Элла Чудовская – Синева (страница 59)
Лариса сама попросилась заглянуть к Джине. Джина, которая совсем забросила кухню, переложив стряпню на кузин, недостатка в которых не наблюдалось, теперь крутилась в деловых кругах города. Телефон звонил каждые несколько минут, большинство звонков Джина пропускала ради общения с не менее занятой подругой, а главное, участницей ряда событий…
Сплетни, сплетни, сплетни… Как только Макар учуял, куда ветер дует, смотался по неотложному делу в сторону мэрии. Просто захотелось пройтись. Небо, затянутое легкими облачками, разбросало по улицам узорчатый покров теней, приглушая все еще летний зной. Редкие прохожие приветливо кивали головами. Ветхие старички и старушки на лавочках в тени деревьев кормили вездесущих голубей. Занятия у студентов еще не начались, но на площади перед институтом толпились группки молодых людей с активной жизненной позицией. Послушаем.
– …не можем оставаться в стороне… в то время как во всем мире… превратить нашу страну… правящий класс… сговор международных элит… наш голос… право народа…
Ну вот, нам еще тут революции не хватало. Свергнем власть, откроем границы и заболеем в едином порыве со всем миром, ибо здоровье не делится и не раздается. Впрочем, схема стара как мир – все не могут быть богатыми, все могут быть только бедными. Утешает немногочисленность собравшихся. Тем более что на базаре народ, у которого права, имеет настроения прямо противоположные. Глядишь, дотянем до вакцины…
Макар всегда прислушивался к разговорам в торговых рядах, а теперь тем более – все пытался выцепить ниточку пересудов о делишках Питера или приключениях Камилы, но темы этой будто не существовало. Тем более странно.
Нырнул в узкую боковую улочку. Здесь вечный сквозняк, наполненный разнообразными запахами кухни, ароматом петунии всех расцветок, что буйно цвела в горшках и ящиках, горькими выхлопами недавно проехавшего мотороллера, трепал вывешенное на просушку белье. Макар выскочил на торговую улицу – подленько пахнуло канализацией, никак не могут города избавиться от этого средневекового флера, – прошелся мимо бутиков, торгового центра. Что-то казалось необычным… Пустые, без посетителей, магазины, отсутствие табличек Sale… витрины… Витрины перестали обновляться. Макар все ждал, что его любимый бренд наконец выпустит аналог его бессменной и уже совсем изношенной штормовки, и привычка осматривать экспозицию знакомого магазина, да и банальное любопытство привели его внутрь ароматизированного, прохладного помещения. Скучающие продавцы слетелись к Макару, как мотыльки на свет лампы, даже неловко стало. Ребята были рады и просто пообщаться.
– А производство на материке остановили, новую коллекцию не отшили – работать некому.
– Так ужасно, ведь мы все здесь можем остаться без работы…
– А не хочет ли господин приобрести что-нибудь из практичных соображений? Ведь вы только подумайте – быть может, мы обречены до конца жизни донашивать то, что у нас осталось!
Макару тут же страстно, до нестерпимого зуда, захотелось. Знал он все эти манипуляции, ох, как знал. Сжав зубы, купил только упаковку трусов, ладно, две, несколько пар носков и после яростной внутренней борьбы позволил себе – к чему в эти смутные времена множить страдания отказом от желаемого? – пару облегченных кроссовок.
Эх, сейчас выслушает он от супруги…
– Девчули, я тут прослушал лекцию о конечности всяких благ… – Макар решил использовать старую проверенную тактику: нападение – лучший способ защиты, – и решил прикупить кое-что из мелочовки. А еще подумал: малышня очень быстро растет, надо бы и им…
– Макар, не переживай, Джина все для тебя найдет. – Джина покровительственно похлопала приятеля ладонью по плечу.
Ларка фыркнула:
– Ждали твоих советов, дорогой! Да все уж купили года на два вперед.
Ну вот и подтверждение – сам о себе не позаботишься, никто о тебе не позаботится. Обо всех уже подумали, а ты ходи в драных носках… Или у Джины бери дефицит втридорога.
– Джина, а какая у тебя наценка ожидается?
– Посмотрим, там будет видно. Но вы же знаете, для друзей у меня всегда хорошая скидка…
– Знаем… знаем…
Любимым местом Прокопиия оказался один из скальных массивов, кажущийся абсолютно неприступным со стороны моря. Желтый, покрытый сеткой трещин, с редкой щетиной высокой, сухой травы камень нависал над неспокойной, мятежной водой. Плотные, тяжелые волны цвета насыщенного натурального изумруда медленно накатывали на отвесную стену, заключая в тесные объятия, и, отступая, падали вниз тысячами прозрачных струй. Древний, морщинистый, как эти скалы, Прокопий ловко продвигался вперед, безошибочно нащупывая босыми ногами естественные ступени в каменных складках. Едва заметная за выступом площадка на краю обрыва, видимо, и была целью похода, но Макар так сосредоточился на своих шагах, на камешках, что срывались из-за его неверных движений и катились прямо под ноги Прокопию – ни дай Бог, наступит и покатится следом – да чтоб еще хоть раз! – что даже вопросом боялся сбить ритм продвижения.
