Ellen Fallen – Психея. Забвение (страница 16)

Кэрри усмехается, берет несколько конфеток чили из цветастой вазы и закидывает в рот. Мы еще не научились не кривить лицо каждый раз, когда острые специи смешиваются со сладостью. Но стоит достигнуть вкусной серединки, вспыхнувшие от перца щеки, мгновенно сменяются довольным выражением лица.

— Вот что самое обидное, ты не говорила, насколько он… — Она шевелит языком во рту, распространяя сладость, — вкусный. Меллон — как конфетка чили, вечно сосредоточенный и серьезный. Но как выстрелит, не знаешь, куда себя деть.

— Отвратное сравнение. Не о чем было говорить. — Она вскидывает руку, словно не может слышать моего вранья.

— Вот только не надо! Ты без ума от него. А он так орал здесь, когда тебе было плохо! Сидел около твоей кровати! А ты про назидания?! Такой мужик появляется раз в сто лет, охренеть можно! Но я верю в это. — Показывает свою кожу, покрывшуюся мурашками. — Стоит подумать о его потрясающих глазах, голосе и произнести имя, сразу происходит реакция. — Она замолкает, затем с загадочным лицом произносит: — Грант Меллон. — Снова указывая на кожу.

Отмахиваюсь от нее, привстаю, опираясь на ручки дивана, трость, лежащая около столика, громко ударяется об пол. Кэрри знает, что иногда перегибает палку. Это приятно, что она одобряет моего избранного, но выглядит слишком интимно. Или у меня такое восприятие. Еще не хватало, чтобы моя подруга влюбилась в него, будто мало размалеванной блондинки с вечно идеальными волосами. Я слышу, как следом за мной идет Кэрри, она сейчас похожа на ребенка, совершающего эксперименты со своим телом. Имя — мурашки и так по кругу. Ни разу не задумывалась, есть ли у меня подобная реакция.

— …Ты должна ставить им наши условия. Андреа не будет находиться в камере ни дня, — громко говорит только что вошедший в дом Грант и тут же сталкивается со мной, хватает меня за талию, молниеносно спасая от падения из-за нашего столкновения. — Надо смотреть, куда идешь, — грубо отрезает он, выпрямившись, и поставив меня в вертикальное положение.

— Это ты мне говоришь или себе? — упрямо нарываюсь на очередной скандал, он слишком много о себе думает.

— Думаешь, я буду нянчиться с тобой бесконечно? Или ты намеренно калечишь себя? — Его лицо находится опасно близко, но в этом нет интимного подтекста, только неприязнь.

— Чтобы отмести все улики? Ты об этом? Если ты мне не веришь, можешь топать отсюда. Дверь за твоей спиной. — Он цокает языком, растягивая свой красный галстук. — Можешь не придумывать речь. Ты либо веришь мне, либо отчаливаешь.

— И кто же придет к тебе на помощь? Не твой ли мексиканский мачо, заглядывающий каждый вечер в твою комнату! А я! Грант. Запомни это имя и быстро в кровать! — орет он, и я украдкой смотрю на свои руки, покрывшиеся мурашками, мне нравится, когда он настолько зол. — Еще раз он закроет за собой двери, и я сниму их все с петель. Клянусь!

Получаю свою трость от блондинки, с удовольствием изучающей наше поведение. Пусть знает, что между нами есть химия, уже надоела расхаживать здесь в своем коротком халатике каждый вечер. Смотрю на Гранта, он на пределе, кажется, не одну меня мучает ревность.

— Я приехал помогать, а не наблюдать за устроением твоей личной жизни. — Он проходит мимо меня, следом за ним к комнате бежит Саванна. — Камеры, пусть просмотрят все в округе. Мое решение не изменится. Они получат Андреа только через мой труп. — Дверь за ним закрывается, едва не ударив по размалеванному лицу его юриста. Про себя я злорадно улыбаюсь, но по-настоящему не подаю вида, продолжаю свое пешее до кухни под аккомпанемент подленького смеха Кэрри.

— Да уж, он не потерпит соперников. — Открывает передо мной раздвижные двери. — Как и ты. — Ловит мой строгий взгляд на себе. — Да знаю, он тебя не интересует, но твоя кожа не врет. Осторожней с ним, подруга!

Глава 11

Когда ты сидишь в четырех стенах в одиночестве, понятно, что заняться особо нечем. Ты пленник этого дома, помещения, как угодно. И, естественно, невольно лезешь туда, куда не нужно. Такой детский инстинкт — сунуть свой нос, главное, чтобы его не оторвала стоящая где-то поблизости мышеловка. Время на часах тикало слишком медленно, и я могла только догадываться, куда запропастились все люди, окружающие меня. Хотя они уже сделали это традицией, раз я не могла покидать дом, делали это за меня. Продукты, прогулки, дела. Черт, да это было невыносимо. Особенно тяжело в вечернее время, когда на всех каналах идут мексиканские мыльные оперы, не интересующие меня ни капельки. Смотреть на городок через окна, или сидя на балконе, в некотором роде обидно.

