхаю, — Теперь твоя очередь.
Стелла мгновенно напрягается и впечатывается в меня спиной крепче.
— А может не надо? — говорит жалобно и в груди опять начинает ныть.
— Что, там совсем всё плохо? — спрашиваю нервно.
— Давай лучше оставим это моим маленьким секретом…. - ее виноватый тон меня заводит.
— Стелла! Ты уже нахерачила секретов, из-за которых мы сейчас тут сидим! Ну что там?
— Мммм, — обреченно, тоскливо стонет.
— Был еще кто-то кроме Пашки? Ты тогда не соврала? — я протягиваю нервно.
— Да…
— Только не говори, что Лавренов, я тебя умоляю!!!
— Ты дурак? — она поднимается и переворачивается, — Почему твой рот еще не закрыт?
Сучара тянет меня на себя и опускает ладонь на мои губы. Заговорить решается не сразу, сначала тяжело вздыхает.
— Знаешь почему я так и не смогла тебе сказать? Ведь каждый день хотела… Ты просто не представляешь насколько сильно я в тебя влюбилась… Я знаю, что со стороны я часто выглядела капризной и холодной, я запрещала себе растворяться в тебе, потому что знала, что у нас нет будущего. Я постоянно себя уговаривала, что это не серьезно, что это мой способ забыться, но когда мы оказывались рядом, меня переполняли совершенно дикие эмоции. Никакие уговоры не помогали. С нашего первого поцелуя я влипла в тебя просто фатально и даже не задумывалась, что между нами вообще нет рамок и пределов дозволенного. До тебя я даже обнимать себя не позволяла, зато тебе с первого дня позволила слишком много и мне не казалось это чем-то противоестественным, от твоих пальцев по голой коже било током. Я бы соблазнила тебя намного раньше, если бы не тормозила себя, я пыталась включать голову и думать, как потом буду жить, когда буду знать разницу, как должно быть. Мне было настолько хорошо с тобой, что я не могла от этого отказаться и все закончить. Я целовала тебя, а потом представляла, что это наш последний поцелуй и в душе все гнило… Так и протянула до последнего. Я сразу знала, что я больше никогда в жизни никого так не полюблю и хотела ощущать это подольше. Мне так не хотелось говорить тебе правду и ранить тебя, потому что я знала, что ты чувствуешь что-то похожее. Мы редко говорили друг другу нежности, моей душе не требовались слова. Но нужно было все заканчивать… Мне не удалось заговорить тебе зубы и пришлось резать по живому. И тебя и себя.
Мы почти одновременно нервно сглатываем, я влажно целую ее в ладонь и успокаивающе поглаживаю пальцами ее бедро.
— Я тебе уже рассказывала, как чувствовала себя, когда мы расстались. Я не хочу пересказывать подробности. Даже думала, что умру, но это не страшно. Страшно от того, что со временем я привыкла. Даже к дебильному Пашке, меня конечно срывало переодически, но с годами, все реже и реже, — мне не приятно это слышать, но я ее не кусаю, — Не знаю почему, может это какая-то защитная функция мозга. А потом я узнала, что выходить за него замуж было не обязательно, просто моя хитрая мама навертела интриг. С ней я общаться перестала, а с ним нет. В глубине души мне было его жалко. Я знала, что я больше никогда не полюблю, а тут хоть кто-то заботится обо мне и пляшет под мою дудку. Кроме него у меня вообще больше никого не было, ни друзей, ни подруг, ни брата. Он был на стороне матери, звонил раз в пятилетку, чтобы пристыдить, что из-за меня она постоянно лежит с давлением. Я совсем одна… Я ведь даже учиться не пошла, не хотела. А потом мне стало еще страшней, потому что внутри тоже ничего нет, совсем пусто… Я решила дать себе шанс и закрутила интрижку, думала, что оживу, но так и не ожила. Искала похожего на тебя, но по ощущениям внутри это было совсем не похоже. Просто какое-то тело рядом. Чувств нет, огня нет и даже суки больше нет. Тогда я купила себе байк и стала потихоньку просыпаться. Гоняла, бесила Пашку, капризничала и вытворяла всякую чушь. Но все равно, удовольствия от этого ровно на пять минут, а действительно хорошие моменты в прошлом. Мой последний счастливый день был тогда, весной, перед тем, как выйти замуж… А потом ты вернулся и стал разбивать мое битое сердце еще сильней… Не бесись по поводу Лавренова… — я все таки ее некрепко закусываю, — Я не смогла тебе это спустить с рук, я бы совсем себя потеряла! Не злись… для меня никто, кроме тебя, никогда ничего не значил. У меня из жизни просто вырвано пять лет, потому что ты ушел и вместе с тобой ушла моя душа… — я целую ее в ладонь, — Я люблю тебя, Скворец! Говорю это в порядке исключения! Прости меня…
Я сам убираю ее руку, прогибаю спину и тянусь навстречу, чтобы поцеловать, чмокаю, зависаю, глажу по голове и опускаюсь обратно. Стелла запускает пальцы в мои волосы. Шмыгает носом. Надо срочно разрядить обстановку, а то я тоже хочу плакать.
