Элла Долгарева – Нарцисс всемогущий (страница 6)

Я понимал.. Вернее, мне казалось, что я понимал..

Мы лежали на теплом песке. В небе медленно летел белоснежный Ангел, похожий на самолет.

Как всегда неожиданно, наступило самое нежное и самое короткое время суток. Солнце уходило на отдых куда-то в глубину моря за горизонт. Небо окрасилось сочными густыми красками и постепенно меняло цвет на все более и более глубокий. В темно-фиолетовом пространстве мирно блестели волны. Дневное активное золото солнца сменилось мягким ночным серебром луны, которая была огромным, ярким зеркальным дискотечным шаром в эту ночь, когда N. сняла шорты, скинула футболку и вошла в воду. В турецком языке есть слово «якамоз», оно переводится как «отражение луны на водной глади» и кратко выражает волшебство блестящей лунной дорожки на подрагивающем море в ночное время суток. Каким словом можно выразить сочетание красоты луны, отраженной в воде, с блестящей бронзовой наготой девичьего тела?

N.поплыла вдоль лунной дорожки и потом начала нырять, как красивый молодой дельфин. Через пару минут к ней присоединились ещё две обнаженные девушки, которых я почему-то не видел днем здесь. Они выскользнули двумя серебристыми в свете луны змейками из своей палатки, держась за руки. И так и вошли в воду вместе. Я чувствовал себя вором, тайно проникнувшим в пещеру с сокровищами.

Тем же вечером я вернулся во всё так же обесточенный, как и вчерашним утром при заселении, «Дом у моря» и уже в номере понял, что не знаю об N. ничего кроме имени. Я даже не спросил у нее номер телефона.Когда я проснулся на следующее утро, N. нигде не было. Не было также собак и их хозяйки. – А они уехали, – сказала одна из вчерашних змеек. – У них какие-то срочные дела в городе.

Глава 5. Мы вышли из бухты. Изгнание из «Эдема»

Я вернулся в Питер. И уже почти не вспоминал об N. Был очередной чудесный летний вечер. На улицах города вот уже третий месяц были развернуты декорации райского сада. Эдем лайт. Категория 18+.

Горожанки в обтягивающих футболках, легких платьях, шортах, юбках укрепляли во мне чувство прекрасного, и дарили ложные надежды на счастье. Но уже через пару недель этот праздник жизни начнет менять свои декорации и будет, с каждым днём, становится все более закрытым и приватным. До следующего лета.

Мы вышли с моим другом X. из бара «The Hat» на улице Белинского у станции метро Площадь Восстания, выпив там пару бутылок вина, в атмосфере классной живой музыки. Это было довольно милое и уютное, свободно – веселое заведение музыканта Билли Новика. Х. сказал, что здесь обычно выступают студенты училища имени Мусоргского, в котором училась его девушка, и петербургские джазовые музыканты, включая самого Билли. Девушка X. так и не пришла в тот вечер, и мы выдвинулись вдвоем в направлении какого-то нового клуба на ул. Рубинштейна. В этот момент отряд в моем лице заметил потерю бойца. X. лежал, растянувшись лицом на тротуаре. Его остроносые туфли зафиксировались в асфальте. У X. была железка в ноге после операции. И почти во время каждого затяжного винопития его приходилось поднимать с асфальта, как сломанную куклу. Мы вместе с каким-то добрым прохожим оторвали X. от тротуара и направили его остроносые туфли опять в сторону клуба на Рубинштейна.

– Вот Сидхартха, например, – продолжил я прерванный потерей единственного слушателя монолог. – Вырос во дворце. Был огражден от созерцания бед и страданий этого мира. А некоторые ограждены от созерцания радости в детстве. Всем нужно выбраться из дворца. В реальный мир… Я читал где-то про английскую пару, которой было отказано в усыновлении ребенка из-за того, что они были слишком счастливы в браке и не могли создать в семье атмосферу, в которой у ребенка было бы достаточно негативных переживаний для жизни в реальном мире. Представляешь?

– Да, у большинства жизнь почти всегда прекрасна только вчера, когда же наступает сегодня, человек опять стремится получить максимум удовольствий от жизни, – заплетающимся языком не к месту прокомментировал Х.

– Да, и жажда удовольствий приводит к страданиям.

– Значит, живи сегодня, вчера уже прошло, а завтра ещё неизвестно.

Нам пришлось прервать этот странный диалог, так как мы подошли к трехэтажному зданию в подворотне с малозаметной вывеской «Эдем». У клуба стояла небольшая толпа людей.

– Это здесь. – X. дернул дверь. Она не поддавалась. Тогда он решительно забарабанил кулаком. Дверь гостеприимно распахнулась, и из-за нее показался человек в Балаклаве с автоматом наперевес.

– Заходи – рявкнул он.

– О..о..ошибся. Извините. – Проговорил, благоразумно отступая на пару шагов назад X. Дверь захлопнулась. В этот момент из-за угла вынырнуло такси с громкой музыкой, из него вывалилась пьяная компания. Шумно переговариваясь и смеясь, прибывшие направились в сторону клуба.

