Ellen Fallen – Настойчивый (страница 4)
– В ближайшее время мы выясним, каковы шансы вашей мамы. В данный момент она не будет нуждаться в вас, так как находится под нашим наблюдением. Решайте свои проблемы. И не вините себя, это все развивалось не один день. То, что она опоздала на несколько минут, ничего не решало. Тут скорее метод накопления. Только время расставит все по своим местам, мы поймем степень поражения. И главное, поймите, сахарный диабет очень коварный, ни от кого из нас не зависит исход. Все может произойти мгновенно, и чувство вины – последнее, что должно вас посещать. Всего хорошего. – Врач пожимает мою руку и уходит в глубину коридоров.
В каком-то ступоре я покидаю больницу, оставив там самую любимую женщину в мире – мою маму. Почему-то в такие моменты приходят самые светлые мысли, которые тревожат душу. Начинаешь вспоминать, как она носилась с нами, подкидывала в воздух, а мы парили, как птицы. Ведь тогда ни один из нас не думал о том, как близко подбирается к ней болезнь. Весь этот стресс, пережитый ею после смерти отца, так сильно отразился на ней. Могли ли мы сделать что-то для нее тогда? Помочь преодолеть препятствия?
Когда Хантер уехал, я попросил маму оставить работу и находиться дома. Она переживала за меня, что вымотаюсь работать на двух работах и тащить их с братом. Но у меня не было даже мысли позвонить Хантеру и попросить помощи. У него учеба, и он действительно старается, чтобы выбиться в люди. Им с Уиллоу сейчас, наверное, немного проще, ведь каждый месяц на мой счет поступают небольшие деньги, которые мы тратим на лекарство мамы и Чейза.
Видит Господь, я пытаюсь не опустить руки и дальше пробиваться в жизни. Уже некоторое время работаю на хорошей должности, и проблема денег практически исчезла. Конечно, еще нет возможности сделать ремонт во всем доме, так же как и поменять окна. Но я стремлюсь к этому. Приобрел светильники и мебель по ее вкусу. Все, как она мечтала. Отпуск у меня ушел на то, чтобы содрать напольную доску во всем доме и застелить паркетом. Это было сделано для того, чтобы Чейз, передвигаясь на ходунках, не цеплялся за половики, которые закрывали прогнившие доски. Теперь не надо переживать.
Движения, безусловно, есть, но не мгновенные. Все, о чем я мечтаю, чтобы с родными все было хорошо. Телефон звонит в заднем кармане, я вытаскиваю его и отвечаю.
– Тер, это Хейли. Как вы там? – Остановившись у скамьи, я устало сажусь.
– Ты даже не представляешь, как я рад тебя слышать, Хейлз. Скажи мне, что ты возвращаешься? – вытягиваю свободную руку перед собой и вижу, как она трясется. – Я не выгребаю. Чувствую себя полным неудачником. Мама в больнице. Забыл Чейза в ванне, он там замерз. Печенье и прочая хрень. Просто жопа какая-то.
– Ну, это действительно фигово. Она будет в порядке? По поводу Чейза, натри его мазью, которую я оставила в холодильнике. Она хорошо ему помогала расслабить мышцы, он наверняка из вредности не сказал тебе о ней. Сколько ее надо, я пришлю, только делай это каждый день. – Она вздыхает. – Я застряла здесь с этим козлом как минимум на полгода.
– Болезнь не исчезает, но она будет в порядке, ради себя. Знаю, что ты не обязана помогать. Не знаю, что между вами происходит, но он расстроен. Блин, мне не стоит лезть в ваши дела… – растираю интенсивно свои колени. – Ладно, каждый день мазь.
– Тебе бы нанять ему сиделку. То, что происходит между мной и Чейзом, тебя не касается. Просто есть вещи, которые невозможно объяснить. Давай я пришлю деньги, найди ему человека, чтобы ухаживал, пока ты на работе. Чувствительность в ногах есть и еще кое в чем, уж поверь мне на слово. Но ты не можешь забыть его в ванной, так как это затормозит процесс. Зарядка, и заставляй передвигать ногами. Все это ты не сможешь контролировать сам. Тебе нужна помощь, – убеждает меня девушка.
– Ты сегодня уже второй человек, говорящий мне о том, что я несовершенный. Не такой, каким был Хантер. – Меня немного злит их такое мнение. Я ведь выбиваюсь из сил и стараюсь.
– Тер, дело не в Хантере и не в тебе. Если сравнить ваши ситуации, то именно ты попал в тупик. Когда он заботился о вас, вы подрабатывали, мама тоже. И никто не болел, ну, по крайней мере вы не знали. Ты знаешь меня, я всегда скажу правду. У тебя разрушенный дом, больная мать и практически неходячий брат. У Хантера этого не было, именно поэтому он мог погрузиться в чувства и спокойно покинуть дом, зная, что на тебя можно положиться. Ты защитник, Тер, опора, стена, иначе не умеешь. – Я люблю эту девчонку. Вот кто бы сказал, что Хейли станет такой для меня родной. – Только не говори мне, что выходит иначе, потому что твое пессимистическое дерьмо заразно.
– Смешно, мерзавка. Так что ты там говорила? Любишь моего брата? Я так и передам. – На моем лице наконец появляется грустная улыбка, когда она начинает отрицать. – Ладно, возвращайся из своей Танзании, или где ты там. И пиши ему, иначе он скоро будет выть на луну.
