Элла Яковец – Спрячь меня в шкафу! (страница 17)

– Но ведь… эти вряд ли забудут… – Квентин опасливо поежился.

– Эти, как ты их называешь, давно уже привычное зло, – вздохнула я. – Но нападать при свидетелях не станут, так что… ну, ты понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Квентин. Понимающе вздохнул. Его внешний вид как бы намекает, что сам он никогда альфачом не был. Значит умеет быстро бегать и хорошо прятаться. – Ты ко мне шла? Или у тебя свидание?

– А, точно! – с облегчением вспомнила я про дело, из-за которого я и явилась в мужское общежитие. – Только у тебя нет случайно запасной рубашки? А то моя… Ну, ты видишь…

– Да, сейчас! – с готовностью засуетился Квентин и полез в шкаф. Ему явно было неудобно смотреть на меня в таком виде. А я улыбнулась. Как-то так хорошо стало. У меня отличный брат. Как я вообще могла тогда его не узнать? Где вообще была моя голова?!

Я фыркнула и напомнила себе, где.

И тут же снова попыталась выпинать из головы моментально всплывший там образ рыжего старосты акул.

Нет-нет-нет, Блейз Хантер, я не буду все время про тебя думать!

Не дождешься!

– Что ты говоришь? – высунулся из шкафа Квентин.

– Ой, я вслух сказала? – смутилась я. – Не бери в голову. Я на самом деле к тебе по делу. Помнишь, ты просил меня познакомить тебя поближе с моими гадючками-подружками?

– Ну, – кивнул Квентин.

– Я все придумала! – заявила я, поднявшись наконец с пола. – Слушай, какой у меня план!

Глава 23

Вильгельмина крепилась целых, наверное, минуты две. Ровно до момента, пока Мика не распахнула свою объемную сумку и не принялась выставлять на стол цветные бутылочки и флакончики.

– Мне срочно нужно… в библиотеку, – сдавленно сказала сестра, вскочила и торопливо выбежала из комнаты. Хлопнув дверью.

Мы все четверо переглянулись и расхохотались.

Ну да, “Зельевая карусель” в прошлый раз для нее не задалась. Моя чопорная сестрица попыталась всем показать, что она крутая. И смело глотнула Смех Бездны, который сварила Аша. И то ли у сестры была реакция неадекватная, то ли Аша накосячила. В общем, после того, как она четыре часа подряд пыталась расставить по ровной линии кадки с цветами в главном холле, а потом еще и объясняться с Вильерсом, которого она обругала, когда он попытался вмешаться…

– Дори, почему ты вообще живешь со своей занудой-сестрой? – проводив ее взглядом, спросила Флора. – Ты же не обязана! Что тебе мешает подать комендантше прошение?

– Ой, отстань! – я скривилась. На самом деле, я пыталась однажды. И комендантша даже была не против все устроить в обмен на коробку конфет и пару бутылочек винишка. Но Вильгельмина пригрозила, что если я так сделаю, то она сделает все, чтобы родители меня забрали после четвертого курса. И я останусь недоучкой-неумехой, без специализации, практики и профессии. И меня навсегда сошлют на ранчо, коровам хвосты крутить телекинезом. Там я выйду замуж за толстого рэднека. И сама стану толстой рэднэчкой с выводком толстых детишек.

Если подумать мозгом сейчас, то все это была ерунда, конечно. Никто меня отсюда не заберет, я совершеннолетняя. И вовсе я не такая бесталанная, как она мне сказала, меня даже декан пригласил на индивидуальный урок.

Все вот это, что мне тогда Вильгельмина наговорила, можно было смело забыть. Просто на первом курсе я была девочкой впечатлительной. И образ толстяка, волокущего меня за волосы в спальню, чтобы делать там очередного толстого ребенка, здорово задел за живое. До сих пор его вспоминаю каждый раз, когда мне хочется прогулять какое-нибудь занятие…

– Ой, что сейчас покажу! – Мика грохнула на стол магическую горелку, щелкнула пальцами, вызывая язычки голубоватого пламени. И водрузила на нее уже изрядно заслуженный котелок. На боку осталась боевая вмятина после того памятного урока, когда его содержимое рвануло, обдав всех вокруг паром с ароматом темного пива. А сам котел подбросило до потолка с такой силой, что он помялся. Для занятий Мика купила новый, а этот мы теперь используем “для домашних нужд”.

– Короче, я тут ходила в библиотеку… – начала Мика, выливая в котел сначала содержимое одного флакончика – белое непрозрачное. А потом двух сразу, поменьше. Один синий, другой желтоватый.

