Элла Чудовская – Cовсем немного дождя (страница 111)
У синьорины синие глаза.
Это отражение, Лоренцо.
Синьорина очень чувствительна.
Давай просто пройдёмся, Лоренцо. Есть рядом какой-нибудь парк?
Апельсиновый сад, как раз вызрели апельсины. Всего двадцать минут пешком, часть пути вдоль Тибра, по набережной.
Прекрасно, Лоренцо!
Кривые переулки с детьми, гоняющими мяч, ослик с длинными седыми ресницами, привязанный к дуге велосипедной парковки, улицы, забитые туристами…
Лоренцо, когда уже набережная?
Вышли к реке. Зеленовато-коричневая, мутная, желтоватая в бликах вода, казалось, поглощала солнце. Она перегнулась через парапет, всматривалась, будто пыталась на глаз определить состав воды. Скривилась.
Это горная река. Много песка. Вода чистая, почти. Город следит. Заступился Лоренцо.
«Мутные воды Тибра», да, Лоренцо? До нас и после нас… и во все времена.
Мутные и мутные. Было приятно идти вдоль воды, почти никого не встречая на своём пути, под кронами невысоких деревьев, крошить подошвой пересохшие, буроватые палые листья под аккомпанемент голоса Лоренцо: посмотрите туда, посмотрите сюда, – чувствовать тепло солнца на лице… Идти и идти.
Мы пришли в район Авентино, самый красивый из семи холмов. Отсюда открывается фантастический вид на весь Рим. Парк Савелло, или Апельсиновый сад, – место романтических встреч, свадебных фотосессий, любимое место горожан. Здесь не бывает многолюдно…
Лоренцо, а где апельсины?
Синьорине не повезло – урожай собран. Посетителям всё равно запрещено рвать апельсины – везде таблички. Но если очень хочется…
Лоренцо подбежал к каменной ограде, отвёл рукой живое полотно плюща —подобрал два небольших, неправильной формы оранжевых плода: э вуаля!
Французский?
А, Мишель учит.
Они съедобны?
Ну-у-у-у-у-у-у, если синьорина любит смесь лимона с грейпфрутом, то да.
Они шли по центральной, покрытой мелким щебнем аллее. Небольшие апельсиновые деревца на зеленом газоне, отдавшие свои плоды, казались безликим подшерстком леса гигантских деревьев.
Лоренцо, почему в Риме деревья такие…
Величественные?
…испуганные? Будто земли эти изначально населяли жирафы и они съедали все ветви, кроме верхушек, и деревья, спасаясь, тянулись вверх, к небу, и вот наконец вырвались… и да, теперь величественно, свысока наблюдают мирскую суету.
Лоренцо засмеялся. Это сосны пинии, они действительно уникальны – их начали культивировать две тысячи лет назад. А этим деревьям, может быть, лет пятьсот.
Они прекрасны. Это будет моя любимая достопримечательность Рима!
А Бернини?
Отстань, Лоренцо.
Они сели на каменные скамьи, что стояли вдоль террасы, обрамляющей холм.
Лоренцо «включил» гида: Ватикан, купол собора Святого Петра…
Она подцепила ногтем апельсиновую корку. Податливая. Плод внутри неё был сочный, жёлто-оранжевый. Отделила дольку, прокусила кожицу. Кисло, горько, сладко! – всё сразу, а скулы свело и выступили слезы. Верно говорят: первое впечатление самое яркое.
Лоренцо, я сегодня впервые – ну, за свою сознательную жизнь – сказала маме, что люблю её.
Лоренцо сбился, отстранился немного – ты не любишь свою маму?!
Очень люблю, очень. Никогда не говорила. Не думала, как это важно. Но я так благодарна твоей семье, Лоренцо, Риму, Италии всей – я увидела важные вещи другими. Ты понимаешь?
Нет.
Вы такие открытые, эмоциональные – у вас всё на поверхности и сразу. И всё понятно. А мы не такие. А что мешает? Я ещё, знаешь, что поняла? Что Возрождение могло случиться только здесь, только в Италии. Я не понимала, как можно все картины писать через какие-то конфетные розовые фильтры. А фильтры в воздухе – тут всё как через земляничную вуаль…
Она посмотрела на Лоренцо. Солнце потихоньку уходило, ложилось в облака на горизонте розовым, оранжевым, сиреневым. Мягкий, тёплый свет отражался в кудрях, блестел на ресницах, румянил, круглил щеки. Вот и с Караваджо она достигла взаимопонимания…
Лоренцо, хочешь апельсин?
Он взял дольку, помотал головой – хорошо, освежает.
Они не договорились с Лоренцо о конкретной программе на субботу. Он обещал приехать, как только освободится. Семейные обязанности.
Она никуда не спешила.
С утра зарядил дождь.
Мысли стали подкрадываться всякие… несимпатичные. Панические.
Поболтали с мамой. О Чапе. О Риме. О пицце и пятне на джинсах… Ни о чем нехорошем.
Позвонила давней школьной подружке: ты говоришь ей «привет», узнаешь все про её жизнь и говоришь «пока». Дружбы надо питать и взращивать, иначе они чахнут. Малая кровь.
Задумалась о второй чашке кофе. Раздался звонок в дверь.
Глаза, как у Бэмби, фарфоровое личико… Мишель?
У Лоренцо родилась «Просто Гениальная Идея» на дедушкин юбилей. Он боится не успеть, приносит извинения и прислал её, Мишель.
Я очень рада познакомиться с тобой, Мишель!
Я буду говорить на русском? Мне нужна практика. Мама не в счёт. Ты сколько знаешь языка? Языков?
Языков. Два – русский и английский.
А я учу русский, испанский, английский, французский, арабский. Мишель загнула все пальцы на руке. И итальянский, конечно, конечно – потрясла она пальцем второй руки. Шесть!
Палец был обкусан.
Мишель поймала взгляд – да, я грызу ногти! Меня все ругают. Все без толка.
Без толку.
Поправляй меня! Спасибо! Я принесла французский завтрак – круассаны! Ты любишь круассаны?
Очень!
Это хорошо. Мы будем здесь жить с Лоренцо, когда он закончит учиться.
Долгонько ещё.
Я всё здесь знаю. Мишель хлопала дверцами кухонных шкафчиков, доставала с полок посуду, кофе… Мы с мамой решили, что тебя бросил муж.
Это не прозвучало вопросом.
Ты пойдёшь теперь к Лариске Гузеевой?
Куда?!
На «Давай поженимся». Мы с мамой всегда смотрим. Ты красивая – тебя выберут. Я училась плакать, как ты. Пока не получается.
Мишель, у тебя сегодня весь день свободен?