Ellen Fallen – Психея. Забвение (страница 29)

Эти машины должны быть со встроенной системой для обучения таких тупиц, как я. Смотрю, от панели управления дальше неприятные эмоции только прибавляются. Тоннель оснащен сенсорным дисплеем четырехзонной климатической системы с полноценным автоматическим режимом, которая начинает дуть ледяным воздухом мне в лицо, от такого не укроешься, а узнать, куда именно нажать, это метод тыка. Что, если красная кнопка, возможно, она для эвакуации, или, наоборот, для самоподрыва. Ожидаешь чего угодно. Пока ледяной ветер хлещет по моим щекам, я верчусь на кресле, как будто моя задница полна соли, наклоняюсь и нахожу рычаг, вдруг эта машинка из тех спортивных. Внешние зеркала приходят в движение, скатываюсь на сидении ниже и сдуваю с лица волосы.

— Адская машинка, — бубню себе под нос.

Вот чего я точно не ожидала, так это громкого визга сигнализации, она орет так, что мне приходится зажать уши ладонями. Вместительный салон не может утаить меня, когда вокруг автомобиля сбегается вся охрана гостиницы, они стоят, разинув рот, стоит мне высунуть свою голову в окошко. Вид у меня, наверняка, еще тот: взлетающие волосы в разные стороны, красные щеки и нос. А еще я задаю глупые вопросы, почему Меллон еще не соблазнил меня. Даже его машина не хочет поддаваться мне, не то, что ее хозяин.

Из-за толпы показывается нисколько не встревоженное лицо владельца этого чуда техники и прогресса. Белоснежная рубашка расстегнута до третьей пуговицы, обнажая курчавые завитки на мощной груди, одна рука в черных брюках, вторая на ободке очков, которые он медленно поправляет. Озорная ухмылка быстро сменяется на злобную, подталкивая меня к догадке, он знал, что я могу попытаться уехать без него. Грант что-то объясняет охране, те с усмешкой оглядывают дуру, сидящую в салоне, кто-то даже умудряется сделать при этом весьма похабное лицо. Ну что же, пусть будет как будет. Оглядываю клавиши на панели, все кнопки мигают, как сумасшедшие, выбираю самую жирную и тянусь к ней, чтобы нажать. Надеюсь, это не катапультирование, хотя это был бы самый легкий способ избежать гнева великого и ужасного сердцееда.

Двери открываются так же неожиданно, как и прекращает орать сигнализация. Грант Меллон весь из себя шикарный самец, по совместительству эдакий скотина-пират, стоит передо мной с раздражающим молчанием.

— Присядешь? — Нащупываю рукой баночку из-под колы, которую он когда-то пил. На вкус как бензин с сахаром, прячу лицо за ней, глотая гадость. Смекнув, что он все еще молчит, убираю пустую банку на место в подстаканник и хлопаю себя по коленкам. — Машинка напомнила мне об иерихонской трубе, весь отель привела в беспокойство. — Поджимаю глупо губы, потом выпячиваю их, как мартышка. — Ладно, я не гибкая. Ты не гибкий. Не получается у нас не ругаться. Ну, села я в твою машину, что теперь? И не надо вот так на меня пялиться, ты убиваешь меня взглядом.

Мужчина, все еще хмурясь, тянется пальцами к своим очкам, все еще надетым на глаза, тычет в них. Затем на свои плотно сжатые губы. Хорошо, я идиотка, и не могу сейчас адекватно оценить то, куда он смотрит, и жесты мне не о чем не говорят, надо оттянуть время.

— Ты разозлился и не хочешь со мной разговаривать, — тараторю я. — Все логично и да, мне следовало сначала спросить твоего разрешения, рассказать о своей идее прокатиться на этом монстре. Но я думала, ты не будешь против… — Как только он шире распахивает двери, я выскакиваю из машины, как резвая газель, и несусь мимо него по дорожке. Сама не знаю, почему я это делаю, но вот так, видимо, проявляется мой инстинкт выживания — мужчина был слишком зол, и то, что молчал, представляло для меня огромную опасность.

Пробежав в том же направлении, в котором я двигалась на парковку, мимо диких взглядов присутствующих, распахнув очередную дверь, я услышала его бег. Это раздраженное рычание дикого зверя, предположительно очень агрессивного льва.

Не оборачиваюсь, влетаю в пустой коридор и больно ударяюсь об двери нашего номера, припечатанная тяжелым телом сзади. Резким рывком Грант хватает меня за руку, я не успеваю полностью развернуться, когда он впивается в меня. Его губы совершенные на вкус, такие же, как и на вид, они мягкие и твердые, сладкие и вкусные. Игривые движения языка, погружающегося в меня все глубже, сводят с ума. То, как он управляет моим телом, целует, та податливость и полное подчинение ему, таких ощущений у меня не было ни с кем. До него! Сочетание сладкой патоки и чего-то перечного, мы как два не сочетаемых ингредиента, слившихся воедино.