– Не ст’оит. Там «Маски-шоу», – предупредил я.

– В смыыслеее? – продребезжала тонким гнусавым голосом девушка с перекаченными силиконом губами.

– Ладно, из «Эдема» нас изгнали. Поедем в «Гнездо шлюхи», – сказал Х. – Оно недалеко, здесь за углом.

Тщедушный усатый паренек, похожий на маленького гусара, закричал:

«А поедемте лучше в сауну!»

Подъехало еще несколько машин. В одной из них были две девушки.

Друг гусара направился к ним. Я совсем не слышал, что он говорит девушкам. Но вдруг четко различил голос одной из них и знакомый смех. Это была N. Я подошел к ней сзади, все еще не веря своей внезапной удаче, сказал:

– Привет! Пошли сегодня в кино на места для поцелуев. Она обернулась вполоборота, узнала меня и, улыбнувшись, ответила, как ни в чем не бывало:

– Привет…Думаю, все места для поцелуев субботним поздним вечером уже заняты.

– Тогда приглашай на ужин.

– Хм…Сегодня могу пригласить тебя только на завтрак.

– Согласен.

Когда я уводил N. и ее пухленькую подругу, озадаченное лицо одинокого друга гусара, глядящее нам вслед, выражало что-то вроде: «А что так можно было?»

В клубе, в который мы перебрались, счастливо избежав участия в рейде, было очень шумно. Сюда перекочевали и все остальные счастливчики, встреченные нами у дверей такого притягательного клуба «Эдем».

Мы сидели с N. за стойкой бара и она хотела что-то сказать мне, когда музыка заиграла громче… Было очень шумно, я развернулся к ней всем корпусом и наклонился. Вот тут ее маленькая упругая и твердая, как теннисный мяч, грудь сделала несколько четких движений по моей футболке. Я почувствовал, как мои губы непроизвольно разомкнулись, а глаза закрылись. Находясь под давлением этих сладких ощущений, я почти не слышал, что она говорит. Потом слова стали различимы, но я еще несколько раз делал вид, что не могу расслышать ее, чтобы продлить эти легкие касания. Она вся состояла из этих мимолетных эпизодов радости. Ее длинные светлые волосы, красиво и просто уложенные, совершали во время разговора легкие движения, перемещаясь с плеч на спину и обратно. Иногда она откидывала их назад или поднимала одной рукой, открывая красивый покатый лоб. Во мне, кажется, не осталось ни одной умной мысли. Сильное желание обладать ею перекрывало кислород.

Воздух в моих легких заканчивался с бешеной скоростью.

Вдруг резко зазвонил телефон. Где-то в районе моих ягодиц. Хотя это было и странно, пришлось поверить, что это правда. Телефон вибрировал прямо подо мной, истерично подрагивая. N. взяла его в руки и ответила. Мы вышли на веранду клуба, где телефон – потеряшка был благополучно возвращен рассеянной владелице ровно через пятнадцать минут после звонка. Здесь играла тихая лаунж музыка. Мы присели на удобный мягкий диван, чтобы поговорить в комфортной обстановке. N. сейчас была так близко, что мой приступ удушья вернулся с прежней силой. Отчаянно хотелось целоваться, но время и место пока не позволяли осуществить желаемое. Наконец, N. снова заговорила со мной.

– Как жизнь? Сколько вершин покорил, пока меня не было?

– Еще чуть-чуть и я в книге рекордов Гиннеса.

– Я уже горжусь тобой, даже без этого чуть-чуть!

– Если серьезно…Я, действительно, всё это время думал о тебе. Не знаю почему. Пытался объяснить это себе, много думал и размышлял.

– О чем ты думал?

– Долго объяснять. Я пытался узнать тебя, восстанавливал твой образ и сканировал.

– Бессмысленное занятие, абсолютно. Честно тебе скажу, я гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.

– Уверен, что это так и есть. Ты лучше, пугающе лучше, чем можно себе представить.

Я очень рад тебя увидеть снова. Не знаю до конца почему, но я безумно рад тебе.

Классное ощущение по секрету тебе скажу. А ведь я мог бы родиться, к примеру, инфузорией-туфелькой. – Я прервался, так как к нам подошёл официант, чтобы принять заказ и продолжил сразу после его ухода – Словом, уже так как есть устраивает, но ты только представь себе наше объединенное чувство радости. Это же так круто, это как американские горки.

Панорамное остекление позволяло наблюдать ночной город в огнях. На большом экране плазмы, прикрепленной к стене, горел огонь в камине.

– Да, тоже часто об этом думаю. Инфузория – ладно. Она, наверное, в медитации прибывает. Что само по себе может и неплохо. А есть ведь еще столько воплощений человеческих с абсолютным выворотом мозга в неизвестном направлении. А про объединенное чувство радости… Это отдельный разговор.