Элла Чудовская – Синева (страница 95)

Вакцина готова и шагает по миру, я, Марта, знаю об этом из надежного источника – от брата. Его телефоны прослушиваются, почта просматривается, он связан секретностью по рукам и ногам. Но люди, прожившие одно детство на двоих, какими бы ни были их взаимоотношения, да и отношения к ним других, обладают особыми коммуникативными навыками.

Людовик пытается раздобыть вакцину для своей семьи, для семьи своего управляющего, для своего винодела…

Кого ты спасешь в первую очередь, мать или дитя? А можно всех?

Людовик хочет сохранить все свое. Похвально. Но выйдет ли у него? Это вопрос денег и пары-тройки месяцев до запуска производства и начала массовой вакцинации. Ну, привил бы себя, Милу, Джуниора, раз есть такая возможность, остальных позже, когда препарат станет доступнее. Не стоит выкручивать несущие спасение руки. Не время для подобных принципов.

В моем холодильнике пять доз вакцины – одна ампула. Не спрашивайте меня откуда. Брат тут ни при чем. Жду своего выходного – всегда тяжело переносила прививки, надо иметь возможность для непубличного проживания побочных явлений. Остальное для Стефании – уколет себя и Ханну, а там по своему личному усмотрению. Я думаю, она выберет Анну с сыном, но ведь могла уже и хахаля завести. В удачность ее брака я не верю – только не с этим занудой. Искренне желаю девочке счастливой женской судьбы.

Я действительно перекрыла отопление в значительной части дома. В детской и хозяйских спальнях оставила комфортную температуру, остальные жилые помещения еле теплые. В моей комнатке чуть теплее, чем на улице. Но здесь зимы ненастоящие – действительных холодов, с заморозками, не бывает. Обычно сыро и промозгло – здесь не редкость сопливые носы и бронхиты. Только бы девчонки не простыли. Как у них с теплом в доме?

Каждый вечер перед сном поднимаюсь покурить на верхнюю террасу виллы. Днем отсюда открывается потрясающий вид. Ночью же, под затянутым облаками небом над неосвещенным городом, можно увидеть только далекие огни выстроившихся вдоль горизонта охранных кораблей. Пунктир красных отметин геометрически выверен и точен. Внимательный наблюдатель обратил бы внимание на постепенное прореживание световых точек. Периметр оголяется, защита слабеет. Наступит день, когда остров станет доступен. Впереди захватывающие гонки: кто быстрее – пришлые или вакцина?

Высокие карантинные гости получают вакцину, высиживают адаптационный период и уходят вместе со своими кораблями к родным берегам. На смену им хлынут перебежчики, дезертиры и отчаявшиеся. С собой они принесут уже присмиревший на материке вирус. И тогда мы сольемся со всеобщей историей очередного мора.

Как интересно – я сказала «мы». Быстро же остров приручает людей.

В доме тишина, и только часы с маятником в библиотеке отщелкивают четкий, бесстрастный ритм. Заглядываю туда, тяну носом – воздух по-прежнему сухой, пудрово-кожаный. Подхожу к радиатору, освещаю фонариком температурную шкалу. Добавляю один градус. Я люблю книги и не хочу, чтоб они покрылись плесенью.

В своей комнате без раздумий убавляю температуру на одно деление – экономика та же математика. Спускаю воду и наполняю две пластиковые бутылки горячей водой. Обтираю и укладываю их под одеяло. До чего дошел прогресс! А ведь раньше постели обогревали разогретыми в камине камнями.

Запястье чуть кольнуло – сработали датчики Миланы. По всему дому и всей территории владений расставлены камеры, которые фиксируют ее перемещения. Днем за ними следят специалисты, а в ночное время я осуществляю визуальный и физический контроль.

Что?

У вас накопились вопросы?

А мы назначали на сегодня вечер откровений?

Да ладно, ладно. Самой охота поболтать.

Что чувствует маленькая девочка, первым школьным впечатлением которой становится унижение ее старшего брата? Она чувствует страх и беззащитность. Из этого состояния есть только два пути: путь жертвы и путь воина.

Умненький мальчик-задрот проживает детство любимого, избалованного ребенка дома и изгоя среди ровесников.

Жалость к брату и сила духа привели меня в спортивную секцию, и к тринадцати годам я стала кандидатом в мастера спорта по смешанным боевым единоборствам. Брата давно уже никто не смел обижать, а родители окончательно поставили крест на моих интеллектуальных способностях. Поэтому да, я совершаю физический контроль над вверенным мне объектом. Милана, Камила, она же Юлия – невольная участница многих нежелательных событий. За ней надо присмотреть.

Мои ожидания оправдались – вижу ее в спальне сына, сидит на кровати и похлопывает малыша по спинке. Ребенка мучают ночные кошмары, что и неудивительно.