– В библиотееееку? – хором протянули Аша и Флора. Переглянулись и заржали.

– Ой, и нечего ржать, – сморщила нос Мика, с трудом вытаскивая крышечку из еще одного флакона. С густой темно-фиолетовой жидкостью. Перевернула его над котелком. В закипающее зелье упало одна, две, три капли. И четвертую Мика не успела остановить. – В общем, там была декан Лурье и профессор Мастерс. И они меня сначала не заметили…

– Ой, только не говори, что “медведица” спит с Мастерсом! – Аша всплеснула руками, чуть не опрокинув котел Мики. – Он же старый! А Лурье…

– Вообще я не сказала, что она спит с ним, – Мика сосредоточенно мешала зелье тонкой палочкой. – Я сказала, что только слышала их разговор…

– Лурье говорила про эту аспирантку, Бельфлер? – спросила Флора.

– Ты тоже слышала? – проговорила Мика, не отрывая взгляд от зелья.

– Неа, я слышала, как она с нашим и акульими деканами ругалась возле кабинета ректора, – Флора пожала плечами. – По-моему, ей просто не нравится, что у нас все парни пускают слюни на сиськи этой Бельфлер. Вот она и бесится.

– А по-моему… – Аша набрала в грудь воздуха, чтобы тоже высказать свое ценное мнение, но тут Мика щелкнула пальцами и горелка погасла.

– Готово! – заявила она. – Кто первый попробует?

– А что это? – Аша заглянула в котелок. – Странно выглядит, это точно можно пить?

– Будет прикольно, правда-правда! – заверила Мика, а в глазах ее заплясали хитрые искорки. – Ну не ссыте, это не слабительное!

– Как называется? – подозрительно прищурилась Аша.

– Не скажу, – Мика показала Аше язык. – Только когда попробуете!

И мы все молча и выжидающе уставились друг на дружку.

– Давайте я! – смело предложила я. Но подумала: “Блин, да где уже этот Квентин?!”

Мика ловко сняла котел с огня и вылила зелье в хрустальный кубок.

Протянула мне.

Я осторожно взяла. Понюхала.

Пахла эта жидкость довольно приятно. Мятой и лавандой.

Но это еще не значило, что никакого подвоха в этом зелье нет.

Я еще секунду помедлила. Ну вдруг все-таки придет Квентин и спасет меня от опрометчивого поступка!

Нет, не спас. Пришлось пить.

Напиток оказался холодным, хотя только что кипел. Но это с зельями не редкость.

Он покалывал язык и горло как будто снежинками. Это было приятно и немного щекотно.

– И что должно произойти? – спросила я.

– Вау! Прикольно как! А мне можно тоже?! – радостно заверещала Аша.

– Что это? – спросила я. И каждое мое слово вырвалось изо рта облачком мерцающих блесток.

– Это “Вздох лунной пыли”! – радостно объявила Мика и снова включила свою горелку.

И вот тут раздался стук в дверь.

– Это еще кто? – нахмурился мой “гадючий клубок” подружек.

– Не знаю, сейчас проверю! – отозвалась я, рассыпая вокруг себя серебристые блестки.

Распахнула дверь. Квентин. Ну наконец-то, я уже начала сомневаться, что он дошел. Мало ли, Бутч подловил или еще что…

– Чего тебе? – громко и не очень вежливо, как мы и договаривались, спросила я.

– Дороти, у меня проблемы, – жалобным голосом проговорил Квентин, незаметно показывая мне большой палец. – Можно, я зайду? Ну пожалуйста…

Глава 24

Вообще, я волновалась за Квентина, вот что. Мои подружайки – те еще змеючки, и все могло пойти совершенно не так. Но пока я ходила к двери, они все глотнули “Вздоха Лунной Пыли”, и когда я привела кузена в комнату, сделав драматичное выражение лица, они уже хихикали, рассыпая изо рта серебряные блестки.

Впрочем, Квентин тоже был молодец.

Я прямо залюбовалась, насколько гармонично и естественно он сыграл неловкость. Прямо умиление такое…

– Слушайте, я сначала хотел кому-нибудь пожаловаться, но сейчас увидел вас, и жизнь как-то сразу наладилась, – заявил он. Опять таки, с непосредственностью ребенка, убежденного в своей полной и абсолютной неотразимости. Но без самцовой самоуверенности. Если бы он начал изображать альфача, мои гадючки-подружки тут же сделали бы стойку и заклевали бы его язвительными насмешками.

Но он был само очарование.

– Ой, у вас тут горелка? – просиял Квентин. – А хотите я вам покажу одно зелье?...