Элла Чудовская – Синева (страница 57)
– Они его просто оторвали – дернули пару раз и выдернули, как репку. Я проснулась от толчков, ну, думаю, караул, землетрясение, а это бокс тащат. Представляете?
Лариса в первую очередь решила сообщить о ночном происшествии. Тем более что Янчик, как только увидел, что бабушка пришла, сразу забрался к ней на колени. Мальчишка очень ревностно относился к тому вниманию, которое взрослые уделяли малышке Ханне, и от каждого требовал свою порцию объятий.
– Постой, что значит оторвали, там же коммуникации подведены были? – Прокопий в недоумении развел руками.
– То и значит. Еще не выяснили точно, какая была машина, но подогнали что-то вроде крана, подцепили и через верх вытащили. Бокс и устанавливали краном. Орех совсем сломали… не знаю, погибнет дерево, наверное. А электрический кабель, как и следовало ожидать, под напряжением, из шланга вода хлещет, они крепились с одной стороны, упали рядом, и, конечно, закоротило – бахнуло так, что уши заложило.
– Лар, там же охрана стояла: во дворе братки какие-то и охранник на улице. Они куда делись?
Маша намыла и начистила огромное блюдо фруктов и пыталась всех ими накормить. Ханна на руках у Стеши с удовольствием мусолила сухарик и не давала себя соблазнить очищенным яблочком. Ян перепробовал весь ассортимент и сложил перед Прокопием надкусанные половинки.
– Братки еще накануне исчезли. Охранник все проспал. Не представляю, как можно было спать, когда подъехала эта огромная машина? Ладно, мы в доме…
– А его, наверное, заранее вырубили. Зачем же подъезжать для этого? – Дед фруктовым ножичком нарезал на небольшие дольки сочную грушу и предлагал всем по очереди. – Что-то закрутил этот Питер в городе, схемы свои решил опробовать с местными ребятами, да не договорились, видать. Ян, ты зря грушу не доел – мед, чистый мед.
– Фу-у-у-у, ме-е-ед! – Ян сморщил моську и подсунул Прокопию огромную желтую сливу со следами укуса. – Смотри! Червяк!
– Вкусная сливка, значит.
Лариса задумчиво посмотрела в окно и приступила ко второму пункту повестки:
– Надо бы отправить Макара за дынями и арбузами, тем более что скоро у нас пятое сентября.
– Оу, а у вас в честь дня рождения принято устраивать арбузные вечеринки? – Стефания, с ее скромным опытом материнства, без раздумий ступила на «минное поле».
– День рождения? Чей день рождения? Мой день рождения? – Ну, естественно, Янчик моментально вычленил в разговоре взрослых главные слова.
Машка состроила Стеше суровую физиономию, что мать, что сын – мастера покривляться.
– Да, зайчик, через недельку.
– Завтра?
– О-о-о-о-о-о!
Лариса цепким хозяйским глазом оценивала состояние и размеры беседки, масштаб работ по благоустройству двора, общие перспективы соседской территории. Может быть, придется здесь праздник устроить. Прокопий же не будет против?
Душа просила праздника, и если именинник изнывал от нетерпения в предвкушении подарков, то взрослые отводили душу, придумывая все новые и новые угощения-развлечения. Даже рутинная работа в саду обрела вдруг ощутимые временные контуры: успеть к пятому сентября! Площадку, на которой стоял бокс, решили после очистки от щебня закрыть маленькой горкой-батутом и насыпным бассейном с шариками. Лариса с Макаром вспомнили свое пионерское детство – бег в мешках и прочую веселую чепуху – и тайком, с азартом заговорщиков, готовили реквизит.
Звонок от Имельды не то чтобы застал всех врасплох, он, как сильный порыв ветра, перебил дыхание. Получив от Лены последние известия о сыне, Макар и Лариса так плотно встроились в механизм долгого, монотонного ожидания, что встревожились, ничего не понимая, будто спросонья. Что?!