– Что ты там корячишься, Макарий, как старый дед? Хе-хе… – Прокопий был доволен собой. – Смелее, смелее. Тут площадка для целого отряда бойскаутов.
С кряхтением и скрипом Прокопий уселся на край, свесив ноги над дышащей зеленой бездной. Макар с выдохом облегчения уселся рядом, и тоненький ручеек, состоящий из мелких камешков, опять устремился вниз. Правее, метром ниже, на небольшом выступе рябенькие коричневые птички чуть больше перепелки свили гнездо. Внезапный камнепад сухими щелчками перебил монотонную балладу воды. Птахи синхронно задрали головки кверху и пригвоздили Макара к месту темными бусинами глаз, полными укоризны и осуждения.
Да все, все, сижу уже!
18
Скальные птички не перестали волноваться – крутили головками, перепархивали с места на место. Могли бы улететь, что их держало? Осень не время высиживания яиц. Пичуги отважно охраняли свой маленький пологий участок, свой дом. Люди сидели неподвижно, молча. Седой сложил на коленях большие узловатые руки, дыхание его было ровным, спокойным, взгляд рассеянным, направленным внутрь – старик разговаривал со своими богами и был невозмутим. Его более молодой спутник не переставал беспокоиться – все внутри у него ерзало и подпрыгивало. Он смотрел, как вздымается тяжелая масса воды, и раздувался вместе с ней от затяжного вдоха; волна отступала, и следом ухало вниз его сердце. Животный страх перед неуправляемой стихией туманил рассудок – хотелось сдаться и прыгнуть, хотелось бежать. Макар поворачивался к деду, понимал, что тот не замечает его присутствия, вздыхал, окидывал взглядом горизонт в поисках объекта наблюдения, но там все так же неподвижно стояли на рейде все те же корабли.
– Спасибо, Макар. – Кажется, впервые Прокопий не исказил его имени. – Для меня важен этот день. Три года назад я развеял здесь прах Афины. Такова была ее воля – стать морской пеной. Сын не понял. Ну да ладно.
Прокопий опять надолго замолчал. Макар переменил положение тела, снял мокасины, почувствовал, как прилипают к босым ступням мелкие соленые брызги. Притихшие было обитатели нижнего яруса встрепенулись, забегали туда-сюда, квохча и покрикивая.
– У Афины был братишка. Любила она его. Сейчас таких называют адреналиновыми маньяками. Слышал, может? Вот. Мы тоже тогда ничего такого не слышали. Родители просили, молились, проклинали, а Афина считала: не грабит, не убивает, не колется, не пьет – и слава богу. А то, что гоняет, прыгает, ныряет, так это только его дело. Он купался в таких местах… сумасшедший! Прыгнет со скалы, наплавается, с дельфинами поныряет… Ты заметил, дельфины ушли? Что-то делают эти корабли… А потом взбирается наверх по мокрому камню. Приложит его пару раз волной о стену, ему в радость – весь в синяках, порезах. Афина только просила звонить ей каждый день. И однажды он не смог подняться. Или волнение на море было такое сильное, или увлекся, не рассчитал силы… Его конец только таким и мог быть. Афина разговаривала с морем, как с братом. А теперь я здесь разговариваю с Афиной.
Макар слушал, молчал. А что тут скажешь? Смотрел, как зеленая желеобразная стена прикладывается к серо-бежевой ступенчатой, колючей. Где-то на неопределенной глубине длинные, широкие стебли водорослей шевелились волосяным ковром. Крошечными ледяными лапками бежали мурашки вдоль спины к затылку.
– Славный был парень. Обаятельный. Сынок у него остался. Присматривали мы за ним. Такая же шальная кровь, но дурь не против себя пошла, против людей. Я ему не судья… родители его расписаны не были… Знаю, тебе не терпится узнать, что и откуда известно мне про пропавших твоих постояльцев. Вот от него. И больше ничего не скажу. А ты чего зеленый такой?
Вот ведь здорово, их сосед – дядя незаконнорожденного мафиози. Как-то неправильно звучит. Наплевать! И именно у него они нашли самое безопасное место для детей. А может, так и есть? В любом случае Маша с Яном уже дома.
