Элла Савицкая – Я тебе не верю (страница 2)

Понятно…

Это наша первая и последняя встреча.

Отказ всегда начинается именно так — с отсутствия желания посмотреть на работу в живую.

Разочарование уже привычной волной окатывает грудную клетку, но вида я не подаю.

Все еще внутренне надеясь на то, что ошибаюсь, просто жду, когда куратор не долистав до конца, подвинет ко мне планшет уверенным жестом.

— Что ж, Полина, у вас есть чувство цвета, — говорит он вежливо. — И довольно уверенная работа с фактурой. Это видно. Но сейчас ваши серии выглядят разрозненно. Вы принесли «Цветы» и «Морской цикл». Технически — это крепко. Но концептуально… это вчерашний день. Галерея сейчас ищет свежий взгляд, а не просто качественную фигуративную живопись, которой завален рынок. Понимаете?

— Да… — сдержанно киваю, чувствуя, как внутри всё привычно сжимается.

Прячу планшет в сумку.

Что ж, по крайней мере, он не грубит, как куратор в «Арт-Лофте», которая три дня назад просто фыркнула, назвав мои работы «милым дамским рукоделием».

Уже за это ему можно быть благодарной.

— Попробуйте найти тему, которая будет по-настоящему болеть, Полина, — Борис Евгеньевич подается вперед, и в его глазах мелькает тень отвратительного сочувствия. — У вас отличная база, но вы как будто боитесь выйти за рамки «красивого». Когда художник начинает мыслить смыслами — это всегда чувствуется. Если соберете новую, более… острую серию, приходите через полгода. Раньше смысла нет.

Полгода.

Это еще плюс шесть месяцев к тем двенадцати, за которые я пытаюсь хоть как-то заявить о себе.

— Спасибо, что посмотрели. И за совет тоже. Я подумаю о концепции, — отвечаю вежливо, складывая планшет в папку.

Я уже сбилась какой это отказ по счету.

Застёгиваю молнию сумки и поднимаюсь.

Выхожу с гордо поднятой головой.

Воздух на улице холоднее, чем внутри. Остановившись на секунду на ступеньках, я прижимаю к боку тяжёлую папку, и выдыхаю.

Как бы не старалась не показать своего расстройства, внутри оно больно царапает внутренности.

Понимаю, что год — это не так уж и долго. У некоторых уходит десятки лет на то, чтобы добиться хоть как-то успеха. А кто-то и вовсе к нему не приходит. У меня же все впереди, как говорит Глеб.

Но червяк сомнения так или иначе подтачивает изнутри.

Отгоняя от себя неприятные мысли, вызываю такси и еду домой.

Погода стоит апрельская. Солнце игриво пляшет лучами на окнах зданий и машин, игнорируя мое не слишком приподнятое настроение.

Солнцу всё равно что там у кого с настроением. Оно светит всем одинаково и это только наши проблемы, что мы не замечаем его стараний.

После затяжной зимы теплая весна, как долгожданный подарок. Цепляюсь за солнечного зайца, скачущего по высотке и понимаю, что нужно отпустить.

Глеб не раз говорил, что я смогу. Да я и сама это знаю. Просто, когда долгое время топчешься на месте, так или иначе начинаешь сомневаться.

Тряхнув головой, решаю, что нужно что-то делать с моим состоянием.

Достаю из сумки телефон, нахожу контакт мужа и пишу ему сообщение:

«Ты в офисе?»

«Что, если я заеду к тебе, и мы поедем прогуляемся? Можем поужинать в ресторане»

Отправив, направляю взгляд в окно. Мимо проносятся стеклянные витрины зданий, на остановках толпится народ. Час пик. Все едут домой после очередного трудового дня.

Я откидываю голову на подголовник, когда в руке вибрирует телефон.

Спешно опускаю взгляд на экран.

«Сегодня никак, малыш. Буду позже. Как твоя встреча?»

Не могу сказать, что я удивляюсь, но еще секунду назад вроде как улучшившееся настроение, канет в лету.

