Элла Долгарева – Нарцисс всемогущий (страница 8)

– А я вижу так. Сидишь в лодке. А в ней дыра. И ты вынужден постоянно вычерпывать воду, чтобы не пойти ко дну. И этот процесс условно полезный, в экзистенциальном смысле бессмыслен. Чтобы стать свободным, из лодки нужно выйти. Но очень страшно это делать, ведь берега не видно. Я за свою жизнь понял одну вещь – мир не справедлив изначально и справедливым не будет никогда. Всегда будут те, кому лучше и те, кому хуже, так вот я буду стараться оказаться среди первых, – алкоголь всегда делал меня более самоуверенным и мотивированным. Сегодняшнее утро не было исключением.

– Ладно, ты лучше расскажи, куда исчез вчера? – спросил я у Х.

– Я не понял. Тебя что не было вчера в клубе? Ты не видел драку?

– Какую драку?

– Блин, это ж надо было быть так увлечься своей N., чтобы не заметить драку, – Х. закатил свои большие с пышными ресницами темные глаза, – Так вот, драка началась на ровном месте. Пока вы ворковали, я просто болтался по клубу. Подругу вашу пухлую уволок какой-то бодрый старичок, вернее, скорее она его. Короче, прохожу мимо одного столика, а за ним девушка с красными волосами в короткой клетчатой юбке и качок с цепью золотой на шее, как у бульдога. Возле их столика девушка красивая танцевала. Не выступала, а тоже из посетительниц. Выделялась она очень, на нее все пялились. Я тоже засмотрелся на эту девушку эффектную, в этот момент меня кто-то толкает, а у меня в руках кружка с пивом. Оттуда вылетает пена и попадает прямо девушке качка на юбку. Я думаю – ну всё, мне капец, поворачиваюсь к качку, но даже рот не успел открыть – девушка его подскакивает, хватает меня за горло… и швыряет через весь зал! Я спиной размотал, как кегли, всех кто там танцевал. Меня поднимают, а девушка уже несется на меня. И ее никто не может остановить. В итоге – посреди танцпола куча из дерущихся… я тихо лежу в самом низу, ничего не понимаю… и меня оттуда вытаскивает кто-то за руку и начинает целовать… Угадай, кто это был?

– Боже. Кто?! Качок?

– Девушка, на которую весь зал вчера пялился. Ну, кроме тебя, естественно.

– Да ладно?!

– Да. Сегодня вечером я с ней встречаюсь. Всё благодаря этой бешеной подружке качка. Сам бы я может и не решился подойти.

Смотри, у меня на шее отпечатки всех пяти ее длинных и сильных, как у дровосека, пальцев. Бешеная рысь, – Х. потер легонько красные пятна на шее.

Истории X. я никогда не воспринимал всерьез. Но в свете последних событий, связанных с N, начал подумывать, что может и они реальны.

– Ты меня не слушаешь! – X. снова закатил глаза как барышня и это, в сочетании с его рубленной деревенской брутальной внешностью, смотрелось невероятно комично.

– Извини. Она не выходит у меня из головы. После того как мы случайно встретились спустя почти год в электричке, потом пересеклись у входа в закрытый клуб – тоже невероятное стечение обстоятельств. Дважды за месяц случайно встретиться в двух разных городах. Как это возможно?

– Просто вы оба этого хотите. И ты и она.

– Что ты имеешь ввиду?

– Вы хотите видеть друг друга, поэтому и пересекаетесь.

– Я хочу ее видеть – это я знаю точно. На счет нее не уверен, что она хочет того же.

– Ты слишком много думаешь. Женщину просто нужно подсвечивать светом влюбленных глаз, – Х. не очень убедительно изобразил мне как это надо делать и продолжил, – чтобы она могла почувствовать свою красоту, понимаешь? И распуститься. Как цветок. Под лучами солнца. Мужской глаз нуждается в смотрении, а женский – в любовании. Ты хочешь на нее смотреть, она хочет, чтобы ты смотрел на нее.

– Мне кажется, она хочет, чтобы на нее смотрели все вокруг. И где среди этих «всех» буду я – для нее не так уж важно.

– Ээ, ты заранее сдаешься! А мужчина сдается только по двум причинам – либо струсил, либо недостаточно желал. Ты разберись с собой, какая из этих причин твоя.

– Не знаю. Она как «Мерседес» класс S, а я трактор «Белорус».

– Скромность – это путь в никуда. Не забывай никогда об этом.

– Никуда бывает разное.

– Ты сейчас рассуждаешь как вот эти пижоны из серии «Смею надеяться». Ты либо смей, либо надейся дальше. Ты не можешь за нее решать – нужен ты ей или нет. Не попробуешь, не узнаешь.

В этот раз телефонный номер N. у меня уже был, плюс алкоголь придал мне смелости, и я набрал ее сразу же после нашего разговора с X. Она долго не отвечала, я уже начал волноваться. Но вот раздалось долгожданное: «Да».

И я сразу же выпалил:

– Поедешь со мной в выходные на фестиваль воздушных шаров?

Она засмеялась и ответила: «Да, поеду. Что брать с собой?»

– Возьми с собой что-нибудь теплое.

