Ellen Fallen – Психея (страница 34)

— Ты должна меня слышать, — громко говорит Грант осипшим голосом. — Для меня самым страшным является то, что я не услышал твоего крика, но почувствовал. Наблюдать, как ты падаешь, и не иметь возможности тебе помочь. Я извиняюсь за то, что отошел от края, чтобы проверить эти дрянные веревки, за то, что не был достаточно внимателен, чтобы проверить крепление, когда цеплял их тебе на пояс, — он говорит тяжело, так как дорога все еще опасная. — Это не оправдывает меня, но я практически уже собрался спускаться за тобой, когда начала сходить лавина. Видел, как ты повисла на скале, почувствовав дрожь скал, мне пришлось отступить. И я рад, что ты осталась жива. Просто хочу, чтобы ты знала.

Я хватаюсь за выступы в скале, страхуясь металлическим снаряжением, и внимательно его слушаю, он так же испуган, как и я. Последний отрезок пути самый тяжелый, когда уже нет сил, и ты действуешь автоматически, надрывая связки, только бы ухватиться за этот выступ и завалиться животом на твердую поверхность. У меня нет возможности сейчас сказать ему, что он ни в чем не виноват, даже то, что он тянет меня за собой, говорит для меня о многом. Но как только отдышусь, обязательно покажу ему, насколько благодарна за заботу.

Когда мы падаем оба на спину, тяжело дыша, невидящий взгляд, устремленный в небо, окрашенное красными закатными лучами солнца, вызывают у меня улыбку. Остается еще совсем немного для того, чтобы сбросить с себя эту ношу, оставить все в прошлом и попытаться двигаться дальше. Надо мной нависает тень, и я концентрируюсь на человеке, о котором забыла.

— Ты даже не интересовалась мной, ведь так? — Джаред разочарованно качает головой и, не дожидаясь, когда я поднимусь, отходит в сторону. — Ты меня разочаровываешь, солнце. Не рассказать о том мне заранее, что первым идет этот недоразвитый глухой. Подставив этим самым наши жизни, ты забыла обо мне.

— Я… — Господи, у меня даже нет слов оправданий, ведь он не прав только в одном. — Он не недоразвитый, это его особенность.

— Она спросила, все ли с тобой хорошо, я подтвердил, что тебе ничего не угрожало. — Грант отвечает угрюмым голосом и тянет меня за руку, помогая принять вертикальное положение.

— Правда? — В его глазах загорается злорадный блеск надежды, и я перевожу взгляд на мужчину, стоящего за его спиной. Он, сматывая верёвки, опускает взгляд и делает вид, что его не интересует мой ответ.

— Конечно, но ты должен извиниться за свои слова. — Джаред подходит ближе ко мне и заключает меня в объятия, но они другие. Более холодные и незначительные, по сравнению с тем, что я испытала, когда это сделал Грант.

— Да я лучше сдохну. — С вызовом произносит он, уткнувшись мне в шею лицом. — Не доверяй ему, — шепчет мне Джаред на ухо. — Вспомни, кто именно зацепил тебе крюк на пояс. — Я снова встречаюсь с взглядом Гранта, он готов убить нас двоих, пока мы обнимаемся. — Ты ошибаешься на его счет. Нам надо поговорить.

Глава 24

Небо окрашивало в темные тона, тяжелые белые облака обнимали скалу Блеккомб и гору Уистлер, вид был сказочный, но осадки начали испаряться, образовывая густой туман на месте, которое мы облюбовали. Планов особо не было, все произошедшее наложило свои временные континуумы на наше нахождение здесь. Спускаться было бессмысленно, а продолжать погружение опасно. Мы единогласно решили переночевать на поверхности, и уже ранним утром погрузиться оставить все то, что принадлежит Психее, и уйти живыми. Главное, чтобы пророчество активизировалось только в том случае, если не вернуть исчезнувшее.

Уистлер исчез из вида, окутанный туманом, и я услышала прекрасные звуки природы: свист сурков, пение птиц и где-то вдали отдельные звуки цивилизации. Прелесть экспедиций — чувствовать себя частью природы, окунуться в эту атмосферу и полной грудью вдохнуть в себя их жизнь.

Остановка на подножие не удалась, костер, разведенный нами для разогрева пищи и некоего тепла, постоянно погасал, съедаемый влагой, стоящей в атмосфере. Именно поэтому мужчины предложили расположиться внутри пещеры у самого входа, предварительно проверив, настолько ли крепкие стены. Я не сомневалась, что, при желании, они могли обрушиться на наши спящие тела, при помощи мистической души, преследующей нас. Но оставаться на открытой местности, означало подвергнуть себя опасности при сходе очередной лавины. Если таковая еще оставалась далеко на вершине. Но опасность на этом не заканчивалась, бродячие черные медведи были что-то вроде местных туниядцев, желающих наведаться к туристам и поживиться едой.

Мимо меня пролетела птица, мои мысли были далеко, и я не успела проследить за ее полетом, отпрыгнув в сторону, как ошпаренная, при виде горного козла, выпрыгнувшего из тумана.

— Черт возьми, животное. — Приложив обмотанные лейкопластырем пальцы к грудной клетке, я чувствовала биение своего сердца, наблюдая силуэт, который становится все более реальным, пока он не подошел совсем близко.