– Придурок, – смеется она. – Спишемся.
Как только связь обрывается, я начинаю крутить в руках телефон, размышляя, стоит ли позвонить Хантеру? Или повременить, когда состояние мамы стабилизируется? Мой старший брат из тех людей, которые бросают все и едут туда, где человеку плохо. Но сейчас как раз начинаются экзамены, и он запросто завалит их. Тогда к чему все эти потуги? Блин, я начал размышлять как мой отец, тот тоже считал, что надо просто переждать и потом уже на свежую голову спокойно, без скачков и нервов, рассказать все как есть.
Встаю со скамьи и иду к парковке. Вот еще одна моя промашка. Я забыл о моей девушке, сидящей в машине и ожидающей меня. Карина усиленно красит губы розовой помадой, сидя за рулем. Открывая двери, я ожидаю, что она накинется на меня с обвинениями, но Карина молчит. Машина трогается, я оглядываюсь и замечаю коробку, обмотанную лентой.
– Прости, что так вышло с ярмаркой. Я помню, что у твоей подруги день рождения и ты хотела ее поздравить до мероприятия. – На самом деле нет, я не помнил, но коробка помогла.
– Да все нормально, оказывается, ей нельзя принимать подарки и устраивать праздники. Мы немного повздорили на этом фоне. – Карина надевает солнечные очки и уверенно ведет машину.
– Нельзя? Или она не хочет? – неуверенно спрашиваю ее.
– Она ходит в церковь свидетелей Иеговы. Им нельзя отмечать праздники, их нельзя поздравлять. Это вроде самообожествления. Когда я предложила хотя бы поехать на ярмарку с нами, она сказала, что это
– То есть она самоудовлетворяться тоже не может? – получаю толчок в плечо и смеюсь. – Ну, это похоже на секту.
– Серьезную причем. Там такой свод правил, что если, не дай бог, ты заболеешь и тебе понадобится серьезная помощь, духовной блуд – это ерунда. – Я снова оглядываюсь на подарок.
– И что там? Надеюсь, не щенок, он уже давно мог задохнуться, – перегибаюсь и тяну коробку на себя. – Ох, да она тяжелая.
– Тер, это массажер. – Я приподнимаю брови. – Не смей этого говорить.
– Для девчачьих игр? Не тяжеловат? – приподнимаю крышку, и у меня мгновенно проносится мысль в голове. – Гантели? Карина, это не массажер. А ты их теперь назад в магазин сдать можешь?
– Нет, конечно, кто их примет? Ну, даже гантели, все равно ведь массажируют мышцы рук. – Я ненавижу, когда она так жестко тупит, хочется настучать ей по лбу толковым словарем, а в данном случае еще и «массажером». – Да отдала всего двадцатку, не страшно. Выкину.
– Я куплю, – достаю из портмоне деньги и кладу на консоль, девушка хмыкает и пожимает плечами.
– Ну ладно, как хочешь. – Мы подъезжаем к дому, и я напрягаюсь, ожидая всего чего угодно. Разрушенной крыши, потекших труб и вздувшихся полов. Но никаких признаков не вижу, разве только одинокую темную макушку в саду.
– Ладно, спасибо, что подвезла. – Она непонимающе уставилась на меня. – Я нужен брату, извини. Давай в другой раз?
Девушка явно недовольна такой перспективой, но и я ничего особенного не обещал. Мы с ней вместе всего ничего.
Хватаю коробку с гантелями и иду по тропинке, ведущей в самое любимое наше место с детства. Инвалидная коляска, в которой сидит Чейз спиной ко мне, и радуга в небе, та, которую делает преломление света от полива пионов моей мамы.
– Эй, ты как? Ты не виноват! – Ярко-голубые глаза брата внимательно смотрят на меня, покрасневшие губы и опухший нос выдают его с потрохами. – Мама будет в порядке. Ты прости меня.
Сажусь рядом с ним и смотрю, как опрыскиватели разбрасывают маленькие фонтаны капель.
– Я не хочу доставлять вам проблемы. Но чувствую себя ничтожеством, неспособным позаботиться о себе, не то что о вас. – Я обнимаю его так крепко, что слышу, как трещат его кости, хлопаю по спине.
– Ты самый лучший и обязан знать об этом, даже когда мне кажется, что все вокруг против меня, я думаю о том, что у меня есть ты и Хант. – Брат обнимает меня в ответ, и я делаю глубокий вдох. Скорее бы уже все встало на свои места.
Глава 3
Винни
Шумная компания моей знакомой Рене шатается по комнатам ее дома и намеренно разрушает все, что приобрели ее родители. Я сижу в одном из кресел, пока ребята, собравшиеся около окна по кругу, передают косяк. Сладковатый дым дурманит разум, ужасное решение, о котором они завтра пожалеют. Не лучшее сочетание алкоголя и травки, им кажется, что у них есть дополнительные легкие и мозги. Сидят себе, никакого напряжения, будто они не видят друг друга. Парень подносит мне открытую бутылку пива, позабыв о брезгливости, я приближаю к губам, делаю жадный глоток. Трудно сосредоточиться, когда ты сидишь в сером тумане. Как Алиса в Стране чудес, я плыву по облакам, пока рядом со мной не оказывается толстая гусеница.