Ничего нового о Славе Имельда не сообщила, но (и это было просто прекрасное «но») дала им телефон контактного лица в институте, у которого можно было получать сведения о сыне. Своего сына со снохой они тоже нашли, у них все довольно сложно, но вопрос решается. Ах, как жаль, что они не могут принять приглашение на день рождения Яна! Дети были бы так рады! Но в свете недавнего происшествия (что? что?) они вынуждены отказаться… А вот не хотели бы Макар с семейством присоединиться к небольшому семейному обеду во второй половине сентября, посвященному Дню урожая? Так важно соблюдать традиции рода, которые семья чтит десятки, а то и сотни лет. Ради детей, ради сохранения своей идентичности на чужой земле…
– В любом случае вам доставят приглашение. Ах, я буду надеяться… – закончила разговор Имельда.
Ну что за жизнь – с детского утренника да на светский раут!
Контактное лицо, по имени Антон Федорович, оказалось не очень приятным человеком, даже можно сказать, очень неприятным. Но на вопросы ответил.
Вячеслав в группе – отбор прошел.
Анализы в норме.
Самочувствие отличное.
Вакцинация через неделю.
Через две можно позвонить.
Стало ли Макару с Ларисой спокойнее? В общем-то нет. На смену долгому, монотонному, какому-то абстрактному ожиданию пришло изнуряющее бессилие бесправного наблюдателя. Не такая уж и редкость – родители взрослых детей без права голоса, без возможности на что-то повлиять. Так случается, когда каждая из сторон или лишь одна сторона – одной вполне достаточно – ставит значимость своих личных принципов, а хуже того – банальную злохарактерность выше ценности семейного единения. Родные люди могут оставаться свидетелями жизни друг друга, потеряв право и возможность быть ее участниками. И если дети, мужая и преуспевая в жизни, довольно долго могут не ощущать своей потери, то родители, ведомые инстинктом, остаются с кровоточащими ранами. Больно, когда ты не нужен, еще больнее, если ты ничего не можешь. Макар с Ларисой набрали побольше воздуха в легкие, забот в голову, веры в сердце и продолжили переход из одного дня в другой, в ожидании встречи с сыном.
Одной из забот, а точнее, нерешенным вопросом для Макара оставалась скрытая от полиции информация о свертках, которые Питер спрятал в боксе. Макар не мог понять, что именно, но что-то постоянно останавливало его, а время шло, превращая его из свидетеля в лицо, укрывающее факты. Лариса ничего об этом не знала, и так было спокойнее, а вот с Прокопием вполне можно было облегчить душу.
Окруженный цветами жизни, Прокопий и сам расцвел: седая пакля волос превратилась в кудри, обрамлявшие помолодевшее лицо шлемом древнегреческого мыслителя (а может, просто девчонки подсунули хороший шампунь?), с глаз сошла мутная пелена и взгляд заискрился весельем, хромота стала едва заметной, а сам старик будто прибавил в росте. Эликсир молодости принял дедушка, а не постояльцев в дом. Как часто старость ищет уединения и тишины, желая погрузиться в свои лишь только воспоминания и проживание себя. Ошибка это или естественный результат горькой жизни?
Опыт жизни Прокопия диктовал: радуйся, если можешь; плачь, если хочется; молчи, если не спрашивают.
– Сынок, там без тебя разберутся. Женщина с ребенком не пострадали. Испугались, шишек набили – да, но это все пройдет. А будешь болтать – привлечешь к себе ненужное внимание. У тебя семья.
– Откуда ты знаешь про Камилу с сыном? Разве бокс уже нашли?
– Бокс не нашли. Дайверы какие-нибудь потом в море найдут. Все всегда находят в море. А с людьми все хорошо. Макарий, я старый грек, если я чего не знаю, то никто не знает. Могу я тебя попросить кое о чем?
– Все что угодно.