Опора за моей спиной исчезает, мужчина подхватывает меня, я тут же обвиваю его бедра ногами, зависая в воздухе. Все будто наэлектризовалось, мягкое потрескивание внутри меня переходит в полноценный электрический шок, стоит ему засосать мою нижнюю губу в себя и навалиться всем телом, опрокидывая на кровать. Мужская ладонь скользит под мою футболку, резко стягивает тонкую лямку бюстгальтера и освобождает возбужденную грудь на свободу. Он безошибочно находит чувствительную точку немного ниже соска и проводит по ней подушечками пальцев, затем грубо сжимает грудь. Не мешкая, Грант усаживает рывком меня на кровать, дергает нижний край футболки и снимает ее с меня. Его голова наклоняется, и он жадно хватает зубами один из моих сосков, прикусывает и облизывает так, что у меня искры летят из глаз. Я хватаю его за густую копну темных волос и погружаю в нее свои пальцы. Прогнувшись в спине, завожу руки назад и избавляюсь от ненужного белья. Мои трусики промокли насквозь, и ожидание того, что сейчас в очередной раз нас отвлекут или он меня продинамит, выводило из себя. Приподнявшись под тихое ругательство опьяненного божества, расстёгиваю пуговицу на своих джинсах, он тут же с грозным рычанием тянет ткань вниз. Я чувствую себя влажной и ранимой, стоит ему остановиться для того, чтобы освободить меня от вещей. Его жадный взгляд путешествует, по-моему, почти голому телу, и стоит ему остановиться на трусиках, он громко стонет. Не позволяя мне сжать ноги, он рассматривает темное пятнышко, расползающееся по ткани.

— Я понятия не имел, насколько сильно ты меня хочешь. — Пальцы пробегаются по моему бедру, он поддевает ткань трусиков и тянет ее вниз. — Все это время ты искусно маскировала свое желание, — хриплый голос сахарным сиропом разливается во мне.

— Кто-то ясно дал понять, что ему нужна моя душа и только потом тело! Хватит болтать, Меллон, я отдаю тебе и то, и другое! — Оставшись без трусиков, во мне проснулась та, которой я была всегда. Раскованная и сексуальная, все во мне ожило, и останавливаться я точно не собиралась.

Оттолкнувшись от подушек, лежащих за моей спиной, я становлюсь перед ним на колени, чувствуя такое же возбуждение, как и он. Мои пальцы скользят по белоснежной ткани его рубашки, преодолевая препятствия в виде пуговиц. Нетерпеливо выдергиваю ткань из его брюк и откидываю в сторону. Прижимаюсь губами к его теплой груди, нежные волоски щекочут мой нос, покрываю его кожу мелкими поцелуями. Стоит мне наклониться к его члену, спрятанному за брюками, как жесткая хватка на волосах останавливает меня, прежде чем я касаюсь ширинки. Поднимаю на него полный страсти взгляд.

— Не сегодня. — Он едва сдерживает себя, на его щеках горят красные пятна желания.

Дергаю ремень, затем ширинку и спускаю брюки вместе с боксерами, все еще глядя ему в глаза, обхватываю горячий член, пружиня выскочивший наружу. Мягкое поглаживание сменяется сильным сжатием головки, отчего он издает глубокий стон.

— Убить меня решила? — навалившись на меня сверху, мы кидаемся друг на друга, как изголодавшиеся любовники. Больше нет ничего вокруг, только мы! Раздвигаю широко бедра и чувствую, как его член замирает напротив входа. Не отрываясь от его губ, я сама толкаюсь к нему навстречу, пропускаю толстую головку внутрь меня на миллиметр. Мой всхлип похищен его губами, а стон съеден зубами, впившимися в мою нижнюю губу. Нетерпеливо вскрикиваю от того, что я не могу сделать все за него, толкаю его в плечо и дергаю за волосы. Меня как будто охватывает дикое отчаяние, изворачиваюсь и приподнимаюсь, просовываю руку, между нами, хватаю его член пальцами и пытаюсь протолкнуть в себя глубже.

— Может, ты все за меня сделаешь, женщина? — грозное рычание в мое ухо, и зубы, впившиеся в мою шею.

— Сделаю, раз ты не в силах закончить то, что начал. — Мы схлестываемся в не равном бою, взгляд у обоих напряженный и полный похоти.

— Не в силах? — скрипя зубами, выдает он, отодвигается от меня, широко раздвигает мои ноги, закидывает их себе на плечи и мгновенно толкается внутрь меня, полностью заполнив. — Крепче держись за кровать, я покажу тебе «не в силах».

Он полностью выходит из меня, чтобы вновь погрузиться. Внутри все переворачивается, каждый толчок разжигает внутри костер, это пламя невозможно погасить. Как и этого мужчину невозможно забыть.

Глава 19

Когда я впервые увидела его, оказалась контуженной — похоже на временную амнезию и потерю ориентации. Ничто не было настолько привлекательным, не имело значения, только Грант. Можно было сколько угодно противиться, придумывать причины, отталкивать, но ничего не изменится. Этот мужчина стал самым ценным сокровищем, найденным мной совершенно случайно. В груди каждый раз все сжималось, воздух становился более густым и приобретал совершенно другое значение, так как он становился моим смыслом еще тогда. Моя проблема была в том, что я никак не могла отделить того Гранта Меллона, с которым встретилась и работала, от другого, появившегося после моего пробуждения на скале. Это две разные персоны; тот, который только что встал с кровати и голый направляется в душ — неземной, настоящий. Все в нем идеально, даже когда он раздражает гиперопекой.