Ellen Fallen – Психея (страница 11)

Лежа на диване, я переключаю каналы и содрогаюсь под ударами молоточка по новенькой поверхности кухни. У меня уже от скрежета зубов отодралась эмаль, но там, по его мнению, еще недостаточно тонко отбито мясо для миньона. Знал бы еще он, как тот готовится. Серьезно уже подумываю о том, что нам нужен повар, готовящая за него в этом доме. Еще один звонкий удар и бокалы на верхней полке издают жалобный звон, я роняю пульт на пол и соскакиваю с места лежбища.

— Что ты, черт возьми, творишь! — это не мой голос, а моего второго я, того, который очень раздражен и готов впиться в филейную часть парня, устроившего этот бардак на девственно чистой кухне.

— Затупился молоточек. — Я выразительно смотрю на него. — Вместо того чтобы ругаться, приготовь сама. Я совершенствую свои кулинарные навыки.

— Да. И еще кое-что. — Отбираю у него металлический предмет из рук и двумя пальцами поднимаю истонченное мясо, оно больше напоминает дырчатую насильственно использованную салфетку.

— Что? — Он громко бьет сковородой по варочной поверхности, и я втягиваю шею от бешенства.

— Разрушаешь мою спокойную жизнь. Вот это что, по-твоему? Больше похоже на размозженные и размазанные кишки на столе! А это, по-твоему, салат цезарь? Тогда почему помидоры смяты и выглядят умершими еще до того, как попали в желудок? — ору я не своим голосом, сметая всю грязную посуду в двойную раковину. — Поверхность должна всегда быть чистой! А это что? — Отодвигаю его от плиты и тычу на паховую область.

— Ты, правда, хочешь посмотреть что там? — Он приподнимает брови, и на его щеках проявляются глубокие ямочки. — Я могу сейчас тебе все показать. — Он начинает расстегивать пуговицы на джинсах, и я хватаю его за ладони.

— Ты серьезно? Я тебе о жирных пятнах на твоей ширинке от кровавых кусков, которые ты даже не задумался промыть. — Он хмурится, ногтем несколько раз шаркает по джинсовой ткани и пожимает плечами.

— Это домашняя одежда, не вижу никаких проблем. А ты если такая правильная возьми и помой посуду. — Он наливает подсолнечное масло прямо на горячую сковороду, перед этим стряхивает мокрыми руками, разбрызгивая на нее капли воды, я хватаю его за талию и тяну на себя.

Жуткая реакция накаленной сковороды, масла и воды совершают что-то типа пулеметной очереди, разбрызгивая и расстреливая жир по всей кухне, в том числе и на нас. Джаред делает странный пируэт и валит меня на пол, придавливая своим огромным телом к холодной плитке. Его лицо утыкается в мою шею, пока я шокировано моргаю, уставившись невидящим взглядом в потолок.

Парень немного двигается, его рука медленно ползет под мое бедро и сжимает ягодицу. Он меняет положение, и теперь я чувствую его дыхание на своей щеке. Мне становится тяжело дышать, тепло поднимается от кончиков пальцев на ногах и распространяется по всему телу, сосредотачиваясь в районе живота. Я сглатываю и начинаю странно дышать, слишком часто и порывисто. Можно все спихнуть на тяжесть тела и не обращать внимания на выпуклость, упирающуюся прямо там, где необходимо. Но волнение, которое он вызывает во мне, ни с чем не спутаешь.

— Я говорил, что мне нравится твоя манера психовать? — Боже, этот голос и легкая хрипотца ни к чему хорошему не приведет.

Очень тяжело думать, когда он приподнимается на локтях и практически целует меня. Это долбанное притяжение убьет нас. Я чувствую его запах, такой чистый и родной, а еще подгорелый… Хмурюсь от синонима, которым я только что мысленно его наградила, и наконец до меня доходит!

— Слезь с меня, здоровяк! — Активно двигаюсь под ним, рывком отталкиваю от себя и ползу к плите, пока этот идиот думает, что мы продолжаем сексуальные игры.

— Иди ко мне, солнышко, хватит уже убегать. — Он хватает меня за одну ногу, когда я практически ухватилась за переключатель, и зажимает, навалившись на мою спину. Из меня выбивает весь дух от его тяжести.

— Дурак, у тебя масло горит. Сейчас включится противопожарная сигнализация и нас зальет! — хрипло выговариваю я.

Он думает, что я шучу, но принюхавшись, соскакивает с меня, наступив мне больно на лодыжку.

— Твою мать! — рычит он.

— Черт! — кричу я совсем по другой причине и виновник именно он.

Джаред выключает плиту и помогает мне подняться. Я наклоняюсь и сжимаю истоптанную мамонтом ногу, кривлюсь от тупой боли и, хромая, опираясь на его любезно протянутую руку, усаживаюсь на стул.

— Вот видишь, неприятности тебя преследуют, — выдает он, и я начинаю смеяться. — И чего мы ржем?

— Серьезно? Ты издеваешься, наверно! За этот период только ты был тем, кто устроил этот хаос. Моим проклятьем! Сам развернись и посмотри! — Я не жду от него высокоинтеллектуальных выводов, разговоров и понятий, но увидеть же должен, что сотворил с моей жизнью, и на это ушло не так много времени.