— Это все твои секреты? У тебя есть еще какие-нибудь проблемные родственники с долгами или болезнями? — говорю с иронией, — Спрятанные от меня дети? Любовники? Любовницы? Связи с мафией? Или что-нибудь еще?
— Нет, — она грустно прыскает смехом, — Ты еще не сказал, простишь ли мне старые…
— Я прощаю тебя, сучара… Искренне… Но в последний раз. Ни одного твоего секрета я больше не переживу. Моя душа тоже ушла вместе с тобой, но я не буду забирать ее обратно, пусть будет у тебя. Только больше ничего с ней не делай.
— Ммм, я свою тоже не буду забирать, — тянет растроганно, наклоняется и целует меня в губы.
Некоторое время мы жарко целуемся, пока у меня не затекает шея, хочется подняться, поэтому я переворачиваюсь и крепко прижимаю Стеллу к себе.
— Знаешь о чем я все время думаю? — Стелла удобно устраивается на моем плече и говорит взволнованно, — Что бы было, если бы не этот случай с больницей… Ты бы пришел ко мне?
— Конечно, пришел бы, сучара, — я глажу ее голову, — Еще день, два и я бы сдался… Ну три максимум… Все, пожалуйста, давай не будем вспоминать о плохом! Давай просто жить дальше!
— Чем займемся? — говорит коварно, но я капец как вымотался за эти дни. Мне нужна передышка.
— Пообедаем… Или что сейчас, ужин?
— Не знаю, — она пожимает плечами.
— Потом можно сжечь твой жутко грустный блокнот, — я чмокаю ее в висок, — И возродить старую традицию и составить список, где у нас еще не было. Тут совершенно другие локации, надо как-то наверстывать упущенное.
— А потом? — слышу, что улыбается.
— Придумаем себе какие-нибудь новые фишки, чтобы больше не было претензий. Есть какие-нибудь идеи?
— Эм… Хочу забраться на чью-нибудь дачу и наворовать яблок…
— Без проблем!
— А мы можем вырубить свет во всем доме, чтобы опять была темнота? Или хотя бы в подъезде?
— Не знаю… — я мнусь, — зачем?
— Думаю, было бы здорово еще раз навестить Антошку и дать ему в морду, чтобы слишком сильно не радовался…
— А при свете нельзя?
— Нет! Так намного интереснее!
У меня вырывается смешок.
— Ладно, мы что-нибудь придумаем!
— Еще я хочу прокатиться на электричке, я никогда не ездила. И макнуть тебя головой в торт, а потом облизать щеку, я видела в кино и подумала, что если когда-нибудь помиримся, надо обязательно сделать… И на лошадях хочу покататься и прыгнуть с парашютом! Погулять под дождем, сходить в бургерную… Скворец, я кажется без тебя вообще ничего не делала, все откладывала. Даже в кино больше не была. И еще, вспомнила…
Похоже, все это время сучара копила свой список. Передышка окончена. Я переворачиваюсь, наваливаюсь на нее сверху, запускаю пальцы под ее майку, глажу бархатную кожу и целую в нежную шею.
— Притормози, я не успеваю запоминать, — шепчу, а она все не останавливается, приходится закрывать ей рот принудительно.
Как я вообще жил без нее столько времени… Хотя, может это и не я жил, а моя альтернативная и злая личность, потому что я тоже не помню, чтобы делал без нее что-нибудь интересное или что-то, что приносило бы мне удовольствие. В моем мире были только драки и попытки бороться с счастливыми воспоминаниями из прошлой жизни. Ничего… Надеюсь, мы все наверстаем…
— Стелла, — я поднимаю голову и склоняюсь над ее лицом, — Ты ведь так и не сказала свое самое слабое, чувствительное место… Это же тоже шея? Где тату… Я прав?
— Я же тебе говорила, что ты жутко проницательный, — она улыбается и тянет мою голову вниз, чтобы я не останавливался, — Ты попал в него с первого раза еще во время нашего первого свидания в поле, только я тогда еще об этом не знала… Ну или оно стало самым чувствительным поэтому…
Эпилог
Сегодня, наконец-то, добиваем змею. Стелла была страшно довольна, что я всё таки оставил на себе напоминание о ней. Боцман наводит последние штрихи, а я все смотрю на часы, моя Барби должна приехать с минуты на минуту. Она много работает, теперь у нее маленький цветочный магазин, совсем крошечный и не в таком удачном районе, как раньше. Влюбленный волк уже не хищник, я больше не дерусь, когда рядом со мной моя стерва, во мне пропадает желание с кем-то разбираться и опять хочется проводить время под юбкой. Но я решил, что полностью бросать карьеру нельзя, попробую тренировать. Уже взял несколько молодых подопытных, и еще подтянул к себе Гвоздика, он совсем повзрослел и полон энтузиазма. Денег почти столько же, у меня неплохой процент от удачных боев. А еще мы бросили курить. Напоследок выкурили Парламент пятилетней выдержки и оставили эту привычку в прошлом, как и старые обиды.