Элла Чудовская – Cовсем немного дождя (страница 112)

Не знаю. Мишель безмятежно дернула плечиком. От тебя зависит… и когда Лоренцо освободится.

Сколько лет тебе, Мишель?

– Семнадцать. А тебе?

– Тридцать четыре.

– На два раза.

– В два раза. Я старше тебя в два раза.

– Да. Моей маме больше на два года.

Вот тебе. Вот тебе. Вот тебе. Ты – как чья-то мама. Но ты – одинокая, взрослая женщина, без детей, без мужа, которую только и ждёт Лариска Гузеева… Сто-оп! Я подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт О’Хара.

Дождь повис в воздухе мелкой водяной пылью. Они заказали такси и поехали в «модный» центр города. Она долго, придирчиво выбирала и купила маме роскошный кашемировый палантин, двоюродной сестре – бирюзовые перчатки. Выслушала возмущённые возгласы Мишель – она ничего себе не покупает! Заметила, как девочка заглядывается на витрины «Пандоры», настояла и купила ей маленький «шарм» – подвеску в форме жёлудя. Радовалась её неподдельному восторгу. Устали. «Приземлились» в маленькой кафешке посреди тихого дворика. Уличные обогреватели, мягкие пледы, болтливые официанты, крепчайший эспрессо, крошечные сандвичи, десерты…

– Я буду мороженое с ягодами! А ты? Возьми тирамису – он такой здесь вкусный! – болтала Мишель. – Мне нельзя – я худею, я на диете, а тебе можно.

Мишель сняла браслетик с запястья, присоединила новый «шарм», надела на руку – крошечный листик тихонько позвякивал о бронзовую шапочку жёлудя. Игрушечка.

– Мишель, у меня завтра самолёт в двенадцать. Кто заберёт у меня ключи?

– Мы приедем с Лоренцо… Ты не против, что я тоже приеду?

– Нет, конечно!

– Заберем ключи и отвезём тебя в аэропорт.

– Я на такси прекрасно доеду, это лишнее.

– Ты нам нравишься. Мы так хотим.

– Ладно тогда. Мне приятно. Спасибо. А когда у дедушки юбилей?

– В среду на той неделе. Дедушка в больнице, и бабушка с ним.

– Что случилось?

– Это ничего страшного. Он просто очень старый уже. Его выпишут в понедельник. Или он сбежит. Всё его старшая дочка Ирэна – она крутой доктор, каждый год обследования, обследования… Я не могу терпеть! Совсем не могу терпеть секреты!

– Что же делать?

– Я расскажу, а ты притворишься, что ничего не знаешь. Так подходит?

– Я постараюсь.

– Лоренцо сейчас с другом снимает фильм в галерее Боргезе – про скульптуры. Там всё будет так красиво – все эти мраморные фигуры, люди, которые ходят и смотрят, а в самом конце, знаешь что?

– Что?

– Ты! Твоё лицо, потом глаза – и всё! Конец! Тебе нравится?

– Я не знаю. Мне неловко.

– Ловко! Ты как артистка! А ты кто? Кем работаешь?

– Экономист, финансист, цифры всякие. Неинтересно.

– Ненавижу цифры! Хочешь ещё один секрет, важный?

–Ну, давай.

–Я не люблю пиццу у дяди Лоренцо! Толстое тесто! А я худею… Можно я попробую твой тирамису?

Она пододвинула тарелочку с десертом на середину стола, откинулась на спинку стула.

– Ты очень красивая, Мишель…

У дома она заплатила таксисту и отправила Мишель к Лоренцо. Она прощается с ними на сегодня – надо собраться, сделать важные звонки, написать письма… По работе? По работе…

Вымыла и убрала кофейные чашки, протерла стол, достала бокал и вылила остатки вина, получилось многовато – не ресторанная доза.

Вышла на балкон – промозгло. Плотнее прикрыла балконную дверь изнутри, задернула штору. Передышка заканчивается – время разбираться с делами.