7. Камила

Не знаю, связался ли Людовик с Ильясом, но Терентий выпустил карпов на волю. В зарешеченной части пруда остались только самые красивые и молодые особи – будущие родители. И каждый день мы ходим с Джуниором кормить рыб. Сын дает им имена, различает и считает своими питомцами.

Кстати, плюшевыми медведями он не впечатлился. Мой ребенок совсем не играет с мягкими игрушками. Забрала белого пушистика себе, спим с ним в обнимку.

Джуниор все время просит купить ему Лилу. До слез и истерик. Уже понятно, что это собака; мы показали ему огромное количество снимков щенков и мелких, и крупных пород, но все они «не Лила». Во время одной из этих безобразных сцен рядом оказалась Марта – впрочем, она всегда где-то рядом – и сказала, что знает людей, у которых недавно появились щенки французского бульдога, и можно их посмотреть. Она считает, что достаточно привезти ребенка к заводчику, оставить среди живых комочков – и Лила сразу найдется. Посмотрим. Пусть договаривается – никаких сил уже нет.

Собака в доме – это ужасно.

Лай, шерсть, слюни и задница, которой они везде трутся. Бр-р-р-р!

Пусть живет на улице. В будке или у Терентия возле теплиц. Будем тоже ходить ее кормить.

Недавно у мужа в школе виноделов прошел очередной выпуск, и я должна была сопровождать его на ужине по этому случаю. Людо попросил одеться без пафоса.

Без пафоса?

Я выбрала белую шелковую рубашку и черные брюки с корсетным поясом. Каблук, высокий хвост – и Барби сдохла бы от зависти. А Марта, поджидавшая меня в холле, посмотрела и спросила, может ли она посоветовать мне подходящий случаю наряд.

– Что не так, Марта?!

Как же она меня бесит, хотела молча пройти мимо, втыкая шпильки в вощеный паркет, и пусть бежит затирать царапины, но блин…

– Милана, вы выглядите великолепно. К сожалению, сомелье и официанты Людовика одеты аналогично, и он будет очень расстроен, если вы сольетесь с персоналом.

О боже!

Марта передо мной проходит в гардеробную и без секундной заминки снимает с ригеля плечики, на которых болтается бесформенная серая тряпка. Вот до такой степени без пафоса?! Ладно. Вырываю платье из рук экономки, демонстративно натягиваю его через ноги – не портить же мне прическу! – беру туфли, которые она уже подготовила, разворачиваюсь, чтобы выйти, но Марта властно подталкивает меня к зеркалу и заставляет посмотреть на себя. О боже… Меняю объемные золотые серьги на изящные бриллиантовые. Марта улыбается, я почти тоже, но вовремя спохватываюсь, бросаю:

– Спасибо! – И ухожу.

Людовик весь вечер не сводит с меня одобрительного взгляда, его рука покоится на моей обнаженной пояснице – с явным удовольствием демонстрирует окружающим мою принадлежность ему. От всеобщего внимания и комплиментов я пьянею быстрее, чем от шампанского.

Муж не советует мне пробовать дегустационные образцы:

– Не мешай, милая.

А я что? Я ничего.

Впервые испытываю благодарность к Марте. Она буквально спасла меня от неминуемого унижения. Стройные черно-белые фигуры официантов лавируют среди гостей, предлагая напитки и закуски. Очень хорошо вижу себя среди них – такой же услужливой и гибкой. Но нет, по открытой спине вдоль позвоночника, как вдоль грифа виолончели, пробегают сухие пальцы Людовика, я ловлю свое отражение в блестящих панелях бара – точеные, объемные контуры тела под чуть серебристой тончайшей тканью платья. Я – не они.

Кто же я?

Может быть, сегодня случится чудо и я наконец займу подобающее положение. Я не знаю, что думают обо мне другие, мне бы самой понять, что думать о себе.

Мы возвращаемся на виллу за полночь. Людовик шагает уверенно и поддерживает меня под локоть на ступеньках.

– Я не пьяна.

– Милая, так положено. Как же твои занятия этикетом – вы это еще не проходили?

Так же вместе мы поднимаемся на второй этаж и расходимся каждый в свою спальню после отеческого прикосновения тонких губ к моему виску.

– Милая, ты сегодня была восхитительна.

Да, я все лучше умею владеть собой и производить благоприятное впечатление на окружающих, ты скоро будешь мною гордиться, папочка.

Выхожу из платья, оставляю его мерцающей лужицей на полу гардеробной – пусть Марта сморщит свое бледное лицо в недовольной гримасе. Что-то заставляет меня обернуться – в зеркале виден лишь мой силуэт. Платье, это красивое, изысканное платье, ни в чем не виновато. Возвращаюсь и аккуратно вешаю его на плечики. Натягиваю теплую пижаму, толстые носки и крадусь по коридору к комнате сына.

Джуниор, свернувшись под одеялом калачиком, тихонько сопит. Целую его в лобик:

– Спи сладко, малыш.