Ellen Fallen – Мятежные сердца (страница 25)

Встаю с кресла с такой силой, что оно переворачивается за моей спиной, делаю шаг к ней, наклоняюсь так низко, с угрозой для её жизни. Вижу сомнения на её лице и испуг. Она думала, что играть со мной и высказывать все это сойдёт ей с рук. Скидываю на пол все документы, которые лежат аккуратными пачками.

– Я сделаю это, но только для неё, а не потому, что вы сейчас сидите передо мной со всем этим дерьмом, которое вы накопали. Вам все понятно? Флешка имеет свойства быть орудием убийства, вы же смотрите все эти новостные каналы? Судьба такая сука, иногда не знаешь, что будет завтра. Вас это тоже касается, – разворачиваюсь и выхожу за дверь.

В своём кабинете даю себе волю – рычу как раненый зверь, швыряю в коробку всю эту канцелярскую чушь. Чего я добьюсь, если сяду в тюрьму, ради своего удовольствия? Что, если так и есть, и я тяну на дно Даниель вместе с собой? Я ведь изначально понимал, что ничего не выйдет. Но это понимание никак не влияет на мои чувства. Оставаться снова в стороне, сделать птичке больно, чтобы оградить от себя. Душить свои чувства на корню, срубать эти ростки ещё во время их зарождения.

С коробкой в руках выхожу на улицу, швыряю все это в ближайшую урну. Все рассыпается по полу, пинаю ручки дальше, оглядываюсь и вижу, как эта сука стоит около окна с довольной улыбкой. Учтиво кивает мне, пока я сплёвываю в сторону на её внимание. Пусть упивается своей победой. Пока я приму единственно верное решение. Убью себя этим поступком. Сделаю больно не только себе. Уехать и забыть будет самым лёгким решением. Доезжаю до дома за считанные минуты.

– Джена! – ору я не своим голосом, как только дверь с грохотом захлопывается. – Собирай свои ёб*ные шмотки, ты больше не живёшь здесь.

Громко топаю по лестнице, поднимаясь в её комнату, на ходу развязываю галстук, швыряю его на пол. Разрываю рубашку на своей груди и иду по маленьким пуговицам, растаптываю их, как и свои чувства.

– Ты слышишь меня, старая мразь? Собирай свои вещи и у*бывай к чёртовой матери, – кулаком долблю по двери. Она закрылась на замок. Пинком выбиваю дверь из косяка. Вижу её спокойно лежащую и даже не отреагировавшую на меня.

Её глаза открыты, она лежит, не двигаясь, словно застыла. Швыряю стул, стоящий на моем пути, в телевизор, он начинает искрить, и происходит вспышка. На разбитом стекле мозаика показывает только маленькую сеточку черного экрана. Подхожу ближе к ней и хватаю за ледяную руку. Бл*дь, даже эта сука умерла как человек, с пультом в руке, созерцая свои сериалы. В то время как я остался затравленным животным в клетке. Из меня вырывается истерический смех. Какого х*я я думал, что все будет так легко? Теперь я как кит, выброшенный на берег, не могу вернуться назад. Все родственники передохли как мухи.

На полу стоит открытая бутылка, наполовину заполненная виски. Опрокидываю её в себя, несколькими обжигающими глотками выпиваю залпом. Кидаю бутылку через всю комнату, она разбивается на тысячу осколков.

– Марта! – кричу я, – тащи сюда ещё бутылку виски. Будем отмечать мою очередную свободу от всех.

В дверь с нескрываемым волнением забегает домработница, в её руках как я и требовал бутылка. Она подаёт её мне, в то время как я облокачиваюсь удобней на кровать с моей мёртвой бабкой.

– Давай, пей со мной! Устроим долбанный праздник родства душ, пышные похороны моего прошлого. А потом я разберусь со своими делами.

Открываю новую бутылку и делаю жадные обжигающие возлияния в себя. На голодный желудок это не самое лучшее. Но мне сейчас уже нечего терять.

– Знаешь, – говорю я скорей самому себе, чем мёртвой бабке или потерянной Марте, – я ведь хотел сделать доброе дело. Отправить её на лечение. Возможно, хотел избавить себя от всего этого дерьма, которое влачится за мной с самого рождения. Ведь не от хорошей жизни она, – я показываю рукой с зажатой бутылкой в сторону мёртвой, – стала пить. Может она и не была идеальной, как и я. Но сука старалась лишний раз не мешать меня с дерьмом. Я все ещё помню, как она следила за каждым моим движением и обрабатывала мои болячки антисептиком. Мои синяки заживали, как и ссадины, пока она была вменяема. А потом все покатилось в тартарары. Ты знаешь, что я убил моего ублюдка-отца? Толкнул его в момент, когда он замахнулся на меня в очередной раз. Сколько раз он избивал меня, сколько синяков сошло с моего тела, прежде чем я ему ответил.

Мои плечи трясутся, я ломаюсь на глазах – истерический смех сквозь зарождающиеся слезы слабака, сломленного этой, ёб*ной жизнью.

