Элли Дрим – Принцесса для сводного. Ты разбудила моих демонов (страница 7)

– Попроси получше, кролик.

– Пожалуйста… Клим…

– Ответ неверный. Я не разрешал тебе называть меня по имени, не смей этого делать.

Его руки выше, пальцы уже почти на промежности, я с ужасом понимаю, что у меня там жарко и мокро, и не от пота. Это то странное, что происходит со мной впервые. Я впервые ощущаю себя так. И не понимаю, что со мной. Я должна его бояться, реально, должна сходить с ума от страха. Я и схожу с ума, но как-то по-другому.

– Что заткнулась? Ну, давай, проси… проси, чтобы я тебя отпустил, чтобы не трогал? Чтобы не понял, что ты течешь как сучка, проси…

Эти его слова будто срывают предохранители, инстинкты самосохранения уже не работают, мне больно, но не потому, что он держит и трогает. Больно оттого, что он говорит. Я начинаю биться в его руках, пытаясь достать его своими маленькими кулачками, выгибаюсь, ногами дрыгаю, задыхаюсь, но пытаюсь кричать, хотя тут же чувствую на своих губах его ладонь, ту самую, которую я перевязала несколько минут назад.

– Покричать захотела, да? Сучка мелкая, давай, ори… так веселее.

– Что тут происходит? – грозный рык Кирилла бьет по ушам, а яркий свет режет глаза.

Кажется, я спасена. Только почему же так нереально стыдно?

Глава 9

Майя

Вскакиваю с дивана и начинаю судорожно поправлять на себе одежду, щеки горят, руки и ноги не двигаются, и я просто не знаю, куда деть глаза, потому что смотреть на отчима нереально стыдно! Невыносимо просто!

Даже не представляю, что он обо мне теперь будет думать. Еще и маме наверняка расскажет. Ужас!

– Я спрашиваю еще раз, что происходит! – по гаражу прокатывается громоподобный бас Кирилла, я снова вздрагиваю, взгляд мечется в сторону выхода, куда так хочется юркнуть, чтобы бежать без оглядки.

– Я… – закусываю дрожащую губу, принимаясь что-то лопотать, но собрать мысли в кучу практически невозможно – мой мозг из-за проклятого сводного превратился в желе, он отказывается работать, а Клим, усевшись на диван, ничуть не помогает.

– Пап, тебе про пестики и тычинки рассказать? – лениво усмехается сводный, ничуть не стесняясь отца.

За то время, что мы провели вместе, я побывала в аду, а этот наглый Дементор – ему, конечно же, хоть бы что! Потому что преисподняя – его истинный ареал проживания! Ему комфортно, когда другие смущаются, мучаются, находятся в его власти. Он питается чужими негативными эмоциями, и от этого кайфует. И сейчас он наслаждается тем, как подставил меня, выставив перед отчимом в плохом свете.

Ему всё равно, что отец о нас подумает. Ему на всё плевать.

– Клим, ты опять? – цедит сквозь зубы Кирилл, и от него веет напряжением. – Майя, ты в порядке?

Когда он обращается ко мне, голос меняется, становится мягче.

– Он ничего тебе не сделал? – он оглядывает меня на предмет повреждений, но потом возвращает взгляд к сыну, замечая его перебинтованную руку. – Что это? Почему у тебя кровь?

Этот вопрос помогает мне выбраться на поверхность из темного омута, куда меня с головой погрузил проклятый сводный. Поворачиваюсь к Климу, видя, что он поднимает руку с таким видом, словно она чужая, не принадлежит ему и никакой боли он не чувствует.

Хотя я реально вижу кровь, проступающую всё сильнее!

Не могу сдержать вскрик, закрываю ладошкой рот.

Он вообще человек? Ему совсем не больно?

– Это ерунда, – закатывает глаза мой сводный, усмехнувшись и покачав головой, едва взглянув на руку, он только крепче сжимает пальцы.

А я совсем некстати думаю о том, что эти пальцы меня ласкали, и снова предательски краснею, отступая на шаг и пропуская отца ближе к сыну.