Сообщила маме о времени прилёта. Достала планшет, подключила к зарядке. Просмотрела электронную почту, прочитала документы, ответила на пару писем, составила план на неделю. Листала странички социальных сетей, не всматриваясь, машинально… Мысли начинали подпрыгивать, знобило. Хотела долго стоять под горячим душем, но вода в бойлере закончилась быстро. Заварила травяной чай. Поставила у кровати парящую чашку и бокал с недопитым вином – вдруг захочется? Надела носочки и закуталась в одеяло. Пыталась читать начатый неделю назад роман – не понимала, что читает. Загрузила комедию – не смешно.

Внутри разворачивался, пульсировал диалог с мамой. Защищалась, храбрилась, бравировала, боялась сочувствия… нуждалась в поддержке…

Мелькали сцены возможных вариантов встречи с Игорем. Встреча неизбежна – работают в одном здании, в разных структурах одной компании. У лифта в холле? На совещании в понедельник? Зайдёт к ней в кабинет?

Они не афишировали свои отношения – корпоративная этика. Но шила в мешке не утаишь, как говорится, младшие сотрудники судачили и шептались. Ну, они оба – люди свободные, никакой угрозы деловой репутации. Просто жизнь.

Спала – не спала. Сны обрывались кошмарами. Сердечко билось пойманной пташкой. Серый рассвет просачивался в комнату. Можно уже вставать?

Вымыла голову. Долго пила кофе. Доела виноград. Убрала посуду, тщательно протерла все поверхности на кухне, собрала в пакет для мусора остатки заветренного хлеба, бутылку, использованную упаковку. Долго думала над сыром – жалко, завернула в пленку и положила в чемодан. Вынесла мусор на улицу, к общей кучке, скоро приедут собирать.

Прошлась по студии. Надела свои колечки и сережки – как сняла их в первый вечер, так и лежали они на тумбочке. Оделась. Закрыла чемодан. Проверила паспорт. Раскрыла электронный билет – ещё раз посмотрела время вылета.

Пора бы уже приехать Лоренцо.

Позвонила – на подъезде.

Вышла на балкон – прощалась с окнами напротив: чао, чао, живите счастливо.

Лоренцо и Мишель, припухшие с утра, розовые и весёлые, такие ещё дети, почти не опоздали. До аэропорта доехали быстро. Прощаясь, смеялись. Они её ждали в Риме, она их – в Москве: Лоренцо, я отведу тебя в музей Пушкина, там такой свет! Покажешь дедушке, он одобрит. Лоренцо обещал прислать фильм.

Может, не надо?

Синьорине понравится.

Летела экономом, билет пришлось покупать новый, за полную стоимость – не жаль. Просила не беспокоить. Проспала почти все четыре часа полёта.

Мама встречала дома запахами шарлотки и любимых куриных котлеток. Какая я, оказывается, голодная, мам!

Зашла в свою комнату, девичью, нетронутую. Посреди – два больших черных мешка для мусора.

– Ма-ам?

Мама стояла в проеме двери, сложив руки на груди, нижнюю губу чуть прикусила, взгляд теплый.

– Игорь вчера привёз. Так понимаю, всё, что нажито непосильным трудом… Давай поедим, ребёнок?

– Да, я переоденусь только.

Брезгливо коснулась узла на мешке. Мама уже протягивала ножницы – не порть ногти, я даже трогать не стала. Раскромсала мешок – обезглавленный, он повалился набок. Выползли её костюмы; скрученные, белоснежные рубашки с воздушными рюшами, отпаривать которые она доверяла единственной химчистке столицы, свесились жалкими тряпочками…

– Аккуратно, там из второго мешка потекло что-то. Тряпку принесу.

Села на пол, тронула лужицу пальцем, понюхала – шампунь.

– Да, мам, здесь все мои вещи.

Подстелила под мешок половую тряпку. Потом. Нет сил.

– Игорь что-то говорил?

– Пытался. Пытался рассказать, какая ты нехорошая женщина, я так понимаю – умотала к итальянскому любовнику…