Элли Джелли – Грустный клоун (страница 2)

Она меня ранила, вот прямо по- настоящему. Меня плющило, мотало, ночами спать не мог, думал, что бы такого придумать, чтобы ее заполучить. Но в итоге ее заполучил выпускник нашего же универа, а я вздыхал еще четыре года и пил таблетки от чудо- доктора, который обещал, что от них я точно вырасту. Сработало! Я стал выше на целый сантиметр. Помню, как тогда впервые встретились с Лехой после долгой разлуки и он заорал на весь перрон: «Ты куда так вымахал, шпала! Как быстро растут чужие дети!». Мы ржали до слез. Он и раньше был значительно выше, но эта скотина, за то время, что мы не виделись, прибавил еще сантиметров восемь, теперь рядом с ним я выглядел, как младший брат. Очень сильно младший. Брат, которого надо встречать из школы, чтобы не шарахался по темноте.

Моей четвертой любовью была длинноногая брюнетка Дина. Я уже жил в Екатеринбурге и работал. Слава богу, мы просто делили одну лестничную клетку, а не общий кабинет, как с Андоленко. Иначе бы ей тоже пришлось стать свидетельницей, как каждый стареющий индюк, потешается над великим Игошиным. Справедливости ради, хочу заметить, что карма настигла всех, не зря же Леха называет меня мелкий пакостник. Не буду вдаваться в подробности, фокусники своих секретов не раскрывают.

Дина была доброжелательной милашкой, до тех самых пор, пока не поняла, что я серьезно настроен за ней ухаживать. Мне казалось, я делаю это красиво, цветы, подарки, прочая лабуда, которую так любят девчонки. На ней я начал оттачивать навыки красивых подкатов, только все было бестолку, моим первым знакам внимания она умилялась, скромно улыбалась, но давала понять, что между нами ничего не выйдет, а ближе к концу нашей романтической истории любви, Дина стала жутко раздражительной и даже отказывалась от моих букетов. Потом вообще пожаловалась какому-то своему однокурснику и мне чуть было не настучали по моей маленькой репе.

Мое разбитое сердце лечил переезд в Москву и Леха, у которого в семейной жизни намечался крупный разлад. Этот олень заполучил такую классную девчонку и все бессовестно херил своими же руками. Особенно сильно я охренел, когда этот пес решил, что им надо разводиться, собирался совершить огромную ошибку и переехать ко мне, но я его сразу отправил домой, под каблук любимой супруги. Вот болезный! Хорошо, что все обошлось и эти дебильные помирились. До сих пор не понимаю, как у этого придурка, с деревенским лицом и минимум интеллекта, получилось захомутать Машку Соколовскую, но эта история дарила мне надежду, что и на моей улице однажды будет праздник. Возможно, если бы я все эти годы не тратил силы на разных, а четко и уверенно бил в одну цель, как Леха, в конце концов, я тоже бы взял кого-нибудь измором.

Долгое время мне вообще никто не нравился, жилось мне скучно, тоскливо и одиноко, потом Машка забеременела и жизнь заиграла новыми красками. От гормональных капризов Соколовской доставалась даже мне, я же не мог бросить в беде лучшего друга, таскался за ним, выполняя ее поручения, а когда родилась Майка, я вообще охренел от того, какие они паникеры и нытики. Одна все время плачет и боится за ребенка, второй просто тупой, не знает, как купать, пеленать и что делать с режущимися зубами. Хорошо, что есть великий Игошин, который умеет гуглить и не теряет самообладания. Хотя, во время коликов и жевательных зубов, даже я хапнул горя и дикой паники. Я был Майкиной нянькой, Машка должна была вернуться к работе, а оставлять Леху один на один с ребенком было страшно, потому что не понятно, кто за кем там будет присматривать. Я взял отпуск и немного им помогал. Но они довольно быстро всему учились и Машка даже стала спокойно доверять Майку этому идиоту, я все равно часто их навещал, прикольно быть частью какой-то семьи. Тем более, кроме них, у меня тут вообще никого нет, сплошное одинокое одиночество. В этот период у меня чуть было не случилась еще одна любовь всей жизни.

Ирина Александровна, педиатрша, первый год после универа. Секси лейди в белом халате. Я не буду ее считать, так как мои ухаживания длились не больше двух недель. У меня был четкий разработанный план, а Зуев- гадская лошадь, зажал мне Майку, сказал, что она не игрушка и в моих мутных схемах по завоеванию принцессы, учавствовать не будет. Эх, а план был просто гениальный и все на выброс… Альтернативный сценарий закончился тем, что я все таки получил в мелкую репу, после серенады под ее балконом. Ир Санна оказалась девушкой замужней, и меня от нее как бабка отшептала.