– Не похоже на ерунду. – Кирилл переключается на рану сына, отвлекаясь от вопроса о том, чем мы тут занимались. – Нужно нормально перевязать.

– Перевязать, и прививку от столбняка, – тихо замечаю я, хлопая ресницами.

– Что за ху…

– Не выражайся при девочке! – осаживает Клима отец, потом поворачивается ко мне. – Ты точно в порядке?

Я киваю.

– Хорошо, – отвечает рассеянно Кирилл, а я вздыхаю с облегчением, а потом, выдохнув, несмело спрашиваю:

– Можно я пойду?

Отчим смотрит на меня с удивлением, мол, что за странный вопрос?

– Конечно, Майя, иди. Если что-то будет нужно, обращайся. – Так он как будто дает мне понять, что я могу пожаловаться на Клима, если тот меня обидел.

Но на что конкретно я могу пожаловаться?

На то, что он меня лапал? Оскорблял? Угрожал? Унижал?

Горячая волна по телу прокатывается, я иду к двери, но отчим всё же меня тормозит и говорит тихо:

– Детка, думаю, будет лучше, если твоя мама не узнает, что ты была тут с моим сыном, да? Не нужно ее волновать понапрасну.

Киваю, сглатывая.

– Да, конечно, я не скажу, и… ничего не было, мы просто сидели.

– И еще… постарайся больше вот так с Климом не сидеть, для твоего же блага.

Он говорит это совсем тихо, а я так жутко краснею! Стыд просто топит, никаких сил нет.

Надо скорее бежать отсюда, бежать!

Конечно, я могла бы рассказать Кириллу, почему я тут оказалась и что делал Клим, только… зачем?

Когда имеешь дело с подобными Климу, надо понимать правила игры.

Если я пожалуюсь – будет хуже.

Надо просто держаться от него подальше, что я и делаю, прошмыгнув мимо отчима и убежав к себе. Когда бегу до дома, даже не вспоминаю о собаках. К счастью, их и не видно. Я вообще никого не встречаю, и хорошо!

Маме врать тоже не пришлось!

Эту ночь я долго не могу уснуть, всё ворочаюсь, вспоминаю, перебираю воспоминания о случившемся в гараже. Они обрывочные, как фрагменты яркого клипа – какие-то тонут во мраке, какие-то, наоборот, слишком остро врезаются в сознание.

Клима слишком много в моих мыслях! Он забрался под кожу, заполнил меня собой, я чувствую его запах, фантомные касания, мое тело вибрирует, как натянутая струна.

Никогда ничего такого не чувствовала!

Мне даже страшно, потому что кажется, будто я больше собой не владею, что это какая-то магия, потусторонняя сила.

Что он реально существо, а не человек, темное, высасывающее жизнь существо.

Мне неспокойно в своей постели, я жду подвоха, удара из-за угла.

И не знаю, долго ли смогу так продержаться.

Не представляю, сколько проходит времени, встаю, мне не хватает воздуха.

Хорошо, что в моей спальне есть небольшой балкон.

Открываю дверь, хочу вздохнуть и замираю…

Я слышу голос. Тихий, низкий голос и перебор струн. Я не узнаю сразу эту песню, но поет он на английском, вслушиваюсь, пытаюсь разобрать. Кажется, я ее слышала, точно слышала! Мама и Кирилл включали. Кирилл любит старинный рок, старинный для меня, песни написаны, наверное, тогда, когда еще моей мамы в проекте не было.

Точно, я вспоминаю. Он начинает петь громче, и я узнаю. Это “Дом, где солнце встает”. Кирилл о ней рассказывал, это старинная песня, которую любили перепевать музыканты. Красивая, она мне нравится. Поет Клим очень красиво. Хоть и тихо, еле слышно. Но мне достаточно.

Достаточно, чтобы почувствовать, как горят щеки. Горит тело. Снова вспомнить о его пальцах на этом теле. Его дыхание, то, как он прижимал меня, как трогал.

Что было бы, если бы его отец не пришел в гараж?

Как далеко тогда зашел бы сам Клим?