Элла Долгарева – Тата теряет терпение (страница 6)

— Вы решили шутить? — спросил я в пустоту, понимая уже, чьи это проделки.

— Мы и не прекращали, чтобы решить начать, — ответил голос.

Не из динамика телефона. Из носика чайника.

Пар над носиком сгустился, формируя смутный силуэт. Тата материализовалась на табурете напротив. Сегодня она выглядела почти на сто процентов реальной: рваные джинсы, растянутая оранжевая кофта, босые ноги, пальцы которых слегка касались пола, словно врастая в потёртую плитку пола.

— Наталья Петровна, скажите честно, зачем нам зеркало почти на самом полу? Оно там чтобы не мешать вам бесцеремонно проходить сквозь стены? — спросил я. — Признайтесь, его там специально для вас установили?

— Зеркало там для них, — кивнула она на пол. — Для тех, кто выползает из-под пола. А я не прохожу сквозь стены. Я и есть стены. Гений Места, так меня зовут, если вы ещё не знаете. Гений Соцреализма, — поправила она сама себя и скривилась. — Ужасная архитектура. Но уютная. Как старый ботинок. Гений Места не выбирает архитектуру так же, как и человек — своё тело.

— Наталья Петровна, вы сегодня не в духе? — спросил я Тату, улыбаясь и радуясь её внезапному проявлению.

— Да! Я сегодня хочу убить всех своих коллег-метёлочников! Силов нет! Один нестабильный эмоциональный фон и больше ничего!

— Что плохо сделали метёлочники? — я напустил притворную серьёзность. Тата сегодня была очаровательна.

— Царапаются, — Тата поджала ноги. — Новые щётки. Бестолковые абсолютно. Учить и учить! К тому же ещё и синтетика. Электризуются. Мне щекотно даже в вентиляции. Я хочу их сжечь.

— Полковник К. не одобрит. Нам ведь нужно чем-то убирать отбросы в лаборатории.

— К. многого не одобряет. Но он знает, что, если я уйду в забастовку, лифт начнёт падать. А нам это надо? Особенно тебе.

Она посмотрела на меня. В этот момент её глаза вспыхнули тем самым оранжевым цветом. Тёплым, как мякоть апельсина. Видно было, что она очень довольна своей шуткой.

— Ты ведь веришь в Божий промысел, — сказал я, цитируя её же слова из нашей прошлой беседы.

— Я верю в то, что держит эти кирпичи вместе. Иначе бы этот сарай рухнул ещё в девяностых. А он стоит. Значит, есть сила.

— Хм, я не в курсе, ведь мы знакомы только второй день.

— Я знаю тебя с момента, когда ты ударился о землю. Здание видело. Я видела. Твоя душа зацепилась за мой фундамент. Поэтому ты здесь. Поэтому я с тобой говорю.

Тата протянула руку и коснулась моей чашки. Кофе мгновенно стал горячим.

— Ты спросил вчера, в чём бы я пошла на утренник про женские права.

— Помню. Ты ответила, что в костюме Клары Цеткин.

— Врала, — стыдливо вздохнула Тата. — Я бы пошла в костюме Смерти. Это более честный символ эмансипации. Этот костюм из фильма Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты», в котором она же играет смерть. Мне кажется, он бы мне больше подошёл. Там у неё шикарный кокошник и чёрное платье с перьями воронов.

— Нет, я не видел это фильм. Но Клара Цеткин тоже звучит гордо, — я помолчал, не зная, что ещё добавить, и потом спросил: — Почему ты говоришь мне правду о себе только сейчас? Вчера ты сказала, что личные вопросы — это неэтично.

— Потому что ты теперь свой. Мертвец с пульсом. Тебе можно доверять. Остальные… — она махнула рукой в сторону коридора, где праздновали успешное возвращение бригады с задания. — Остальные слишком шумные. Тот, с ушами… от него пахнет зверем. Я не люблю зверей в доме. Они портят проводку.

— А я ничего не порчу?

— Ты? — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то до боли родное. — Ты просто ведёшь себя иногда как трещина в фундаменте. А трещины нужно мониторить. Теперь ты важное звено в логистической цепочке организации.

— Спасибо, что не в пищевой.

— Пищевая цепочка тоже. Кто-то же должен кормить теней в подвале, чтобы они не вышли на улицу.