Позади меня послышались шаги, мелкие камни, которые пнула нога идущего, напугали козла, он проскакал мимо меня, так, что его запах, смешанный с чистым воздухом, ударил мне в нос. Скривившись, я втягиваю шею, зарывшись лицом в пушистый воротник куртки.

— Наверное, стоит пораньше лечь спать. — Мне не надо смотреть в сторону человека, заговорившего со мной, не было никакого желания.

— Это твоя попытка вызвать меня на разговор посредством активации чувства вины? — Прячу руки в глубокие карманы, не двигаясь с места.

— Ты меня не слушаешь. Я же пытаюсь тебя предупредить. — Джаред надевает на голову капюшон и становится напротив меня. — Он не тот, за кого себя выдает. Его цель — это ты.

— Большего бреда я не слышала. — Отталкиваю его руку от себя, он пытается ухватить за куртку. — Ты обвиняешь человека в покушении на убийство. Для чего ему это делать?

— Чтобы завладеть артефактом, это же очевидно. — Я не выдерживаю и прыскаю от смеха, сбрасывая одним махом все напряжение, накопленное за эти два дня. — Мне однажды сказали, что человек на пятьдесят процентов состоит из дерьма, учитывая длину кишки. Ты подтверждаешь это, поступая так за спиной Гранта.

— То есть в любом случае он особенный, и дело не в его глухоте так, мать твою? Это не ревность говорит во мне, а забота. Он пытается тебя убить, ты даже не видишь этого. Он же отказывался ехать, потом поменял решение, сославшись на что? На слова своего папочки? Сама подумай, есть ли дело его семье до тебя? Они обворовали в тот раз гробницу, используя тебя, как подсадную утку, ты приняла на себя удар, являясь пушечным мясом. И? Где долбаная логика?

Я не отвечаю ему, еще глубже зарывшись в воротник, приоткрывая рот, выпускаю клубы густого пара, чувствуя понижение температуры.

— Энди, где твой разум? Они хотят получить все, что есть здесь, и именно ты станешь той, кто умрет, вот тебе подтверждение этой дряхлой писанины. — Джаред протягивает передо мной небольшой блокнот, похожий на тот, который я видела в кабинете отца еще в детстве. — На, почитай, я нашел его в рюкзаке Меллона, пока он спускался за тобой.

У меня нет никакого желания верить его словам, это слишком подло, мне кажется. Грант не поступил бы подобным образом.

— В очередной раз ты меня удивляешь. Ты вор и подтверждаешь это постоянно. Сначала кирка из моей квартиры, теперь чужой блокнот. И я должна тебе верить? Тогда скажи мне, зачем здесь ты? Какую роль играешь ты? — вопрос, кажется, ставит его в тупик, он бегает взглядом по моему лицу, соображая, что ответить.

— Может, чтобы выставить меня виноватым в том, что случится с тобой? — Джаред делает шаг ко мне, и я останавливаю его, выставив вперед ладонь, и опускаю голову, мне надо время, чтобы осмыслить все то, что он говорит. — Я тоже чуть не погиб, когда ты сорвалась сегодня. Ты должна вспомнить, кто шел перед тобой в метель, Энди. Он хотел убрать тебя, оставить замерзать там, в лесу, предварительно скинув артефакт. И вспомни, как ловко он застегнул крепление на твоем поясе и исчез за секунду до того, как ты сорвалась. — Он скидывает с головы капюшон, подходит ко мне вплотную и целует в лоб, как раньше. — Я пойду спать, солнце. Чтобы ты знала, я ни на что не претендую, мы продули наш шанс, так тому и быть.

Удаляющиеся тяжелые шаги, издаваемые его горными ботинками, эхом отзываются в моем сердце. Пальцы жжет кожаная обложка потертого блокнота, на ощупь я чувствую выгравированные инициалы. Джаред не мог подставить Гранта таким образом. И подтверждение в данный момент в моих руках.

— Здесь водятся медведи. — Грант кладет руку на мое плечо, и все выходит из под контроля. Защитный инстинкт и злость перебарывает, цепляюсь за его запястье свободной рукой, дергаю его мощную расслабленную фигуру на себя и перекидываю через плечо прямо на твердую поверхность скалы. Громкий неконтролируемый звук выдоха, смешанного со стоном, вызванным болевым ощущением, и он падает на спину. — Отличный способ закончить этот чертовски поганый день.

— Ты все равно ни хрена не слышишь, мудак. — Убираю блокнот в карман и прохожу мимо все еще валяющегося тела мужчины.

По моим движениям ощущается раздражительность, она буквально сочится, все еще не успела обдумать новость, о том, что меня пытается убить человек, которого я чуть не поставила на пьедестал, надеясь в будущем боготворить его, если он позволит. Раньше меня поражала манера девчонок с университетского потока, как они готовы были целовать следы тех выродков, за которыми бегали. И больше всего на свете я не хотела быть подстать им, заглядывать в лицо одному из таких придурков и мечтать о теплом пледе, упаковках пиццы, с оставшимися огрызками. Может даже готовить ему ужины, пусть и не так часто, как хотелось бы ему, но баловать и самой совершенствоваться. Ругаю себя за подобные мысли, неизвестно как родившиеся в моем больном воображении.