Ellen Fallen – Мятежные сердца (страница 24)

Чувствую перемену в его настроении, он наблюдает за кем-то и его руки сжимаются в кулаки. Рывком поднимает меня на ноги и прижимает ткань с вырезом на груди к телу. Непонимающе оглядываюсь и никого не вижу.

– Что ты делаешь? – тихо спрашиваю его. – Мы едем кататься? И прости, я умею. Не стану скрывать, что от того, чтобы ты лишний раз меня потрогал, все равно не откажусь.

Внимание Райдера полностью сосредотачивается на мне, он хватает меня в свои медвежьи объятия и целует так, что из меня выбивает дух. Его пальцы сжимают мою попку, он приподнимает меня на руках, по-собственнически просовывает язык в мой рот и терзает губы. Этот поцелуй, как обещание секса, желание заклеймить, показать, что я его, неоспоримое преимущество, которое он только что получил. Мне не хватает дыхания. Когда он отрывается от меня, я жадно хватаю воздух.

– Будут знать, что ты моя, – опускает меня и берет за руку. Одновременно мы отталкиваемся и катимся по дорожке. – Я только что потрогал тебя за попку, и ты даже не кричала помогите. Это ли не согласие на наше навсегда?

Он насмешливо приподнимает брови, как будто предлагает оспорить этот факт. Я же не отрицаю очевидного – раз он считает меня своей, то меня это только приводит в восторг.

– Я тоже могу сделать вот так, – просовываю ладонь в задний карман его джинсов и сжимаю его упругую задницу. Его тело напрягается, на скулах выступает лихорадочный румянец. – Как тебе такой вариант навсегда?

Глава 17

Райдер

Поправляю на себе пиджак и затягиваю ремень на брюках. После всех этих дней, проведённых в свободной одежде, чувствую себя пугалом. Приглаживаю волосы на голове, работа в офисе обязывает – строгий фейс-контроль. Проходя мимо комнаты моей бабки с утра, я отчётливо слышал её хрипы. Иногда я начинаю жалеть её, ведь старость, пусть и такой, как она, не должна сопровождаться болями после пьянки. Может, однажды я перешагну через себя и положу её в больницу, и пусть это будут её последние дни. Но она точно умрёт трезвой.

Открываю дверь офиса, гул голосов адвокатов, шелест бумаги и щёлканье длинных ногтей по клавиатуре. Какофония звуков, сопровождаемых активной работой. Я уже забыл, как это.

Мои мысли захвачены в нежные пальчики Даниель. Чего мне стоило удержаться, чтобы не заняться с ней любовью в её комнате. Один Бог знает, как мне было тяжело. Видеть её стоящую передо мной полностью обнажённой, такой тихой и спокойной. В момент, когда я рассматривал её белье и сочинял на ходу, как будет выглядеть наше свидание, к такому не был готов. Руки сами тянулись раскрыть то, что не видел никто до меня, не прикасался. Я хотел всего и сразу.

Ослабляю галстук на своей шее, он словно удавка душит меня. Расстёгиваю пару пуговиц на рубашке, я включаю монитор на моем компьютере. Почта сыпется, но я никак не могу сосредоточиться на работе. Как будто меня изменили с того момента, как я её встретил. Забил на все происходящее. Её губы так сладко прилипли ко мне, я готов воспроизводить ту картину с обнажением снова и снова, для того чтобы извести себя. Для неё это было не просто раздеванием, все намного глубже. Я видел в её глазах осознание того, что она делает это для меня, это был высший знак её доверия. Стеснение ушло на второй план, убийственно медленно её рука, словно лаская, прошлась по груди, и я готов был кончить просто от этого наблюдения за ней.

В машине я был взбешён, разбит от гнева. Я мог сделать все что угодно, но уединение с ней, такой открытой передо мной, совсем иной случай. Я боялся дотронуться до неё только потому, что она могла исчезнуть из вида, раствориться. Может это манипуляции моего сознания? А я давно лежу в дурке, в соседней палате с моей бабкой и матерью? И все что происходило вчера – игра разума?

Открываю мобильный и набираю сообщение Даниель. Я хочу услышать её голос, увидеть пару строк для того, чтобы перестать сомневаться.

– Мистер Хейс, – мгновенно выпрямляюсь на своём кресле. – Эленор ждёт вас в своём кабинете. Немедленно.

Поднимаюсь с кресла, застёгиваю пуговицы на рубашке и затягиваю удавку. Мать Даниель только на первый взгляд хрупкая блондинка с идеальной причёской. Характер этой женщины, как и действия непредсказуемы. Мы с ней особо не сталкивались, но я знаю, что говорят о ней другие. Делать выводы только по трёпу окружающих не в моем стиле. Более того мне откровенно плевать, я не с мамой Даниель собираюсь жить. Все будет зависеть от птички. Как она того пожелает.

Подхожу к двери кабинета, после лёгкого стука, оповещающего о моём визите, открываю дверь и захожу внутрь. Женщина низко склонилась над бумагами, кажется, она пытается вытащить скрепку.

