Элла Нестерова – Печать тишины (страница 2)

Кира, заметив, что Анна немного успокоилась, попыталась развеять напряжение между ними:

– Прости, что напугала тебя, – тихо сказала она, наклонив голову. – Я просто подумала, что ты напоминаешь девочку из сказки «Морозко»,– стоишь тут совсем одна мёрзнешь.

Анна посмотрела в её зелёные глаза и кивнула, чувствуя, как напряжение между ними отступает. Внутри зрело желание поделится своим миром. Анна слышала слова, ей было так тепло и радостно внутри, ей было приятно, что она вызывает ассоциации с чем-то волшебным.

– Может, я угощу тебя кофе, чтобы загладить свою вину? – предложила Кира, её голос звучал мягко и искренне.

Анна почувствовала, как внутри разгоралась уверенность. Это предложение словно окутало её тёплым одеялом. Она почувствовала, как ожидание и лёгкая тревога уступают место радости и любопытству. С лёгкой улыбкой она кивнула, чувствуя, как в ней растёт уверенность – это может быть началом чего-то нового, яркого и удивительного в её жизни.

По пути в кафе, которое находилось неподалёку и должно было открыться через пять минут, между девушками завязался разговор. Анна достала блокнот и написала: «давай я покажу, как я „вижу“ эмоции», – и нарисовала несколько символов: жёлтые спирали – радость, синие капли – грусть, красные зигзаги – волнение.

Кира засмотрелась на рисунки, потом взяла ручку и нарисовала своё: белые облака на синем небе – тишина.

– Знаешь, —написала Анна, – я всегда представляла тишину именно так. Как бескрайнее небо.

– А я думала, это просто отсутствие звуков, – улыбнулась Кира. – Ты учишь меня видеть мир по-новому.

– Раскажи о своей семье, – спросила Кира, любопытно поглядывая на Анну.

Анна начала делится своими мыслями, голос звучал неуверенно, но с каждым словом она чувствовала, как уверенность растёт.

– У меня есть мама и папа, – начала она, ловя каждое слово. – И старшая сестра, Света. Она всегда обо мне заботится. Иногда даже слишком опекает меня.

Кира слушала, пытаясь понять. Ей было трудно представить, как Анна может быть глухой, ведь интонации, жесты и выражение лица были так живы, хоть иногда Анна и произносила слова немного не правильно, казалась что она просто говорит с акцентом.

– Но почему все таки ты внезапно начала все слышать? – Кира вопросительно подняла бровь.

Анна остановилась, стараясь сформулировать свои мысли. Она почувствовала как внезапно, звуки стали частью мира: голос Киры, приглушённые разговоры проходящих мимо людей, шум проезжающих мимо автомобилей.

– Я не знаю, как объяснить, – ответила она, её голос был тихим и немного не уверенным, – это какое-то волшебство, может мне это снится.

Кира кивнула, она была заинтригована. Внутренний конфликт охватил её: она не могла – полностью довериться Анне, но что-то в её глазах подсказывало, что она не лжёт.

– Я рада, что повстречала тебя, – сказала Кира с искренней улыбкой. – Надеюсь мы станем хорошими друзьями.

Анна почувствовала тепло в груди от этих слов и в этот момент она поняла, что возможно, их дружба только начинается, и звуки окружающего мира теперь часто будут с ней.

По пути в кафе они продолжили разговаривать – точнее, Кира больше говорила, а Анна слушала, иногда кивала или отвечала то словам, то писала в блокноте.

– Расскажи ещё о себе, – попросила Кира. – Почему ты вышла так рано из дома? Что тебя позвало?

Анна задумалась. Как объяснить то, что сама не до конца понимала?

– Сегодня утром, – начала она медленно, – я почувствовала…зов. Не голос, нет. Скорее, ощущение, что сегодня все должно быть по-другому. Что-то ждёт меня за порогом. И вот… я встретила тебя.

Кира замерла на мгновение.

– Порог, – повторила она задумчиво. – ты сказала «за порогом». А что, если это не случайность? Что, если твой зов и моё внезапное пробуждение в пять утра – части чего-то большего?

– Твоё пробуждение? – переспросила Анна

– Да, – кивнула Кира. – Я никогда не встаю так рано. Но сегодня проснулась резко, будто кто-то позвал. И пошла сюда. Не выбирала маршрут – ноги сами привели. К парку, к пруду, к тебе.

Анна внимательно посмотрела на нее. Зелёные глаза Киры больше не казались просто красивыми – в них читалась какая-то древняя тайна.

– Ты думаешь, это связано? – написала она в блакноте.

– Не знаю, – призналась Кира. – Но мне кажется, мы только что-то начинаем понимать. И это только начало.

