Элла Хэйс – Пламя незабываемой встречи (страница 7)

Она сделала глоток из своего бокала, пытаясь подавить трепет внутри.

Рафаэль. Синеглазый, широкоплечий, великолепный Рафаэль.

Этот легкий оливковый оттенок его кожи, намекающий на средиземноморские корни… О, и этот акцент! Она сделала еще глоток вина, пряча улыбку за бокалом. Так много нужно выяснить, так много о чем спросить. Когда в последний раз она испытывала такое возбуждение по отношению к кому-либо, такое любопытство, такое покалывание?

— Дульси? — Джорджи вопросительно смотрела на нее. — Ты в порядке?

— Конечно. — Она постаралась убрать улыбку, чтобы соответствовать моменту. — Отличное место, не правда ли?

Стеклянное, сверкающее, с подсветкой и зеркалами. Длинный светлый бар с рядами бутылок, сверкающих, как драгоценные камни. Пол под ее ногами слегка вибрировал от грохота музыки — на разогреве перед выступлением Этьена выступала какая-то группа. А через пять минут на сцену выйдет сам Этьен.

— Лучшее! — Джорджи улыбнулась в ответ. Она выглядела потрясающе в своем маленьком красном платье. Джорджи собиралась что-то сказать, но тут Тилли втянула ее в какой-то разговор.

Девушки обсуждали музыкальные фестивали. Дульси в этом ничего не смыслила. Она опустила глаза и уставилась на свои черные туфли-лодочки на шнуровке, не в состоянии поддерживать пустые разговоры.

А с Рафом она могла общаться на любые темы. Потому что они подходили друг другу. Глупо даже думать об этом после того, как она всего десять минут провела с ним в лифте, а потом около часа обсуждала искусство за чашечкой кофе в Готическом квартале.

И все же она испытывала такое восхитительное чувство, будто в ней зажглась маленькая лампочка. Когда Дульси вернулась в отель, Джорджи, которая практически неотрывно смотрит в свой телефон, заметила:

— Ты просто сияешь, Дульси. Этот собор, должно быть, действительно нечто…

— О да. Он невероятен. Тебе стоит сходить.

— Обязательно. — Джорджи снова склонилась над экраном. — Мне определенно не помешало бы немного из того, что с тобой происходит.

— Я изучала работы Антонио Гауди. Он здесь повсюду, и он замечательный…

— Гауди?

Дульси почувствовала, как ее щеки запылали под пристальным взглядом Джорджи. Но она также почувствовала, что открывается окно возможностей…

— Вообще-то завтра, если ты не против, я хотела бы осмотреть парк Гуэль. Строения там удивительные: павильоны, стены, мозаики. Я думаю, что найду там немного вдохновения для своей работы.

— Да, пожалуйста, дорогая. Я не думаю, что завтра вообще увижу дневной свет. Ты помнишь, что сегодня вечером мы идем в «Опиум»?

— Конечно, помню. Там будет Этьен, верно?

Джорджи закатила глаза.

— Он великолепен.

— Я уверена, что это так, но… — Тут Дульси подумала, что открывается еще одна возможность. — Ты ведь знаешь, что я не продержусь всю ночь, правда?

— Дульси… — Джорджи нахмурилась, — ты же не собираешься портить всю вечеринку, правда?

— Я не стану портить тебе удовольствие. Обещаю. Когда мне надоест, я просто уйду и вернусь в номер. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Вздох.

— Честное слово, если бы ты не была моей кузиной, я бы отправила тебя домой.

— Что ж, сожалею, но тебе придется мириться со мной.

Джорджи тогда сказала что-то милое о том, что безумно любит ее, несмотря на то что она сводит ее с ума, и Дульси сказала что-то похожее в ответ. Так что у них все было хорошо, за исключением того, что она внезапно почувствовала укол вины.

Дульси поставила бокал на стол. Правильно ли уйти сейчас, чтобы встретиться с Рафаэлем? Правильно ли, что она ищет способы улизнуть завтра, чтобы встретиться с Рафаэлем, если он вдруг захочет и завтра провести с ней время? Девушка прикусила губу. С другой стороны, что ей делать? Признаться во всем, сказать Джорджи, что она кое с кем познакомилась? Дульси почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Начнутся расспросы, а она к этому не готова.

— Пошли, Дульси… — Счастливая Тилли схватила ее за руку. — Пора!

Она, словно тряпичная кукла, позволила младшей кузине протащить ее вокруг стола к другим девушкам, а потом они все вместе покинули бар и, спустившись по лестнице, слились с толпой возбужденных посетителей клуба. Толпа впереди внезапно расступилась, увлекая их через двери в завораживающую туманную мглу.