– Что? Одеяло? Коньяк?

– Вообще-то, я имел ввиду свитер или ветровку, но твои варианты мне нравятся больше.

– Так что брать в итоге?

– Бери солнечные очки и нижнее белье… Хотя… точно бери очки. Нижнее белье тебе вряд ли понадобится.

Я, как обычно, не вовремя перешел границы и попытался исправить неловкость ситуации переводом темы разговора.

– Ты где сейчас?

– Сижу на Невском в итальянском ресторане, – в трубке был слышен приятный шум улицы и легкая позитивная итальянская мелодия.

– Ты в итальянском ресторане ешь итальянскую еду и слушаешь итальянскую музыку. У тебя сегодня итальянское настроение?

– Да. Оно…

– Я смотрю, ты дома совсем не любишь сидеть?

– Люблю. Просто по твоему совету решила с солнцем пообщаться. У воды была и даже пыталась загорать.

– Да? Прямо и по моему совету?

– Ага. Вчера ты мне говорил, что из Питера нужно обязательно выезжать в солнечные места. Хотя бы раз в год. Чтобы не впадать в депрессию.

– И что тебе солнышко сказало хорошего? – с удовольствием продолжил я нашу «мимимишную» беседу.

– Сказало, что хорошее нужно создавать самой. Вот теперь думаю как.

– Согласен с ним, но тут смотря Что «хорошее», а потом уже как.

– Главное начать, – в трубке было слышно, что N., начала печатать какое-то сообщение. Иголочка ревности кольнула меня, и горло начало заполняться ватой.

– Наверное, нам надо работать над собой, – произнес я максимально уверенным голосом.

– Мне уже некуда, к сожалению. Я – совершенство, – эти слова N. прозвучали с налетом легкой «грусти».

– Я знаю. Поэтому хочу скорее с тобой встретиться…Вдруг завтра не настанет. – Кажется, я всерьез начал опасаться, что один из сценариев конца света внезапно помешает мне увидеть N. ещё раз. А я так хотел её увидеть.

– Считай, что настало, можешь прочесть мой адрес. Я скинула его только что тебе в мессенджер. Заедешь за мной?

– Конечно!

Мерцающая змейка огней плыла сквозь туман по артериям города. Я правой рукой держал N. за руку, отрываясь от нее лишь на пару секунд, чтобы переключать скорости. Туман был такой густой, что кроме огней не было видно практически ничего. Я пропустил перекресток, засмотревшись на N., и буквально на доли секунды разминулся с машиной, летящей справа. N. не успела понять в те мгновения, какой я идиот. Она, к моему счастью, поняла это гораздо позже, не в этот день, и, как ни в чем не бывало, продолжила свой рассказ о том, что у ее коллег на работе роман, и они встречаются по утрам прямо в офисе перед работой или в свой обеденный перерыв. Я только крепче сжал ее руку, пораженный своей чудовищной беспечностью.

За рулём я всегда был ужасно небрежен. И мне дико везло, до некоторых пор. Но систему нельзя обманывать бесконечно. Однажды я всё-таки совпал в других долях секунды на другом подобном перекрестке. Мой синий Фольксваген тогда совершил четверной аксель на тонком льду. К счастью, я был один в машине. После аварии со мной начали происходить странные вещи. Два месяца я провел практически вне социума. Во время вынужденного безделья в больнице, я осознал – каково это быть тупым. Что-то пыжишься – тужишься, пытаешься выжать из себя, а там, оказывается, ничего и нет. Пустота. Особенно тяжело шутить в этом состоянии. И вроде другим смешно и весело, а мне самому никак не включиться в это веселье. В тумане тонут эмоции, ощущения, звуки. Лечение было вполне удачным. Я практически был абсолютно здоров, но временами меня выносило в какие-то странные состояния. Возможно, мне следовало уже тогда отказаться от идеи снова сесть за руль. Не дожидаясь рокового вопроса инспектора на дороге: «Выпивали сегодня?»

Море огней. И каждый огонь горит для кого-то. Каждый связан с чьей-то историей. Я вспомнил наш первый и единственный совместный Новый Год в загородном доме друзей. Хрупкая фигура N., сидевшей за фортепиано, извлекала из инструмента такие же тонкие, ломкие и невесомые звуки, как и она сама. Потрескивали дрова в камине, горели огни на новогодней ёлке. Тяжелые темные гардины отгораживали наш уютный мирок от холода внешнего мира.

N. снова сказала мне там то, что уже говорила не раз. Только я опять не услышал. Она сказала: «Для меня в отношениях важны разговоры. Мне важно знать, что человек горит внутри. Если я этого не чувствую, я ухожу. Я не стану влачить с человеком ни будни, ни праздники по каким-то другим причинам.»

– Но я же с тобой…

– Иногда человек всего лишь в своих грёзах с другим. А другой в этот момент вообще не включен. Некоторым всегда важнее то, чего у них нет.

– Да, так бывает… Я не спорю, но…

– Нет. Это драма. Это то, о чем мы уже много раз говорили.

– Да это понятно, я знаю.

– Знаешь, я, наверное, старомодна, или просто неадекватна. Я люблю тебя, как дура, так нельзя.