– Черте что, сколько раз повторять, не скреплять страницы до того, как я проверю, – она выныривает из горы бумаг, сложенных стопками на её столе. – Мистер Хейс, рада вас приветствовать.

Её выражение лица меняется, взгляд становится холодным, я знаю, что именно она видит перед собой. Жалкое существо, не человека. В этот раз она уже не улыбается мне, отстранённость и даже брезгливость, то, как она кривит свои губы. Уверен, она видела нас вчера после того, как я привёз Даниель домой. Мы ещё долго сидели в машине и целовались. Ну, хорошо, послушаем, что она хочет мне высказать.

– Мистер, – она выставляет свою челюсть вперёд, будто ей неприятно произносить мою фамилию. – Вы очень многое пропустили за это время. Ваша работа оставляет желать лучшего.

Отворачиваю голову к окну, закусываю губы и прищуриваюсь. Я это чувствую, сейчас она будет бить по больному. Кривлюсь, когда слышу её свистящее змеиное дыхание.

– Вы должны понимать, что никто не станет работать с уголовником, – отчеканивает каждое слово.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – я упрямо стою на своём, её уничтожающий взгляд прожигает меня.

– Перестань корчить комедию. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Ты был практически единственным подозреваемым в смерти девушки. Твоя мать мошенница. Когда я подобрала тебя… – она замолкает, будто сказала не совсем унизительное слово, вернее, не достаточно унизительное для меня. – Если бы не письма из университета, самое большее на что ты мог бы рассчитывать – это развозить товар матери.

Я резко оборачиваюсь, что она только что сказала?

– Я очень бережно отношусь к своему окружению, у каждого из нас есть своё прошлое. В данный момент я не собираюсь приплетать это к и без того шаткой ситуации. Есть такая штука как камеры наблюдения, о которых ты, видимо, напрочь забыл, – она постукивает ручкой по столу. – В общем, не суть. Это лично для моего пользования, ни для кого другого. Можно, конечно, посадить тебя, тем более последнее время преступность в нашем городе просто пульсирует как гнойник. Райдер…

Надо же быть таким дебилом и думать о том, что все будет шоколадно? Как одна единственная сука обезопасила себя так, что теперь я в полной жопе.

– Я, конечно, благодарна тебе, что ты не впутал Даниель в то дело. Но детектив передал мне о том, что моя дочь тоже могла пройти как свидетель. А это дополнительный стресс для неё и меня. Поэтому спасибо. После этого момента я начала копать на тебя, пришлось потрудиться и узнать то немногое, что ты успел сделать за свои 25. И знаешь, я готова закрыть глаза. Конечно, ты лишаешься стажировки, безусловно, я не могу держать здесь единицу с прошлым преступника, пусть и по принуждению. Но в благодарность… – она переплетает перед собой пальцы, показывая мне ухоженные руки. Глаза хищно блестят, эта женщина – сущее зло, когда ей это удобно.

– Давайте ближе к делу. Что вы хотите? – конечно, я не дурак и уже заранее знаю то, что она сейчас скажет.

– А все просто, Райдер, – улыбается она.

– Мистер Хейс, пожалуйста, – проговариваю сквозь зубы. – Давайте уважать друг друга.

Она громко усмехается, но принимает правила моей игры.

– Хорошо, Мистер Райдер Хейс. С этого дня по своему желанию вы уходите из моей фирмы, дабы не марать своей репутацией моё детище. А в благодарность за то, что вы не впутали мою пустоголовую дочь в дело об убийстве, я сделаю так, что вся информация по вашей бурной жизнедеятельности никогда не попадёт в руки окружного прокурора, то есть меня. Как вам такое предложение? – она откровенно покупает меня, делает так, чтобы я сделал выбор. Эмоции полностью отключены на её лице, даже если она волнуется, я никогда об этом не узнаю, слишком привыкла маскироваться.

– Она не пустоголовая. И то, что вы сейчас пытаетесь меня запугать, не делает из вас третейского судью, я могу оспорить все, о чём вы говорите, – крепче сжимаю подлокотники, я готов вырвать их и забить ими суку. Растоптать её уверенность.

– Тогда взгляните на это, – она швыряет передо мной фотографии, – по-вашему, кто там?

Одна из фотографий долетает до меня, напоминая о последнем дне, когда я вышел из машины и говорил с одним из сыночков мафиози.

– Да, вы не прикасались к товару, я вижу скачок ваших мыслей. «Перевозчик», так, по-моему, это называется. Но если копнуть поглубже, вы же не станете меня уверять, что не виновны ни в чём? – она замолкает, пока я впитываю информацию. В голове такой шум, что сейчас я больше похож на взбешённое животное, готовое кинуться на неё в любой момент. Придушить суку, сидящую передо мной, собственными руками. – В общем, вы просто прекращаете все отношения с моей дочерью. А я делаю свою грязную работу, судя по счетам, вы не нуждаетесь в деньгах. Как и Карпентер, на которого бесполезно вешать что-либо. Его папаша выкупит сволочь, которую он же и породил. Все мы это знаем. А кто встанет на вашу сторону? Даниель? Я вас умоляю, она подожмёт хвост и сбежит при первой же возможности, как только узнает все это.