«Никак» — отправляю, забросив телефон обратно в сумку.

Гулять с кем-то из подруг у меня нет желания. Хотелось провести время именно с Глебом. Потому что в последнее время мы и так делаем это крайне редко, но видимо, и сегодня не судьба.

Приехав домой, я сбрасываю туфли и захватив арсенал, который везла с собой в галерею, отправляюсь в мастерскую. Портфолио кладу на стол, а из специальной сумки достаю картину и устанавливаю ее на мольберт.

Придирчиво пробегаюсь взглядом по холсту. Закатное солнце, почти спокойное море, чайки над водной гладью и ощущение умиротворения – это именно то, что я изобразила и чем так сильно горжусь. Я начала ее рисовать, когда мы прошлым летом с мужем и сыном ездили к морю. Мне захотелось сохранить ощущение тихого счастья, и мне кажется, картина получилась пусть не идеальной, но на очень хорошем уровне.

Ее пример есть в моем портфолио, но кураторы один за другим не обращают на нее должного внимания. Вероятно, видят такие десятки за день. И то, что кажется особенным для меня – для них таковым не является.

Так. Всё, хватит.

Знаю, что у меня всё ещё обязательно будет, если и дальше не сидеть сложа руки, а искать другие варианты.

Переодевшись в домашний халат, отправляюсь на кухню. Открыв холодильник, несколько секунд изучаю его содержимое и решаю, что есть мне особо-то не хочется. Поэтому отдаю предпочтение бутылке вина, а также выбираю сыр и ветчину.

Нарезаю их тонкими слайсами. Отправив в рот по кусочку того и другого, наливаю вино в бокал и присаживаюсь на стул, чтобы позвонить маме.

— Да, Поль, — она, как всегда, отвечает почти сразу.

— Привет. Ну как вы? – отпиваю небольшой глоток, позволяя терпкому вкусу обжечь язык и гортань.

— Мы прекрасно. Накормила Пашу котлетами с пюре, сейчас пойдем прогуляемся, — бодро отчитывается мама, — а как твоя встреча? Скажи, что наконец, нашелся куратор со вкусом.

Я машинально улыбаюсь.

— Увы, нет. Буду продолжать поиски дальше.

— Что за неправильные личности тебе попадаются? Нет у нас нормальных галерей что ли?

— Их много. Просто мне пока не попалась та самая.

— Ну ты не грусти, — быстро раскусив мое настроение, подбадривает моя всегда чуткая мама, — пока Пашка у нас, пусть Глеб тебя развлечет.

— Глеб на работе, — подцепив слайс ветчины, скручиваю его в тонкую трубочку.

— Как? Опять задерживается? – искренне удивляется она.

— Да. Ты же знаешь, у него ненормированные часы.

В трубке слышится многозначительный вздох.

— Знаю, но раньше, на сколько я помню, подобного не происходило. Зачастил он. Ты не думала сама наведаться к нему в офис? Так сказать, без предупреждения.

— Нет, зачем? – откусываю кусочек от трубочки, но вкуса почти не чувствую.

— Мало ли… — отвечает она после паузы. – У него там случайно, секретарь новая не появлялась?

— Мам! – тут же обрываю её необоснованные намеки, — Ты прекрасно знаешь Глеба.

— Никого нельзя знать досконально, дочь. Как бы печально это не звучало. Но ты извини, что-то я и правда, не в ту степь полезла. Всё, Пашка уже принес свои машинки, а значит нам надо выходить. Целую тебя. Не скучай там.

— Не буду. Поцелуй от меня сына.

Сбросив вызов, кладу телефон на стол и делаю еще один глоток вина.

Пока прохладный алкоголь опускается в желудок, я качаю головой в ответ на слова мамы.

Интересно, что она так с ходу угадала то, что у Глеба новый секретарь. Она устроилась к нему на фирму не так давно. На сколько, я поняла, довольно неплохой специалист. Муж действительно хвалит её заслуги.