– Отвези меня к морю. Я покажу куда.
17
– Ларкин, у меня свидание на взморье. Отпускаешь?
– Да иди ты куда хочешь… – Лариса писала список продуктов, покусывая кончик карандаша. – Только сначала на базар и в магазин. Могу с тобой поехать, если дашь мне минут двадцать… А с кем свидание?
– Угадай! – Что-то наскучила Макару спокойная жизнь.
Лариса подняла на мужа глаза, посмотрела выразительно и добавила еще пару пунктов в список.
– Не беси меня, дорогой. Мне сегодня утреннего общения с детективом хватило. Долго они еще будут тут шнырять?
– Думаю, уже все заканчивается. Прокопий сказал, у Камилы и мальчика все в порядке.
– А он откуда знает?! – Лариса вскинула брови, хлопнула дверцей шкафчика и написала: «Салфетки».
– Что-то он знает, да не особо спешит с кем-то этим делиться. Это дед попросил отвезти его на берег.
– Так и отвези. Живет человек на море и годами его не видит – маразм какой-то. И я сказала детективу, что послезавтра у нас праздник и чтоб духу их тут не было.
– Прям так и сказала?
– Сомневаешься?
Боевой настрой Ларисы всегда означал крайнюю концентрацию и активную работу мозга: продумать, не забыть, успеть, четко следовать плану… И неважно, о чем шла речь – о празднике для внука или о глобальном переселении. Нет неважных дел, есть неважные люди. Лучший тактический совет от выживших: самому оказаться человеком, очень занятым неотложными, буквально судьбоносными делами, желательно на пользу семьи, пока тебе не нашли лучшего применения.
Макар по собственному почину был занят целыми днями. На два дома продуктов купить, лужайки покосить, с внуком понырять, жене по хозяйству помочь… В его библиотеке Стефа проводила больше времени, чем он. Да он там и не бывал практически.
Лариса сама попросилась заглянуть к Джине. Джина, которая совсем забросила кухню, переложив стряпню на кузин, недостатка в которых не наблюдалось, теперь крутилась в деловых кругах города. Телефон звонил каждые несколько минут, большинство звонков Джина пропускала ради общения с не менее занятой подругой, а главное, участницей ряда событий…
Сплетни, сплетни, сплетни… Как только Макар учуял, куда ветер дует, смотался по неотложному делу в сторону мэрии. Просто захотелось пройтись. Небо, затянутое легкими облачками, разбросало по улицам узорчатый покров теней, приглушая все еще летний зной. Редкие прохожие приветливо кивали головами. Ветхие старички и старушки на лавочках в тени деревьев кормили вездесущих голубей. Занятия у студентов еще не начались, но на площади перед институтом толпились группки молодых людей с активной жизненной позицией. Послушаем.
– …не можем оставаться в стороне… в то время как во всем мире… превратить нашу страну… правящий класс… сговор международных элит… наш голос… право народа…
Ну вот, нам еще тут революции не хватало. Свергнем власть, откроем границы и заболеем в едином порыве со всем миром, ибо здоровье не делится и не раздается. Впрочем, схема стара как мир – все не могут быть богатыми, все могут быть только бедными. Утешает немногочисленность собравшихся. Тем более что на базаре народ, у которого права, имеет настроения прямо противоположные. Глядишь, дотянем до вакцины…
Макар всегда прислушивался к разговорам в торговых рядах, а теперь тем более – все пытался выцепить ниточку пересудов о делишках Питера или приключениях Камилы, но темы этой будто не существовало. Тем более странно.