– Все это время я делал все для матери, потому что знаю, что убил его. Он тварь, умер в тот день, как Рейчел, как моя мать, как бабка. Все они испоганили мою жизнью. И вот теперь, когда я, казалось бы, мог бы жить как человек, забыть все… Работать на любимой работе, любить свою птичку, появляется её сука-мать. Которая все знает. И я могу закончить свою жизнь в камере моей матери. Как я должен отпустить её?! – мой голос срывается на крик. Марта закрывает уши руками, пока я встаю и разношу комнату с мёртвым телом. Все это ни х*ра не значит для меня, не несёт никаких воспоминаний, только страдания и боль. Допиваю почти до конца и вручаю Марте.

– Пей! Ты должна отдать дань этой женщине, проститься с ней. Я должен сделать ещё кое-что, – шатающейся походкой я направляюсь к своему автомобилю. Вчера, после нашего свидания и долгих поцелуев, Даниель снова оставила свою бейсболку в моей машине. В моём пьяном мозгу, вопреки всякой логике, созрел план, который раз и навсегда поставит точку в этой истории. И этот конец не будет счастливым. Не с первого раза удаётся схватить бейсболку с заднего сидения, со всей дури захлопываю дверь машины и, шатаясь, иду к дому птички, находящемуся по соседству. Оглядываю, как бы со стороны, свой дом. Продать бы все к чертям собачьим или сжечь.

Не знаю, как мне удаётся нормально дойти до дома Даниель, на подъездной дорожке едва не налетаю с размаха на огромный вазон. С трудом удаётся сохранить равновесие. Он тоже покачивается, но становится на место. Наклоняюсь, криво поправляю имущество семьи Лилтон, не дай Бог разрушить что-либо, посадят как щенка за решётку. Смеюсь своим мыслям. А какого я думал, что у меня получится лапать сокровище, которое выбегает прямо сейчас ко мне.

– Оу, стой, стой, – меня шатает из стороны в сторону. – Держи своё имущество при себе. А то моя подружка чуть не убила меня, когда нашла твою бейсболку в машине, – она застывает на месте, хмурится, осматривает мой голый торс. – А, пфф… забыл сказать, ты мне нах*й не нужна. Я просто тупо хотел тебя трахнуть. Но как-то твоё тело не произвело на меня должный эффект, извини. Думаю, ты не дотягиваешь, – швыряю ей в лицо бейсболку. – Ой, вот только давай без слез.

Разворачиваюсь и иду обратно к своему дому, туда, где бросил свою тачку, оставляя молчаливую птичку стоящей с полными глазами слез. Я не смог бы выдержать её слов и эмоций. Я сбегаю как побитый пёс, поджав хвост.

Сажусь в машину, не с первого раза удаётся попасть ключом в зажигание, завожу и с открытой дверью выезжаю на дорогу. На ходу захлопываю её, ору во все горло, сидя в салоне. Разбиться было бы самым лучшим для меня сейчас, поэтому давлю ногой в пол, но моя удача сегодня не со мной.

Глава 18

Хоук

– Хватит приходить в мой дом, будто ты здесь живёшь, – отталкиваю Энж со своего пути. Наши животные сношения перешли, кажется, на другой уровень. По её мнению, она делит со мной дом, на уровне хозяйки. – Убери это с пола, – отпинываю её пилочку под диван.

– Какого хрена ты сделал, Карпентер?! – на коленях она ползёт, чтобы вернуть свою вещицу. – Ты сам сказал, что пока я не найду квартиру, могу находиться здесь. И мне кажется, я тебе с лихвой оплатила. Моя задница до сих пор болит.

Обхватываю её подбородок, сильно сжимаю пальцами и тяну вверх. Вызов в её глазах, то, как она, словно кошка, выгибается мне навстречу, раздражает.

– Я тебе уже говорил, ты меня не интересуешь, – отталкиваю её от себя. – Кроме того, ты мне обещала встречу с Даниель. Где она?

Она смеётся мне в лицо, встаёт и обнимает меня за талию.

– Твой нос уже зажил для новой порции? Мне кажется, его было бы неплохо ударить, с другой стороны, для того чтобы исправить небольшое искривление, – хватаю её за волосы и удерживаю голову. – Не нравится правда? Он убьёт тебя однажды, ты не успеешь втянуть дорожку и умереть смертью достойной наркомана – с вываленным языком и пеной у рта, – она закатывает глаза и показывает, по её мнению, моё лицо во время смерти.

– Ты бредишь, я не нюхал уже несколько недель, потому что ты задолбала мой мозг своим телом и сексом. Я вымотан. Просто живи спокойно, иначе такое лицо будет у тебя от удавки на твоей тоненькой шее, – отвечаю ей.

Она снова смеётся, и её губы впиваются в меня. То, как она искусно владеет своим телом и моим, как двигает языком в моем рту, заставляет кровь двигаться невыносимо быстро, пульсировать в висках. Она не даёт мне возможности быть одному, постоянно трётся здесь.

– Ну, я бы не стала после такой ломки принимать больше. Видишь Хоук, у тебя есть сила воли и без медикаментов. И я готова помочь тебе с этим, – её рука ползёт ко мне в спортивные штаны и сжимает мой эрегированный член.