Я жаждала информации, огромной порции чего-то грандиозного. Но пока все крутилось вокруг расследования и моей заживающей ноги. Кэрри, Эрнесто, Саванна и Грант общались между собой, а со мной нянчились. Хотя каждый из них в курсе, что язва полностью затянется не скоро, есть неприятные моменты, но это скорей похоже на раздражающую болячку, чем на серьезную травму. Утрировать сейчас, когда все осталось позади, удобно, и я сама себе обещала больше не попадать в подобное.

Спустившись вниз, пройдя вдоль ярких стен с подсолнухами, затем плитку с морской тематикой, возвращаюсь назад и останавливаюсь около комнаты Гранта, уперев руки в бедра. Как он расценит мое любопытство, если застукает? С другой стороны, если человеку нечего прятать, то и причин психовать нет. Он поселился здесь, не я. Еще несколько веских причин, таких, как возможное «недоверие», детали расследования и женский интерес поставили точку в решении. Потоптавшись на месте, оглядываюсь по сторонам и прислушиваюсь к звукам. Все такая же мертвенная тишина, поэтому осторожно нажимаю на дверную ручку и под хруст открывающегося замка заглядываю в комнату.

Хмыкнув, раскрываю шире двери и начинаю расхаживать по его владениям, ну не самая лучшая из комнат. Эрнесто заслужил крепких объятий за свой выбор. Желтые обои, шкаф со странными изогнутыми ручками и парочка плетенных корзин, на которых лежат мелкие штуки. Подхожу ближе и беру в руки что-то из набора для слухового прибора, вставленного в черепную коробку Гранта. Все в стерильной упаковке, поэтому открывать даже не пытаюсь. Рядом лежит ручка, карандаш и блокнот. Не размышляя ни секунды, листаю страницы, заполненные непонятными закорючками. Да уж, художник из него никакой, ему бы лабиринты рисовать. Перелистываю оставшиеся белые страницы и закрываю его рисунки.

Мне становится не интересно, поэтому кладу на место блокнот, иду к его гардеробу и раскрываю шкаф, на удивление здесь не только костюмы, как в Вегасе, разнообразие и изменения на лицо. Пижамные клетчатые штаны — первое, на что я обращаю внимание. Мне кажется очень сексуальным, когда мужчина носит подобное. Ты понимаешь, что стоит оттянуть резинку, и там будет не белье, а его величество собственной персоны. Экспонат там что надо, и судя по стонам рыжей в отеле, он волшебный. Не туда меня понесло, остановившись на трусах известной фирмы, растягиваю их, засунув руки внутрь, и убираю на место. Женского белья здесь нет, значит, Саванна не встречается с ним. Закрываю зеркальный шкаф, содрогнувшись от отражения мужчины за моей спиной.

Едва приподнятая бровь, саркастическое выражение лица, и мои нервные топтания на месте. Я заламываю руки назад, дергаю резинку от своих штанов, пытаясь выкрутиться из ситуации.

— Удалось придумать стоящую причину? — Он бросает кожаный кейс на кровать, садится на нее и развязывает шнурки, стягивает большим пальцем ноги обувь. Как он может все делать с таким сексуальным подтекстом? Вот он тянет на своей шее излюбленный галстук завязанный узором Винзор, пока я, как дура, пялюсь на него. Он откашливается, я прихожу в себя и начинаю хлопать в ладоши, раскачивая по идиотски руки.

— У меня закончилось белье, — несу откровенный бред, сама не знаю зачем. Слежу за тем, как он, глядя мне в глаза, расстёгивает пуговицы рубашки одну за другой. Хлопаю ресницами, да что же, черт возьми, это за наваждение. Размазня!

— И ты решила, что у меня оказался женский комплект как раз твоего размера? — он усмехается. — Я могу тебе подыграть? Или если еще одна пуговица расстегнется, ты потеряешь сознание? Еще пара секунд, и я вытащу из своих штанов… меч… — Его голос делает невообразимые вещи с моим телом. Я масло, теплое и влажное… Погоди-ка, чего он сейчас сказал?

— Меч? — голос охрип до неприличия, отворачиваюсь спиной, стоит мужчине снять с себя брюки, и тут же натыкаюсь на зеркало и отражения Гранта в нем.

— У тебя был такой мечтательный вид, только слюни не потекли, — отвечает он, скидывая вещи на кровать, берет спортивные штаны и футболку синего цвета со стула и натягивает. Он не видит, что сейчас меня не привлекают слова, только его накаченная фигура, скрытая под слоем ткани, и рельефные мышцы спины и рук. Грант Меллон — машина, сексуальная и мощная. Все это время мужчина стоит спиной ко мне, не успеваю отвести взгляд, меня снова ловят за преступлением. Обернувшись, мужчина искренне улыбается, это кривая усмешка, светящиеся глаза, и я впадаю в транс, нет, скорей, нирвану. Черные волосы рассыпались на его макушке непокорными волнами, а густой смех сводит с ума.