Нырнул в узкую боковую улочку. Здесь вечный сквозняк, наполненный разнообразными запахами кухни, ароматом петунии всех расцветок, что буйно цвела в горшках и ящиках, горькими выхлопами недавно проехавшего мотороллера, трепал вывешенное на просушку белье. Макар выскочил на торговую улицу – подленько пахнуло канализацией, никак не могут города избавиться от этого средневекового флера, – прошелся мимо бутиков, торгового центра. Что-то казалось необычным… Пустые, без посетителей, магазины, отсутствие табличек Sale… витрины… Витрины перестали обновляться. Макар все ждал, что его любимый бренд наконец выпустит аналог его бессменной и уже совсем изношенной штормовки, и привычка осматривать экспозицию знакомого магазина, да и банальное любопытство привели его внутрь ароматизированного, прохладного помещения. Скучающие продавцы слетелись к Макару, как мотыльки на свет лампы, даже неловко стало. Ребята были рады и просто пообщаться.
– А производство на материке остановили, новую коллекцию не отшили – работать некому.
– Так ужасно, ведь мы все здесь можем остаться без работы…
– А не хочет ли господин приобрести что-нибудь из практичных соображений? Ведь вы только подумайте – быть может, мы обречены до конца жизни донашивать то, что у нас осталось!
Макару тут же страстно, до нестерпимого зуда, захотелось. Знал он все эти манипуляции, ох, как знал. Сжав зубы, купил только упаковку трусов, ладно, две, несколько пар носков и после яростной внутренней борьбы позволил себе – к чему в эти смутные времена множить страдания отказом от желаемого? – пару облегченных кроссовок.
Эх, сейчас выслушает он от супруги…
– Девчули, я тут прослушал лекцию о конечности всяких благ… – Макар решил использовать старую проверенную тактику: нападение – лучший способ защиты, – и решил прикупить кое-что из мелочовки. А еще подумал: малышня очень быстро растет, надо бы и им…
– Макар, не переживай, Джина все для тебя найдет. – Джина покровительственно похлопала приятеля ладонью по плечу.
Ларка фыркнула:
– Ждали твоих советов, дорогой! Да все уж купили года на два вперед.
Ну вот и подтверждение – сам о себе не позаботишься, никто о тебе не позаботится. Обо всех уже подумали, а ты ходи в драных носках… Или у Джины бери дефицит втридорога.
– Джина, а какая у тебя наценка ожидается?
– Посмотрим, там будет видно. Но вы же знаете, для друзей у меня всегда хорошая скидка…
– Знаем… знаем…
Любимым местом Прокопиия оказался один из скальных массивов, кажущийся абсолютно неприступным со стороны моря. Желтый, покрытый сеткой трещин, с редкой щетиной высокой, сухой травы камень нависал над неспокойной, мятежной водой. Плотные, тяжелые волны цвета насыщенного натурального изумруда медленно накатывали на отвесную стену, заключая в тесные объятия, и, отступая, падали вниз тысячами прозрачных струй. Древний, морщинистый, как эти скалы, Прокопий ловко продвигался вперед, безошибочно нащупывая босыми ногами естественные ступени в каменных складках. Едва заметная за выступом площадка на краю обрыва, видимо, и была целью похода, но Макар так сосредоточился на своих шагах, на камешках, что срывались из-за его неверных движений и катились прямо под ноги Прокопию – ни дай Бог, наступит и покатится следом – да чтоб еще хоть раз! – что даже вопросом боялся сбить ритм продвижения.
– Что ты там корячишься, Макарий, как старый дед? Хе-хе… – Прокопий был доволен собой. – Смелее, смелее. Тут площадка для целого отряда бойскаутов.
С кряхтением и скрипом Прокопий уселся на край, свесив ноги над дышащей зеленой бездной. Макар с выдохом облегчения уселся рядом, и тоненький ручеек, состоящий из мелких камешков, опять устремился вниз. Правее, метром ниже, на небольшом выступе рябенькие коричневые птички чуть больше перепелки свили гнездо. Внезапный камнепад сухими щелчками перебил монотонную балладу воды. Птахи синхронно задрали головки кверху и пригвоздили Макара к месту темными бусинами глаз, полными укоризны и осуждения.
Да все, все, сижу уже!