Элла Хэйс – Замуж со второй попытки (страница 5)

Кормак сел на квадроцикл, но не запустил двигатель. Вместо этого он обводил холмы невидящим взглядом, пытаясь понять, как сумел с треском провалить такую простую миссию, как показ коттеджа новому жильцу. Ох уж эти зеленые глаза, словно бросающие вызов! Кормак поморщился. Он не мог определить, дразнит его Милла О’Брайен или она чем-то недовольна, и понятия не имел, как себя с ней вести. Эта девушка озадачивала Кормака, но в то же время ему нравилась ее прямолинейность.

Он коротко улыбнулся, вспомнив озорную улыбку Миллы и то, как она дерзко вскидывала подбородок. Кормак представил себе крошечные веснушки на ее носу, очертания ее скул, сияющие глаза. Как Милла радовалась, осматривая коттедж, – словно Кормак открыл ей дверь прямо в счастье. Когда она присела, чтобы посмотреть на дровяную печь, он поймал себя на том, что невольно восхитился тем, как джинсы облегают стройные бедра Миллы.

В последнее время Кормак почти не замечал людей. Он настолько свыкся с огромной болью от потери своего друга, что замкнулся в себе, большую часть времени словно пребывая в оцепенении, и вот теперь неожиданно обратил внимание на эту девушку. Какой красивой она выглядела в мягком свете студии! А ее глаза, казалось, могли заглянуть в его душу. Кормак хотел что-то сказать Милле, но промолчал, потому что не нашел нужных слов.

Сквозь деревья у подножия холма виднелись башенки на крыше Калькаррон-Хаус, и Кормак представил, как отец в своем кабинете наливает в стакан немного виски, чтобы выпить за возвращение сына домой. В гостиной сестра и ее подруги потягивают джин с тоником и толстыми ломтиками лимона, а мать посматривает на часы, задаваясь вопросом, почему Кормак задерживается.

Он повернул ключ в замке зажигания. Родные ждали его, но ему хотелось подняться на гору, чтобы провести время наедине со своими воспоминаниями…

– Кормак!

Он повернулся и увидел, как Милла бежит к нему по дорожке. Кормак заглушил двигатель.

Она замедлила шаг, затем остановилась, ее голос немного прерывался, потому что Милла запыхалась от бега.

– Я так рада, что вы еще не уехали! – Ее нежные пальцы нервно теребили полы жилета. – Я собиралась приготовить себе чашку чая, но оказалось, что из крана не бежит вода. И в ванной комнате тоже. Вы сможете это исправить?

Кормак вздохнул.

– Честно говоря, не знаю. – Он слез с квадроцикла и заявил как можно более оптимистично: – Посмотрю, что смогу сделать.

Во взгляде Миллы засияла благодарность.

В инженерных войсках Кормак занимался именно водоснабжением. Он был опытным специалистом по буровым скважинам и системам очистки сточных вод, но знал, что ничто не может быть сложнее, чем обнаружение неисправности в бытовой системе водоснабжения – особенно такой системе, которая установлена в коттедже. И чаще всего причиной регулярных засоров в трубах являются попавшие туда амфибии.

Войдя в дом, Милла остановилась и произнесла извиняющимся тоном:

– Я бы предложила вам чашку чая, но увы!

Ее постоянные шутки забавляли Кормака, но он не мог этого показать. С тех пор как Дункан умер, веселье стало роскошью, которую Кормак себе не позволял, так что он просто кивнул и пошел проверять фильтры.

Сэм регулярно их менял, поэтому неудивительно, что они оказались чистыми, но уровень воды в канистрах был низким, а это означало, что труба засорилась где-то между резервуаром и домом.

Резервуар был расположен на холме, и трубы, ведущие к нему, частично были проложены под землей. На выяснение, в чем проблема, может уйти несколько часов, а уже скоро начнет темнеть. Придется отложить ремонт до завтра.

Не могло быть и речи о том, чтобы позволить Милле остаться в коттедже без воды. Ей придется провести ночь в Калькарроне. Кормак мог предложить ей только такой выход из положения.

– Вы хотите сказать, что мне придется ночевать в Калькаррон-Хаус? – ошеломленно спросила Милла, не сумев скрыть разочарования.

Она так надеялась, что Кормак сумеет починить систему водоснабжения, но он сообщил, что на ремонт потребуется много времени.

– Но я не понимаю, как вода может просто перестать проходить через трубу?

Он переступил с ноги на ногу.

– Простите, Милла. Я знаю, что это причиняет вам неудобство, но ничего не могу сделать до завтра. – Кормак смущенно улыбнулся. – В Калькаррон-Хаус не так уж плохо, и там, по крайней мере, вам не придется готовить еду самостоятельно… Есть даже студия для рисования, которой вы сможете воспользоваться, если захотите поработать этим вечером.

