Элла Яковец – Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд (страница 5)
Очень странно.
В ткани угадывалось плетение, то есть, она была вроде как из отдельных ниток. Но детали кроя переходили одна в другую как будто… Как бесшовное белье, только платье. Но это было бы понятно, если бы оно было простым “чулком”.
Я вывернула его обратно, встряхнула, держа за плечи, рассмотрела ещё раз. Восхищенно выдохнула. Роскошное, конечно! Я бы и примерила, но разметчик, пожалуй что, будет маловат…
Хотя, стоп! У меня же теперь другое тело. В полный рост я себя пока что не видела, но по косвенным признакам Клеопатра здорово изящнее Маргариты. Так что…
Я аккуратно, будто боясь помять, положила платье на ближайший ящик.
“Ха-ха, – проснулся внутренний голос. – Оно только что хрен знает сколько времени валялось комком в куче других шмоток, а помнется, конечно же, из-за того, что ты его положила неправильно!”
Спорить сама с собой я не стала. Стянула через голову зелёное рванье, в которое была одета и быстро протянула руку за красным платьем. Рефлекторно хотелось немедленно прикрыть наготу. Торопливо так, даже плечи скукожились.
Я заставила себя замереть. Выпрямила спину.
Если Горбун за мной наблюдает, то пусть уж видит меня гордой и полной достоинства, а не стыдливо прячущейся за чужими тряпками.
Я снова взялась за волшебно-прекрасное платье без швов и набросила на себя. Запутавшись на несколько секунда в длинном шелестящем подоле, просунула руки в рукава, потянула вниз корсаж.
“Зеркало, мне нужно зеркало!” – немедленно подумала я, как только поняла, что изящное и невероятно красивое красное платье пришлось мне идеально впору.
Невероятно!
Почему-то именно факт того, что я теперь такая тоненькая, какой никогда в жизни не была даже в юные годы, вызывал во мне больше всего эмоций.
Подумаешь, переместилась в какую-то другую реальность. Где есть какой-то князь, где интеллигентная версия Кхала Дрого отзывается на “шерифа”, а старые вещи шепчутся, когда на них никто не смотрит.
Возможно, тут есть магия? Ну и что, подумаешь!
А вот тот факт, что талию свою я теперь могу обхватить пальцами – это настоящее чудо!
Вообще-то я не то, чтобы когда-то стремилась стать красоткой модельного вида. Нет, конечно же, я нет-нет да и вздыхала об этом. По молодости даже на разные диеты садилась и абонементы в тренажёрные залы покупала. Но на пятом десятке я перестала себя обманывать, признала, что все эти стремления к худобе в моей голове появились не без профессиональных стараний маркетологов, торгующих “красотой”, вывесила все “за” и “против” и пришла к выводу, что душевной покой и вкусная еда мне гораздо важнее, чем недостижимый при моем типе фигуры модельный идеал. И успокоилась.
И вот сейчас, изгибаясь в разные стороны, чтобы разглядеть себя с разных ракурсов, я отчетливо поняла, что мне немедленно нужно зеркало.
Фиг знает, вдруг это чудесное перемещение в иной мир закончится, не успев начаться, в я так и не увижу, как я выгляжу со стороны, когда худая. И с сиськами как минимум четвертого размера.
Я покружилась. Мерцающий подол платья взметнулся вокруг ног, шелестя и поблескивая.
Мне немедленно нужно зеркало!
И я снова направилась обходить лабиринт ящиков, стеллажей, шкафов и коробок. В прошлый раз мне на глаза ни одного зеркала не попалось, но я смотрела невнимательно. Просто обежала помещение по-быстрому.
А сейчас я обходила все вдумчиво. Заглядывая в каждый шкаф.
Ещё одну дверь я нашла не с первого раза. Она была замаскирована тканевой ширмой, вот я сначала и не обратила внимания.
Отодвинув лёгкую деревянную раму, обтянутую пёстрой тканью в сторону, я обнаружила простую деревянную дверь с простой круглой ручкой. Я легонько ее толкнул и сразу отскочила, потому что та неожиданно легко распахнулась. Даже петли не скрипнули.