Глава 2. Звуки рядом с тобой

Ранее зимнее утро окутало город морозной дымкой. Небо едва начало светлеть, отличная холодным сиреневым оттенком, а воздух был на столько прозрачным, что каждый вздох обжигал лёгкие. Крупные хлопья снега плавно кружились в свете уличных фонарей, опускаясь на заснеженный тротуар и крыши домов, словно кто-то рассыпал с небес серебряные лепестки

Анна плотнее запуталась в шарф, чувствуя, как мороз пробирает до костей. Рядом шла Кира – и это казалось чудом: рядом с ней мир наполнялся звуками. Анна отчётливо слышала, как скрипит под ногами свежий снег, как где-то вдалеке едет одинокий автомобиль, как ветер тихонько посвистывает между зданиями, будто напевает незнакомую мелодию.

На углу улицы, словно маяк в зимней стужа, светились окна кофейни. Она только что открылась: на стеклянной двери висела табличка «Открыто», а ручка блестела от недавнего прикосновения. Вывеска над входом – «Тёплая чашка» – слегка покачивалась на ветру, и снежинки оседали на её краях превращая буквы в причудливую зимнюю сказку. Над дверью висел еловый венок, припорошённый снегом, а сквозь запотевшем окна пробивался мягкий жёлтый свет, манящий и уютный.

Кира улыбнулась и толкнула дверь. Та приветливо звякнули колокольчиком – первый звук этого утра в стенах кофейни.

Внутри царила особенная утренняя атмосфера. Помещение было не большим и удивительно уютным: стены, обшитые тёмным деревом, пахли смолой и свежезаваренным кофе. У окна стояли два мягких кресла с клетчатыми пледами, будто специально приготовленных для первых гостей.

За стойкой бариста только что запустил кофемашину – она зашумела и зашипела, наполняя пространство густым ароматом свежемолотых зёрен. На витрине под стеклом аккуратно выстроились Крупской, эклеры и кусочки шоколадного чизкейк, ещё тёплые, только из печи. В воздухе витали нотки корицы и ванили, смешиваясь с запахом дерева и утренней свежести.

Бариста поднял глаза и приветливо улыбнулся первым посетителям:

–Доброе утро! Что будете заказывать?

Кира повернулась к Анне:

–Это хочешь? Латте? Капучино? Или может горячий шоколад?

Анна огляделась, впитывая звуки, запахи и тепло этого места. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему счастливой. В груди разливалось что-то светлое, почти невесомое – как снежинка, упавшая на ладонь и не успевшая растаять.

– Латте, пожалуйста, – тихо сказала Анна, удивляясь тому, как легко прозвучали слова. – Теплый, ароматный, с тонким узором латте-арта на молочной пенке.

Кира взяла горячий шоколад с корицей и два круассана для себя и для Анны. Девушки устроились за небольшим столиком в окна: Кира – лицом к залу, Анна – так, чтобы видеть заснеженную улицу и падающий снег.

– Я на минутку, – улыбнулась Кира, поднимаясь из-за стола. – Отлучаясь в туалет.

Она легко поднялась и направилась вглубь кофейни. Анна кивнула в ответ, поднесла чашку к губам и сделала небольшой глоток. Вкус был именно таким, как она любила: мягкий, с лёгкой сладостью, обволакивающий теплом.

Но стоило Кира скрыться за дверью туалета, как мир вокруг Анны начал меняться. Сначала затихли звуки: исчезло шипение кофемашины, умолкло тиканье часов, растворился приглушённый гул утреннего города за окном. Затем пропала лёгкая музыка игравшая из динамиков, – та самая, что до этого наполняло пространств. Наконец, смолкли и шаги бариста за стойкой, и звон ложечек, и даже отдалённый гул проезжающих машин.

Тишина.

Та самая , к которой Анна привыкла за долгие годы, но которую успела на мгновение забыть. Она накрыла её, как тяжёлое одеяло, – плотная, осязаемая, абсолютная. Анна замерла, прислушиваясь к этому безмолвию, и вдруг остро осознала: она снова в нем, в своем привычном мире тишины.

«Значит, это правда работает только рядом с ней, – подумала Анна, глядя на чашку с остывающим латте. – Кира – словно мост. Или ключ. Или… проводник между мирами».

Только рядом с Кирой все обретало звуки. Кира была словно проводником между двумя мирами – тем, где есть лишь беззвучным образы и движения. Как слуховой аппарат, но не механический, а живой, тёплый, настоящий. Без нее мир Анны вновь становился немым.

Анна опустила чашку на блюдце и посмотрела в окно. Снежинки все так же плавно кружились в воздухе, но теперь они падали беззвучно – как кадры немного кино. Она сжала пальцами край стола, пытаясь осознать это ощущение: вот она, граница. Вот он, момент, когда чудо отступает, оставляя ее одну в тишине.

В этот миг дверь туалета открылась и Кира вернулась к столику. И звуки вернулись. Шум кофемашины, тиканье часов, шёпот ветра за окном – все это нахлынуло волной, словно кто-то повернул невидимый регулятор громкости. Анна глубоко вздохнула и улыбнулась. Кира села напротив, вопросительно приподняв бровь.

– Все хорошо? – спросила она.

– Да, – тихо ответила Анна. – Теперь, да.

Кира села напротив, поправила прядь волос и улыбнулась: