Элла Чудовская – Синева (страница 94)
Людовик приехал, и он не в духе – поздоровался на ходу и закрылся в кабинете. С ним такое иногда бывает – он может не выходить ни на обед, ни на ужин.
Я укладываю Джуниора на дневной сон – никогда не думала, что такие большие дети спят днем, но люди, у которых мы жили после карантина, очень многому меня научили. Например, мы читаем детские книжки перед сном. Они такие чудесные, такие добрые и красивые! Сегодня мы начали читать про Винни-Пуха. Хочу попросить машину и съездить в город – купить плюшевого медвежонка. Вот будет сюрприз!
Джуниор засыпает, когда меня тоже начинает клонить в сон. Но ведь я так хорошо придумала! Надо ехать! Бегу к кабинету, чтобы предупредить Людо о своем отъезде, но еще издалека слышу его разгневанный голос, прорывающийся сквозь плотно закрытые двери. Он кричит, что-то падает и грохочет, меня охватывает ужас – я слишком хорошо знаю, что может быть потом, и мне хочется убежать, спрятаться, стать невидимкой… Стряхиваю оцепенение и приникаю ухом к двери – мой муж совершенно другой человек, я не должна его бояться, а если уж и бояться, то понимать чего именно. Людовик уже немного успокоился, перестал ходить по кабинету и сел в кресло.
«Я не буду в этом участвовать на ваших условиях. Точка», – успеваю услышать, перед тем как у меня за спиной раздается деликатное покашливание.
– Прошу простить, Милана. Я принесла ланч Людовику. – Марта улыбается, и кожа у нее на щеках собирается в тонкие складки.
– Я тут… хотела… – Экономка застала меня в неприглядном виде и вынуждает чувствовать смущение, я злюсь. – Людо занят. У него звонок. – Смотрю на Марту, гадая о ее дальнейших действиях.
– Знаю. Хозяин договаривается о вакцине, – спокойно произносит Марта, обходит вокруг меня, отворяет дверь. – Я могу войти? – спрашивает она, проходя без заминки в комнату. Ставит поднос на стол, поднимает с пола графин из-под воды, проводит ладонью по ковру. – Все впиталось.
– Спасибо, Марта. Да, опрокинул, там немного воды оставалось. Ты можешь идти. – Людовик закончил разговор, гневный румянец отступает от щек, пятнами стекает по шее за ворот рубашки.
– Приятного аппетита. Там Милана ожидает. Она может зайти?
Пф-ф-ф-ф. Я разворачиваюсь и сбегаю по лестнице вниз – еще не хватало, чтоб прислуга мне указывала, что делать! Стоп. Вдох-выдох. Марта меня бесит – это факт, но у меня есть цель, и я не откажусь от нее из-за несносной экономки. По другой лестнице поднимаюсь наверх, заглядываю в спальню сына, поправляю одеяло – до чего же холодно в доме.
У двери кабинета все еще маячит Марта, улыбаюсь ей великодушно:
– Проверила Джуниора. Он все время скидывает одеяло. Мы разве не можем лучше отапливать дом?
Марта открывает рот для ответа, но ее опережает Людовик:
– Милая, зайди. Что за шум?
– Почему в доме так холодно, Людо? Экономка экономит на отоплении? У нас что, проблемы?
– У нас нет проблем, милая Мила. Проблемы у всего острова – топлива нет и пока не будет. Наших запасов хватит до конца холодов при определенном ограничении расхода, и мы это обсуждали с Мартой.
– Мы будем замерзать? – Я зябко ежусь под свитером. Приютские воспоминания моментально дают о себе знать.
– Нет. Просто перекроем третий этаж и дальний флигель. Можем подумать, какие еще комнаты нам не нужны, и пока отключить в них отопление.
– Хорошо. Я подумаю… Я могу спать у Джуниора…
– Ну, ну, ну. Без крайностей. Ты что-то хотела, милая?
– А? Да… Хотела съездить в магазин, но, наверное, не стоит только из-за одной вещи?
– Твоя бережливость меня восхищает! Я отправил водителя с документами в центр – позвони ему, пусть купит, что надо. Это все? Я бы хотел поработать.
– А еще ястребы твоего Ильяса таскают у нас рыбу! – Честное слово, я не собиралась это говорить. Не сейчас, но где-то за спиной все еще торчит Марта, и я теряю голову от раздражения.
– Какую рыбу? – Людо поднимает брови и смотрит на меня так, будто ничего не понимает.
– В пруду.
Он все еще как будто не понимает. А… я знаю эти штуки – он хочет услышать правильное название. Типа, он же добивается от меня качественного английского… Но при Марте! Черт, чертчертчерт!
– Карпы кои, дорогой, или же парчовый карп. Разве ты не знаешь? – Вот тебе! Вот тебе!
– Ах да. Я ему скажу. Но к лету карпы так расплодятся, что сами будем раздавать всем подряд. Теперь все?
Людо устало смотрит на меня, и я выхожу спиной вперед, закрываю дверь, оглядываюсь, а Марты нет. Интересно, она давно ушла?
Я звоню в самый большой магазин игрушек, консультант через видеосвязь показывает мне всех представленных у них мишек. Винни-Пухи даже через экран кажутся жесткими и какими-то неприятными. Я выбираю одного, чуть больше школьной тетради, и прошу потискать перед экраном большого белого пушистика. Да! Таким должен быть друг для мальчика.
– Упакуйте этих двух!
Водитель забирает мои покупки и успевает привезти их к пробуждению Джуниора.
6. Марта
Вакцина готова и шагает по миру, я, Марта, знаю об этом из надежного источника – от брата. Его телефоны прослушиваются, почта просматривается, он связан секретностью по рукам и ногам. Но люди, прожившие одно детство на двоих, какими бы ни были их взаимоотношения, да и отношения к ним других, обладают особыми коммуникативными навыками.
Людовик пытается раздобыть вакцину для своей семьи, для семьи своего управляющего, для своего винодела…
Кого ты спасешь в первую очередь, мать или дитя? А можно всех?
Людовик хочет сохранить все свое. Похвально. Но выйдет ли у него? Это вопрос денег и пары-тройки месяцев до запуска производства и начала массовой вакцинации. Ну, привил бы себя, Милу, Джуниора, раз есть такая возможность, остальных позже, когда препарат станет доступнее. Не стоит выкручивать несущие спасение руки. Не время для подобных принципов.
В моем холодильнике пять доз вакцины – одна ампула. Не спрашивайте меня откуда. Брат тут ни при чем. Жду своего выходного – всегда тяжело переносила прививки, надо иметь возможность для непубличного проживания побочных явлений. Остальное для Стефании – уколет себя и Ханну, а там по своему личному усмотрению. Я думаю, она выберет Анну с сыном, но ведь могла уже и хахаля завести. В удачность ее брака я не верю – только не с этим занудой. Искренне желаю девочке счастливой женской судьбы.
Я действительно перекрыла отопление в значительной части дома. В детской и хозяйских спальнях оставила комфортную температуру, остальные жилые помещения еле теплые. В моей комнатке чуть теплее, чем на улице. Но здесь зимы ненастоящие – действительных холодов, с заморозками, не бывает. Обычно сыро и промозгло – здесь не редкость сопливые носы и бронхиты. Только бы девчонки не простыли. Как у них с теплом в доме?
Каждый вечер перед сном поднимаюсь покурить на верхнюю террасу виллы. Днем отсюда открывается потрясающий вид. Ночью же, под затянутым облаками небом над неосвещенным городом, можно увидеть только далекие огни выстроившихся вдоль горизонта охранных кораблей. Пунктир красных отметин геометрически выверен и точен. Внимательный наблюдатель обратил бы внимание на постепенное прореживание световых точек. Периметр оголяется, защита слабеет. Наступит день, когда остров станет доступен. Впереди захватывающие гонки: кто быстрее – пришлые или вакцина?
Высокие карантинные гости получают вакцину, высиживают адаптационный период и уходят вместе со своими кораблями к родным берегам. На смену им хлынут перебежчики, дезертиры и отчаявшиеся. С собой они принесут уже присмиревший на материке вирус. И тогда мы сольемся со всеобщей историей очередного мора.
Как интересно – я сказала «мы». Быстро же остров приручает людей.
В доме тишина, и только часы с маятником в библиотеке отщелкивают четкий, бесстрастный ритм. Заглядываю туда, тяну носом – воздух по-прежнему сухой, пудрово-кожаный. Подхожу к радиатору, освещаю фонариком температурную шкалу. Добавляю один градус. Я люблю книги и не хочу, чтоб они покрылись плесенью.
В своей комнате без раздумий убавляю температуру на одно деление – экономика та же математика. Спускаю воду и наполняю две пластиковые бутылки горячей водой. Обтираю и укладываю их под одеяло. До чего дошел прогресс! А ведь раньше постели обогревали разогретыми в камине камнями.
Запястье чуть кольнуло – сработали датчики Миланы. По всему дому и всей территории владений расставлены камеры, которые фиксируют ее перемещения. Днем за ними следят специалисты, а в ночное время я осуществляю визуальный и физический контроль.
Что?
У вас накопились вопросы?
А мы назначали на сегодня вечер откровений?
Да ладно, ладно. Самой охота поболтать.
Что чувствует маленькая девочка, первым школьным впечатлением которой становится унижение ее старшего брата? Она чувствует страх и беззащитность. Из этого состояния есть только два пути: путь жертвы и путь воина.
Умненький мальчик-задрот проживает детство любимого, избалованного ребенка дома и изгоя среди ровесников.
Жалость к брату и сила духа привели меня в спортивную секцию, и к тринадцати годам я стала кандидатом в мастера спорта по смешанным боевым единоборствам. Брата давно уже никто не смел обижать, а родители окончательно поставили крест на моих интеллектуальных способностях. Поэтому да, я совершаю физический контроль над вверенным мне объектом. Милана, Камила, она же Юлия – невольная участница многих нежелательных событий. За ней надо присмотреть.
Мои ожидания оправдались – вижу ее в спальне сына, сидит на кровати и похлопывает малыша по спинке. Ребенка мучают ночные кошмары, что и неудивительно.