Милла с трудом сдерживала свои эмоции. Извинения Кормака, похоже, были искренними, и она не хотела доставлять ему хлопоты, но меньше всего ей сейчас хотелось оказаться в большом доме. Ей придется разговаривать с незнакомцами, быть вежливой и полной энтузиазма. Перспектива такого вечера привела ее в бешенство. Предвкушаемая радость от ночевки в уютном коттедже рассыпалась в прах.

Когда Кормак сказал, что сначала съездит в коттедж и распорядится, чтобы для гостьи подготовили отдельную комнату, Милла ощутила облегчение. Ей нужно было побыть некоторое время в одиночестве, приспособиться к новым обстоятельствам.

Едва звук мотора квадроцикла затих вдали, Милла поднялась по лестнице на бельэтаж, села на кровать, а затем упала навзничь на постель и уставилась в потолок.

Как не хочется отсюда уходить! Эта комната кажется уютным гнездышком, где хочется навсегда спрятаться ото всех. Милла закрыла глаза, свернулась калачиком и вслух произнесла:

– Это ты во всем виноват, Дэн. Абсолютно во всем!

Когда Милла поступила в колледж Святого Мартина, Дэн учился там на последнем курсе и был одним из самых популярных парней в колледже. Она удивилась, что он вообще ее заметил. Милла чувствовала себя неравной с ним во всех отношениях, но когда Дэн поцеловал ее в первый раз и прошептал, что она – его тихая гавань в бурном море, что-то в глубине души Миллы отозвалось на эти слова.

Ее отец и ее братья после знакомства с Дэном заявили, что он морочит Милле голову. Они смеялись над тем, как он завязывает волосы в пучок на макушке, над его татуировками и кольцом в носу, над его просторечным произношением.

Милла заставила себя не обращать внимания на такую реакцию родных – у нее и самой на лодыжке имелась небольшая татуировка с изображением оленя, а в левом ухе было несколько дырочек под серьги. Но в глубине души ее ужасно расстраивало то, что родные были против ее планов выйти за Дэниела Колдер-Джонса.

Милла была уверена, что ее мать оценила бы талант Дэна, потому что Коллин О’Брайен сама была опытным художником и преподавателем живописи. Именно мать привила Милле любовь к искусству. Даже когда Коллин поставили диагноз «рак», она продолжала вместе с дочерью посещать арт-галереи. До чего же Милла скучала по матери! При воспоминании о ней к глазам подступили слезы. Милла не стала их сдерживать.

Что же касается Дэна, тот наслаждался неодобрением ее семьи и черпал в нем творческое вдохновение. Он умел искусно претворять взлеты и падения своей жизни в новые картины и настолько в этом преуспел, что ему предложили поработать в Берлине.

Занятая своим собственным дипломным проектом, Милла согласилась с Дэном в том, что ему стоит отправиться в Берлин. Она подумала, что этот город – яркий и захватывающий – вдохновит Дэна, а новые знакомства будут полезны для его карьеры.

Накануне отъезда Дэн пригласил Миллу на ужин в их любимый ресторан и сделал ей предложение руки и сердца. Все посетители ресторана и официанты замерли в ожидании, а Милла застыла с открытым ртом. Дело в том, что Дэн не верил в брак. Он всегда твердил это, а сейчас смотрел на Миллу, ожидая ответа. Она заплакала и сказала «да». Под восторженные аплодисменты окружающих Дэн надел ей на палец ослепительно сияющее бриллиантовое кольцо.

Милла была так счастлива. Наконец родным придется поверить, что Дэниел Колдер-Джонс действительно ее любит!

Он очень хотел назначить дату свадьбы до отъезда, поэтому они выбрали сентябрь – Дэн к тому времени должен был вернуться, а Милла успела бы закончить свой дипломный проект. У нее оставалось не очень много времени на организацию свадебного торжества, но она с энтузиазмом взялась за дело.

Милла нашла идеальное место для проведения загородной свадьбы, о которой мечтала, организовала виски-бар для Дэна, арендовала большой шатер, деревянные столы на ножках-козлах, заказала полевые цветы и ансамбль, исполняющий фольклорную музыку. Она даже нашла идеальное платье – из винтажного шелка и кружева, расшитого крошечными жемчужинами. Милла расплакалась в свадебном бутике, потому что ее матери не было рядом, чтобы увидеть, как ее дочь красива в этом подвенечном наряде.

Все было уже почти готово. Но потом Дэн неожиданно прилетел домой, чтобы сказать ей, что влюбился в немецкую художницу по имени Мария. Это случилось три месяца назад.

Милла была совершенно опустошена и разбита. Она перестала есть, перестала спать, перестала работать.

Когда руководитель ее проекта вызвал Миллу для разговора, она разрыдалась у него на плече. Тогда преподаватель посоветовал ей заняться фотографией. Он предложил фотографировать все, что попадается на глаза. Это был хороший совет. Вместо того чтобы пытаться создавать образы, она провела дни в поисках уже готовых сцен. Просмотрев сделанные снимки, Милла заметила, что во всех них есть что-то общее: темные закоулки, задумчивое лицо за витриной кафе, фигура в дверях, мужчина и женщина, идущие рядом, но головы их повернуты в противоположные стороны…