– Кто здесь?! – вскрикнула я, обращаясь к силуэту за дверью.
И тут же расхохоталась от облегчения.
Это же я! В огромном зеркале во всю заднюю стену небольшой комнатки.
Точнее, ванной…
Или туалета…
Или…
Так, понятно, что это помещение имеет самое прямое отношение к гигиене.
У задней стены, той, что без окон, стоял предмет, который я схожу идентифицировала как ванну. Хотя больше всего это было похоже на таз-переросток золотистого металла. В подобном моя бабуля варенье варила. Только этот был великанских размеров. Если я в него заберусь, то, пожалуй что, могу вытянуться в полный рост, не сгибая коленок.
Я мысленно представила хмурых дворовых мужиков с ведрами, которые наполняют это циклопические сооружение…
Вот только что это за странная конструкция сбоку? Это похоже на грубую фигурку человека, слепленного ребенком из бурого пластилина. Большая круглая голова, с глазами из зелёных бутылочных стекляшек, руки, прижатые к массивному корпусу… только ладони нависают над “тазиком”. Как будто это краны.
Я подошла поближе, чтобы рассмотреть конструкцию, и тут же вздрогнула, заметив движение у правой стены.
– Кто здесь?! – взвизгнула я. И тут же с облегчением рассмеялась.
Это я здесь.
Сама же сначала искала зеркало, теперь сама испугалась!
“Трусиха!” – заклеймил меня тут же внутренний голос.
“Так, стоп!” – Я замерла, прикрыв глаза, и сосчитала до пяти шепотом.
Вообще-то я неплохо держусь! Ну, для человека, который пару часов назад мыл посуду со своего пятидесятилетнего юбилея, а потом вдруг обнаружил себя, завернутой в ковер в телеге шерифа, от одного взгляда на которого у меня сладко теплеет внутри и бабочки щекочут внутренности, как никогда не щекотали.
А потом я ещё и узнала, что оказывается, я беглая рабыня.
А мой хозяин или псевдохозяин – какой-то мутный тип горбатой наружности.
И я, между прочим, довольно уверенно в этой ситуации держалась!
“Молодец, Клепа! – ехидно проговорил внутренний голос. – Возьми с полки пирожок!”
Я вздохнула.
Да-да, я слышала, что себя надо любить, а ругать не надо. Про бережность и прочие бла-бла-бла. И даже кое-что кажется мне правильным.
Но с вот этим вот мысленным кривлякой так ничего и не смогла поделать.
Да и не смогу уже, наверное.
В общем, махнула рукой и бесстрашно шагнула к зеркалу.
Несколько секунд мы с отражением смотрели друг на друга.
Потом мои пальцы, придерживающие подол невероятного платья, невольно разжались, и ворох красной с блестками ткани, шурша, заструился по ногам.
Из-за серебристого стекла на меня смотрела девушка лет восемнадцати-двадцати, с растрёпанной русой косой в руку толщиной и такой ладной и изящной фигуркой, что я сама себе обзавидовалась.
– В чем это я измазалась, интересно? – пробормотал я, делая ещё шаг вперёд.
И в этот момент за моей спиной раздался сначала скрежет, а потом жуткий звук, похожий на хохот.
Говорящая стиральная машинка?
Я отпрыгнула в угол, подхватив первое, что попалось под руку. И развернулась, готовая защищаться.
Надо же, даже не ожидала, что так могу!
“Прямо тигрица! – вякнул внутренний голос. – Ррррр! Много ты навоюешь с этой штукой?”
“Пипидастр, – всплыло откуда-то из памяти слово. – эта дурацкая метёлка для смахивания пыли из фильмов для взрослых про секси-горничных называется пипидастр.
И вся эта околесица в голове настолько выбила меня из колеи, что я даже забыла, что вообще-то надо испугаться
Потому что таз ожил.
Точнее, не сам таз, а вот эта самая фигура.
Глаза из бутылочного стекла засветились ярко-зеленым, на нижней половине “пластилинового” лица распахнулся и сейчас привился в жуткой ухмылке беззубый рот.