— Гаврилов сказал, что Марк сегодня ночью пойдёт в подвал.

— Гаврилов что-то слишком много болтает для мертвеца, — Тата соскочила с табурета. Её ноги на секунду стали прозрачными, и я увидел сквозь них шахматную плитку пола. — Пусть идёт. У него есть клыки. А у меня есть контроль над дверями.

Она подошла к окну, глядя на ночной город.

— Знаешь, почему я сказала про оранжевый цвет?

— Почему?

— Потому что, когда ты упал… здесь, внутри стен, что-то щёлкнуло. Тепло пошло. Мне стало не так одиноко в этом бетоне. — Она обернулась. Лицо было серьёзным, без привычной иронии. — Так что не умирай, пожалуйста, окончательно, — она улыбнулась. — Мне нужен кто-то, с кем можно поговорить про Клару Цеткин. Иначе я правда сожгу всех этих пустозвонов-метёлочников. И тогда К. будет очень недоволен.

Я молча смотрел, как пар от остывающей астральной лужицы на стуле, где недавно сидел Гаврилов, медленно растворяется в вытяжке. Гаврилов исчез, но его слова эхом отдавались в висках. Улетучиваясь, он сказал: «Теперь ты почти такой же, как я».

— Мне очень страшно умереть окончательно, — тихо сказал я, не поднимая глаз.

— Что? — Тата замерла, её босая ступня зависла над плиткой. — Страшно умереть не телом, а духом, — строго сказала она.

— Не знаю. Я уже не здесь, но ещё не там. Как это будет, когда просто стираешься, как старая запись. Оставляешь симку, но все забывают твой голос… Забавно.

Она медленно опустилась обратно на табурет. Оранжевая кофта чуть дрогнула, словно ветер прошёл сквозь бетон.

— Дух не умирает, Илья. Он ржавеет. Как старая батарея на лестничной клетке. Но ржавчину можно оттереть. Пока есть кому тереть. И пока есть кто-то, кто помнит, как выглядело железо до того, как стало трухой.

Она подошла к окну ещё раз, глядя на ночной город.

— Страшно умереть на небесах. Остального не бойся. Пока мы дружим, с тобой здесь всё будет в порядке. Это же Моё Место.

Я задумался и не заметил, как Тата растворилась в воздухе, оставив на столе мандарин.

Чистый, без кожуры, разделённый на дольки. Я взял одну. Она была тёплой. На дверце микроволновки мигнуло сообщение от Таты: «P. S. Водку я не пью. Но за твоё здоровье выпью машинного масла. Не благодари».

Я посмотрел на дверь кухни. Где-то там Марк готовился к охоте, К. планировал новую операцию, Лена давала последние наставления Солнышку.

А я сидел на кухне старого здания, которое оказалось настоящей девушкой, и ел тёплый мандарин.

— Нет, привлекаете, — тихо сказал я в пустоту, вспоминая её вопрос, заданный в первые минуты нашего знакомства. Тата тогда спросила меня: «Я вас отвлекаю?»

Стены едва заметно провибрировали в ответ. Похоже, она слышала. На дверце микроволновки появился смеющийся смайлик. Определённо слышала.

Глава 5. Шов над Фонтанкой

Я старательно заполняю журнал. Увлекательно управлять экраном и клавиатурой силой мысли.

Оперативная сводка группы «Санитары». Объект: НБ-7 (Женщина, 55 лет). Локация: Горсткин мост. Агент на задании: Марк (Силовой блок). Статус: Мониторинг фона. Примечание: Уровень эхо-фона превышен в 10 раз. Эмоциональный всплеск объекта уже привлекает «падальщиков».

Я отложил клавиатуру. Забавно, конечно, звучит для привидения. Но да, я варю кофе, играю на клавишах фортепиано. Просто это немного по-другому. Не так, как когда есть физическое тело.

Этим утром понедельника казалось, будто все бегут из города. Как в американских фильмах, когда вот-вот произойдёт катастрофа. Скопление машин на дороге, гул клаксонов, толпы спешащих людей на тротуаре, сбивающие друг друга плечами. Между пешеходами снуют электросамокаты, на педали велосипедов нажимают люди разных возрастов, пола и комплекции. Все в своих пузырях, все куда-то спешат. Как будто в этой жизни можно куда-то успеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.