— Смотри! — Джорджи схватила ее за руку и указала на сцену. — Это он!

Серебристые лучи света изгибались дугами, создавая ореол вокруг того, ради кого они собрались. Этьен, их божество. Но не ее.

Ее как раз в пути. И будет ждать ее снаружи через десять минут.

Десять…

Минут!

Дульси ощутила вибрацию, переходящую в низкий пульсирующий звук, который заполнял пространство, гудел, приводил в движение, нарастал. Она начала двигаться, находя ритм, поймала взгляд Джорджи, почувствовала, как на ее лице появляется улыбка, а в душе наступает спокойствие. Джорджи просто пока не нужно знать, что судьба, похоже, подбросила ей дополнительную спасительную благодать в виде по-настоящему горячего архитектора.

Рафаэль прислонился к перилам набережной, обводя взглядом толпу, стоявшую в очереди к «Опиуму». Приподнятое настроение. Яркая одежда. Девушки в соблазнительных, чрезмерно открытых нарядах. Раф нахмурился: неужели и Дульси придет в чем-то подобном? По какой-то причине мысль об этом была ему неприятна, хотя это было не его дело, как она одевалась. Он был ей никем. Пока.

Он повернулся и посмотрел на оживленный променад. Люди, пальмы, звездное небо. На что он надеялся, чего добивался, ожидая здесь, за пределами этого клуба, с колотящимся сердцем и мурашками, пробегающими по коже? Компании, дружбы, вечной любви или все дело в сексе?

Раф медленно втянул в себя воздух. Дульси великолепна — по-настоящему привлекательна и сексуальна. Однако между ними было гораздо больше, чем физическое влечение. Он просто не мог осмыслить свое отношение к ней и понять, какова его цель.

Пока их встречи определял случай. Внезапно сломавшийся лифт, неожиданная встреча в соборе…

Назначив свидание, он решил воспользоваться шансом, потому что это была его последняя неделя свободы, и все же ему, как человеку, ценившему точные линии и четкие формы, не хватало определенности.

Ирония судьбы! Спустя неделю вся его жизнь будет расписана на год вперед, зажата между бесконечными прямыми линиями. Не жизнь, а существование по расписанию.

— Вот ты где!

Сердце Рафа затрепетало от радости. Дульси стояла перед ним, сжимая в руках маленькую черную сумочку и улыбаясь дерзкой улыбкой. Ее волосы были распущены и свободно ниспадали на плечи. Светлая рубашка, черные брюки, туфли-лодочки из мягкой кожи, тоже черные. Ее губы были накрашены красной помадой, яркое пятно в ее образе, и идеально подходили для поцелуев.

Раф отогнал эту мысль и улыбнулся:

— Ты как раз вовремя!

Дульси широко раскрыла глаза.

— И это просто чудо. Потому что там такое происходит!.. — Она сделала пару движений руками, имитируя приемы карате. — Мне пришлось пробиваться наружу с боем.

Раф усмехнулся:

— Уверен, ты всех раскидала по сторонам.

Она слегка рассмеялась:

— Да, это я могу.

Раф уловил в ее тоне мрачный оттенок.

— Так ты эксперт по самообороне?

— Да. — Дульси посмотрела на него. — Тебя это беспокоит?

— Почему это должно меня беспокоить? Я думаю, это здорово.

За исключением того, что казалось, будто она, возможно, научилась самообороне из-за чего-то, что произошло, и он не мог заставить себя не беспокоиться по этому поводу. Раф пристально посмотрел ей в глаза. Пыталась ли она что-то сказать ему? Хотела ли поговорить об этом? Раф перевел дыхание и добавил:

— Единственное, что я чувствую, — это то, что ты научилась этому не просто так…

— У тебя превосходная интуиция.

Внезапно ему показалось, что это не та тема, о которой можно говорить у дверей клуба. Он выпрямился, жестом приглашая ее прогуляться. Мысль о том, что кто-то пытался причинить боль Дульси, заставляла его кровь закипать, а кулаки сердито сжиматься.

— Не хочешь выпить что-нибудь?

— Может быть, позже. — Дульси тряхнула головой, и Раф уловил легкий цветочный аромат ее парфюма. — Сейчас я просто рада, что смогла выбраться на улицу. — Дерзкая улыбка. — И я рада, что ты составил мне компанию.

Раф почувствовал, как у него потеплело на сердце. Дульси была такой милой, такой забавной. Что делало мысль о том, что кто-то мог причинить ей боль, еще более невыносимой. Он не мог так просто это оставить.

— Я прошу прощения, что опять поднимаю эту тему, тему самозащиты, и, если ты не возражаешь, я хотел бы знать, что стоит за всем этим.