И вот жемчужина нашей коллекции- Алина Андоленко, чистый ангел. Двадцать два года от роду, яркий блонд, красивые, карие глаза и точеная длинноногая фигура. Когда она пришла к нам стажером, у меня отпала челюсть, я забыл, как дышать, сидел и смотрел на нее, как полный влюбленный придурок. Все наши петухи тут же заходили вокруг нее, даже Аркадич забыл, что давно женат. Я твердо решил, что ее я точно не упущу, разобьюсь в лепешку, но завоюю этого скромного ангелочка, и мне насрать, что об этом будут думать другие. Игошин я или нет? Для мелкого хмыреныша я слишком цепкий и проницательный, а добро пропадает совершенно зря. Почему я недостоин любви? Я тоже хочу семью, маленькую Майку, жену, которая будет любить меня, а я ее. Я тоже хочу ездить в Ашан по выходным, затариваться продуктами на неделю, хочу заботиться о ком-то, быть счастливым. За Андоленко я охочусь второй месяц, четко, внимательно и, учитывая все свои предыдущие ошибки, не так навязчиво. Подмечаю мелочи, стараюсь сделать какие-нибудь приятные жесты, а ответ- тихое «спасибо» и тотальный игнор. Обидно, досадно, но ладно! Пора переходить от первой стадии моего плана ко второй.

Глава 3

— Ну что, отец, как там моя малышка? — я отхлебываю из бутылки светлое пиво и смотрю на Зуева.

— С ней полный порядок, недорослик, скоро придет хром, думаю, еще дней десять и можно забирать.

Леха сегодня какой-то грустный, наверно опять переругался с Соколовской.

— Давай, колись, там Смешарики, Малышарики, Буба или Три кота?

— Карлик, за кого ты меня принимаешь? — хмурится Леха, — Тачка будет красивой, без приколов. Когда тебя будут спрашивать, кто тебе так зафаршировал эту красавицу, давай мою визитку.

Мне даже немного жаль, что приколов не будет, Зуев же теперь серьезный бизнесмен, у него даже есть своя команда. Хотя, в душе мы всё такие же дети.

— А есть что-нибудь из готового на денек? Очень надо! Алинку хочу покатать, — высыпаю последнюю пачку чипсов в пиалу и ставлю на середину кухонного стола.

— Волгарь черный, — лошадь Д’ Артаньяна зависает и копошится в мыслях, — На днях Пежо будет прикольная, древняя, крошечная, как ты, ярко желтая… она пока сохнет.

— О! Это мы берем! — я радуюсь, как ребенок.

Как прекрасно, что мой дружбан реставрирует старые тачки до состояния глянцевой картинки.

— Только, жужелица, давай аккуратнее! Шоркнешь что-нибудь, я тебя в угол поставлю! И дама твоя пусть пригнется, а то проломит головой крышу, а мне потом люк пилить!

— Ахахаха! — я ржу, а Леха что-то не весел, прямо бесит.

Мы и так не часто тусим вдвоем, могли бы закатить какую-нибудь ржаку, а он только и делает, что нервно катает по столу телефон и всё время косится в темный экран. Сидит квелый, как дед и бубнит. Все меняется только на четвертой бутылке пива, когда его телефон, наконец-то, оживает и Лехино хлебало из сильно тоскующего превращается в иронично-язвительное.

— Алло! — заявляет с видом надменного индюка.

— Где ты, козлина?

Машкин недовольный писк льется из динамика, я поджимаю губы в ухмылке, совершенно счастливый Леха делает так же и щелкает пальцем по кнопке убавления громкости, но я то знаю, что его дедовская модель телефона всё равно не скроет от меня ни звука.

— Купаюсь в бассейне, пью джус, оранджад… — Зуев поясничает и воспроизводит монолог попугая Кеши, — Прямо не выходя из бассейна, у меня много друзей, машина, личный шофер…

— Домой шуруй! — Машка не настроена хихикать, пока мы оба страшно колемся и гогочем.

— Может быть позже… Извини, ко мне тут Челентано зашел…

— Леха!

— Ложись спать, я буду поздно!

Пока Соколовская не успела среагировать, Зуев быстро отключается и смотрит на меня глазами полными восторга. С возвращением, дружок!

— Еще по одной? — я киваю головой на подоконник, на котором покоятся последние две бутылки светлого чешского.

— Да, не, бошка что-то заболела, — Леха строит болезненную гримасу, — Поеду наверно…

— Какой-же ты каблук! — я прыскаю смехом, а Зуев давится финальными глотками пива и ржет.

— И горжусь этим! — он поднимается из-за стола и кидает свою пустую бутылку в мусорку, как же все таки классно Машка его выдрессировала, — Ну всё, Гном Гномыч, не скучай, я тебе маякну по поводу Пежо.

— Ща, погоди! — вылезаю следом за ним и иду в комнату.

Я достаю из шкафа розовый пакет с детской картинкой и протягиваю его Лехе, тот сразу же его раскрывает и хлопает глазами, изучая содержимое.

— Да там хрень всякая для Майки, платье, заколки прикольные, тапки с зайцем, у вас же наверно тоже дубак…

Не знаю почему, но я ощущаю себя неловко. Я чувствую, что она немного и мой ребенок тоже и мне за это стыдно. Я люблю Майку, она классная, хоть и называет меня «Гомик». Гномик говорить у нее пока не получается, Леха ржет, как ишак, его разрывает просто, чуть не плачет от истерики. Говорит, ученик превзошел учителя, а Машка только недовольно цокает и закатывает глаза, ругается, что две бестолочи научили ребенка материться. По мне так тоже угар, немного обидный, но Майке можно.