Завтра, которого так ждал Ян, наступило. Как и все именинники в мире, в день своего рождения малыш проснулся раньше обычного. Открыл глаза, а мамы уже нет в комнате. Вскочил, босиком побежал в комнату бабушки с дедушкой, и там никого, даже Лилы. Полный предвкушения чего-то восхитительного, Янек припустил вниз по лестнице, отбивая голыми пяточками веселую дробь. Мимо аппетитных запахов кухни, прямиком во двор. И ах! Над лужайкой, между верхушек садовых деревьев, неспешно прогуливались огромные детеныши динозавров. Шары с гелием, привязанные к стволам и веткам, раскачивались под легкими дуновениями ветерка и наполняли раннее утро волшебством и сказкой. Надувная горка-батут манила скатиться меж двойных пластин зеленого хребта стегозавра прямиком в огромную зубастую пасть акулы, полную разноцветных пластмассовых шариков. Посреди лужайки стоял перевязанный шикарным бантом детский электромобиль. Янчик переводил огромные глазища с одного на другое и не знал, куда бежать скорее и где же все, кто разделит с ним восторг.
И тут за спиной дружным хором грянуло:
– С днем рождения, Янчик!
Малыш подпрыгнул от неожиданности, счастливо рассмеялся, да так, что солнце пощекотало небный язычок. И тут же, первой, на него напрыгнула Лила, лизнула в нос и умчалась прямо в насыпной бассейн. Вот кому несвойственны муки выбора. Черная гладкая спинка ныряла среди цветных шаров – настоящий дельфин.
А Ян загадывал желания, задувал свечи на бабушкином торте, разворачивал подарки и делал все то, что положено, – был безгранично рад всем подаркам, гостям, тортам и прыжкам в мешках.
Откуда же взяться гостям?
А чем дед Прокопий, Стефа и Ханна не гости? Особенно если учесть то количество книжек и игрушек, которое они принесли с собой. Вы догадались, куда сразу же направилась Ханна? Правильно, к Лиле в бассейн, и уже через пять минут ее волосики так наэлектризовались, что встали вокруг головки солнечным нимбом.
Или продавец мороженого, которого вместе с тележкой, полной сладкого лакомства, в подарок Яну прислала Имельда? Тележка мороженого! Лариса быстро сообразила и выставила ее вместе с продавцом за ворота на улицу – дарить прохожим бесплатную радость.
И все?
А вот и нет. Когда все перебрались в беседку к Прокопию, где был накрыт праздничный стол с трехъярусным тортом из мастики, шоколадных фигур и леденцовых шаров, в воротах появилась скромная девушка в ситцевом сарафане, а с ней маленький темноглазый мальчик. Мальчик выдернул ладошку из ее руки и побежал к Лиле. Мальчиком этим оказался Принц. Преодолевая бытовой скепсис, стоило признать в скромнице Камилу. И это действительно была она. Умытое лицо, высокий хвост и никакого жеманства. Что делает с человеком естественная среда!
Все посмотрели на Прокопия. Прокопий улыбнулся: ну, я ж говорил – и усадил новых гостей за стол. Кстати, в своем доме он хозяин, даже на чужом дне рождения.
Нормальная девчонка оказалась эта Камила. Принц, он же Джуниор, вообще мировой пацан. Надо быть гибкими, господа, и верить в лучшее в людях.
А потом пришла Джина и привела с собой пускателя магических мыльных пузырей. И было так весело, что даже торт немного намылился, но правильному праздничному торту под броней мастики невозможно нанести ощутимый вред.
Кое-что отложили на потом. А именно небольшую коробку, которая прибыла от Имельды вместе с мороженщиком. Внутри оказалась мягкая игрушка – Стич в натуральную величину сидящей Лилы. Это кому? Дали Яну. «Ха! – подумал Ян. – Прикольно!» Но тут подбежала Лила, увидела свою мультяшную копию и влюбилась с первого взгляда – вцепилась в розовое ухо-треугольник и побежала подальше ото всех, в уголок, жевать и обниматься. Так тому и быть.
Белый тисненый конверт с приглашением лежал на самом дне.
– Блэк тай, – прочла Лариса и вздохнула: – Обожаю это все.
– У меня здесь нет костюма, – сразу сообщил Макар.
– У меня тоже нет вечерних нарядов, подходящих для приема. Маш, ты же вообще у нас раздета, вернее, одета только для пляжа и огорода.
– А… я не пойду, – махнула Машка рукой без обиняков.
– Неудобно как-то. – Лариса чувствовала себя ответственной за сложившуюся ситуацию.
– Пусть Прокопий с Яном и Лилой идут! Мы Яну мигом «блэк тай» сообразим! – нашел оригинальное решение Макар. – А у деда костюм точно есть! Похороны там всякие у них…
– Сморозишь тоже! – возмутилась Лариса для проформы.
А ведь это выход. Кто в их компании самые ценные для чужого праздника люди? Певец Прокопий, лучший друган Ян и интерактивная игрушка Лила. Лариса, Макар и Маша – не обременительное, но всего лишь дополнение. Есть еще время придумать предлог для отказа.
К ночи, когда за столом остались только самые стойкие, самые взрослые – те, кто умеет и выпить, и песню спеть, и танец станцевать, – у Ларисы зазвонил телефон.