Скептическим взглядом он обводит помещение, как после бомбежки, рукой отмахивает от себя густую дымку от горелого масла и снова возвращается ко мне.

— Это проклятье, — констатирует он, сморщив нос.

— Блин! — Я хлопаю себе по лбу и поджимаю под себя пострадавшую ногу.

— И ты психуешь, что оставила свой телефон в ресторане. Кстати его не нашли? — Берет в руки полотенце, открывает минимальную щелочку в окне и инфантильно машет тканью, даже не стараясь выгнать дым.

Я хромая добираюсь до вытяжки, врубаю ее на всю мощность и открываю настежь окно. Дохожу до стула и снова плюхаюсь в него.

— В ресторане сказали, что ничего не нашли. — Пальцем вытираю сок томата, размазанный по поверхности стола, едва не вымазав свою свежепостиранную кофту.

— Он вор, и тут можно действовать только его методами. — С умным лицом он идет в гостиную, возвращается, громко топая моими тапочками, которые ему малы, по паркету, назад с телефоном в руках. Оккупант!

Он быстро перебирает пальцами, записывая что-то в телефоне, на его лице целая гамма эмоций, он как калейдоскоп: то хмурится, то улыбается. Вообще я бы всю его нерастраченную энергию направила на нечто такое, отчего будет больше толка. Но Джаред, притопывая ногой, продумывает коварный план, написанный на его довольной мордашке. Кажется, он уже и забыл о моменте меня, растянутой по полу кухни. Сейчас у него появилась цель, а значит, меня ожидает нечто такое, отчего мне будет очень сложно отказаться. Я усаживаюсь удобнее, Джаред тянется, не глядя, к холодильнику и достает из морозильной камеры те самые просроченные замороженные овощи, отнюдь не нежно шлепает ими меня по больной ноге.

Я издаю злобное шипение кобры, на него это ровным счетом не производит никакого впечатления, он слишком занят телефоном. Постепенно пульсация в ноге прекращается, влажный полиэтилен, начинает таять, стекая прозрачными каплями на плитку. Джаред уже мычит себе под нос, и мне кажется это плохо. Не может в его голову прийти светлая мысль, по крайней мере, я на это даже надеяться не хочу. Встаю и тряпочкой для пыли вытираю образовавшуюся лужицу. Ножницами разрезаю пакет с овощами, закидываю их в раковину для дробления переработанных продуктов и избавляюсь от пакетика.

— Бинго! — орет во все горло кареглазый, и меня передергивает. — Я знаю, что мы будем делать!

— Только не это. — Я обхожу его и закрываю окно, затем становлюсь к плите и начинаю разогревать масло на сковороде, предварительно вылив старое. Тонкий тщательно отбитый кусок мяса скворчит на плите, передо мной стоит не простая задача — не сжечь сей шедевр, поэтому под мирное сопение над моей головой переворачиваю еду. Отключив всю электрическую технику от греха подальше, раскладываю то, что мы совместно приготовили.

Торжественно гаркнув во всю глотку, Джаред задирает телефон и начинает исполнять нечто похожее на танец дохлой утки, хотя невнятно исполняет Майкла Джексона. Я раскладываю столовые приборы, отдаленно напоминая себе мою маму, которая не с восторгом издали наблюдает за странным поведением своего сокамерника, тьфу ты, квартиросъемщика. Отстраненно я занимаю свое место, в надежде, что он сейчас ничего не разобьет, пока взбирается на высокий стул. Задев своим темечком потолок, этот полудурок орет во всю глотку «Ехху». Мои зрачки расширяются, когда он спрыгивает на плиточный пол и зажимает меня в объятиях, едва не выколов глаз моей же вилкой.

— Ты сдурел? — без какой-либо эмоциональной окраски спрашиваю парня.

— Мы едем в Лас-Вегас, детка, пакуй чемоданы. — Шевелюсь, чтобы скинуть его с себя, он тычет мне в лицо телефон с какой-то рекламой. — Читай! И боготвори меня, мое солнце!

— Я не могу прочитать, буквы расплываются. Ты сейчас расплющишь меня об экран. — Он целует меня в макушку и отходит в сторону.

— Менее чем через два часа в Вегас рванут самые отчаянные любители покера и охотящиеся за их денежками профессионалы. И те, и другие рассчитывают на внушительные призы самой масштабной живой покерной серии. — Я видимо выгляжу странно, отчего он наклоняется над столом и приближается к моему лицу. — Энди! Любители кэш-игр, ты вкурила?

— Э-э-э, нет? — Мой рот приоткрыт, брови где-то в районе родничка. — Какого черта ты несешь?

Он резко выпрямляется и подходит ко мне вплотную.

— Значит, ты не интересовалась жизнью Меллона! Это радует, что кроме меня, тебя больше никто не волнует, но надо было бы осведомиться. — Я издаю звук, похожий на лошадиный. — Можешь не отнекиваться! Вот скажи, что я люблю больше всего в жизни?