Элла Чак – Тайна трех (страница 21)

– Ш-а-а-ар!

Алла подняла упавший черный шар, возвращая его на стол.

– Ты проиграл. Эту партию, брат, – уставилась она на него, – ты проиграл.

– Так обыграй меня, сестра. Рискни и обыграй.

– Могу, но пусть лучше Кирочка… поиграет с вами. Мне нужно прочитать молитву. Вскоре родители прибудут. Проводи меня, пожалуйста.

Максим передал мне кий. Рукам стало тепло от нагретого его пальцами древка, а спине холодно от брошенного им взгляда.

Половину партии мы с Костей сыграли молча. Точнее, он играл, а я стояла рядом и думала про Аллу, про крапиву, про сны. Вот бы я могла получить любой ответ. Что узнать в первую очередь? Конечно, про фотографии. Почему мама режет меня зигзагом? Почему я забыла детство? Почему болела рука? Сотни почему…

– Костя, – начала я первой, все это время наблюдая, как он раскладывает шары по лузам, – тут есть недалеко каток?

– В торговом центре.

– Сойдет.

– Фигурное катание?

Я тут же чиркнула мимо шара, качнув только его бок.

Костя наблюдал за мной, корячащейся у стола, как за пятилеткой, которой только что сняли страхующие колесики с велосипеда. Запоминая, как бил по шарам все это время Костя, я пробовала повторить. Расставила крабом пальцы на сукне, представляя, что кий – это огромная палочка для суши. Нужно только в первый раз правильно ухватить, а дальше будет получаться с закрытыми глазами.

– Ты слишком вцепилась в кий. Первый раз играешь?

– А ты типа спец?

– Показать как?

Я кивнула, и он подошел продемонстрировать лайфхаки.

– Кий не оружие, а инструмент. Держи его не сильно, но и не разболтанно, – потряс он меня за плечи.

Костя стоял у меня за спиной. Он легонько надавил между лопаток, наклоняя мое тело ниже к столу.

Второй парень меньше чем за час учил меня второй премудрости – Макс держать нож, а Костя – бильярдный кий.

Мягкий кашемир его серого пуловера коснулся моих обнаженных запястий. На мизинце Кости в свете зеленой лампы подмигивало одиноким бликом золотое кольцо, отправляя на поверхность стола еще один шар, сплющенный, для которого правила игры не писаны.

– Опусти голову и смотри на кий. Это открытый хват, а это закрытый.

Костя показал хват своими пальцами и кием. Его прикосновения, наши позы и близость тел начинали переходить рамки дозволенного общения с чужим женихом. Но, когда Костя расставил своими ногами мои пошире, объясняя что-то про упор и точки равновесия, я не сдержалась и глупо хихикнула, как со Светкой на уроке биологии в пятом классе, когда мы впервые увидели страницу учебника со строением мужского тела.

– Порядок? – уточнил он, поднимая свой вес с моей спины, а мне так захотелось вернуть его обратно.

– Что дальше? – сымитировала я стальной голос непоколебимой женщины.

«Непокобелимой!» – тут же снова прыснула смехом в мыслях.

Пока я пререкалась со своим озабоченным альтер эго, Костя продолжал урок:

– В момент удара держи предплечье вертикально. Спереди рука закрыта, сзади открыта. Следи за опорной точкой. Естественная опора – указательный палец. Он должен твердо стоять на сукне.

– Твердо стоять на сук… Ясно! Давай экстерном. Побыстрее.

– Почувствуй комфорт. Колени не должны быть согнуты сильно. Прицелься, сконцентрируйся. Затем один мощный толчок.

Я рухнула лицом на сукно.

– И бей.

Вторая попытка ударить и хоть во что-нибудь попасть окончилась не менее плачевно, чем урок метания японских ножей на кухне Каземата.

Двинув рукой назад (как Костя и сказал, вообще-то), я попала кием прямо ему в пах. Толчок вперед – и кий взлетел вверх, разбивая зеленые плафоны лампы над игровым столом.

Скрючившись, Костя держался за край бильярда, пока на нас обрушивались горящие золотые искры, прожигая красные маки на сетке моего платья и зеленое сукно стола, пожирая блик золотого кольца Кости.

Ехидно щурился вернувшийся Максим.

Я гасила ударом кеда прожженные черные островки, прикидывая, сколько часов придется втыкать сосиски в булочки хот-догов на подработке, чтобы расплатиться за ущерб.

– Боже, что случилось? Кирочка, ты в порядке?! – ринулась Алла ко мне, а потом и к Косте. – Милый, ты упал? Обо что ты ударился? Чем?

К счастью, в этот момент появились Воронцовы-старшие.

– Детки, что с вами? – оглядывалась по сторонам Владислава Сергеевна. – Вы целы? Алла, дочка, как ты, родная? – прокладывала Воронцова себе путь, раздвигая по сторонам Максима с Костей, словно створки калитки.

– Спасибо, мам. Я тоже в порядке, – закатил глаза отодвинутый Макс.

Воронцова осматривала Аллу, уводя как можно дальше от источника опасности с ароматом гари и осколков люстры.

– Позволишь? – протянул Максим руку в сторону моего опаленного кеда.

Сжимая его, я все еще сидела на краю стола. Взяв кед, Макс опустился на колено и, держа его за стоптанную пятку, нацепил мне на ногу.

– Идем, – опустил меня со стола Максим легким движением и поставил на ноги.

Воронцов-старший не стал вникать в происходящее. Он был олигархом, бизнесменом, наверняка очень занятым человеком. Какое ему дело до пожара на бильярде и всех этих детских игр с битыми лампами?

Оправив торчащий на круглом животе жилет изумрудного оттенка с пересекающей его золотой цепью карманных часов, он распахнул крышку брегета и напомнил:

– Ждем наверху. Всех. Через две минуты, – произнес Воронцов-старший спокойно и холодно. – Костя, разберись с беспорядком. Ты один тут достаточно взрослый, – недовольно посмотрел он на сына.

Максим потупил взгляд, не произнося ни слова.

Костя засек на часах время и направился к бару, по пути доставая из портмоне банковскую карту.

Я догнала его:

– Скажешь, какой штраф за стол? Я верну.

Костя уставился на меня. Кажется, он пробовал силой мысли и всеми нитями крапивного волокна послать мне (или послать меня) слова про отъезд.

«Я никуда не уеду!» – ответила ему тем же взглядом, стараясь не прерывать наш зрительный контакт.

Мои серые глаза уставились в его голубые. Я не моргала так долго, что мне стало мерещиться, как кусок татуировки на открытом участке его руки начал двигаться. Как шевелятся серые перья.

Секундомер на часах Кости завизжал птичьей трелью.

– Бежим! – обвил меня рукой вокруг талии Максим, торопя к лестнице на второй этаж ресторана, уволакивая прочь от Кости.

И я побежала.

Сквозь резную калитку «Акации», ступень за ступенью, я неслась в надежде взлететь с дерева, увидеть небо, вот только витые прутья ворот ресторана все больше напоминали дверцы клетки, куда я вбегала в обгоревшем платье, добровольно, с улыбкой на устах, держа за руку в реальности одного парня – доступного и свободного, а в фантазии почему-то совсем другого – таинственного и окольцованного.

Глава 5

Окольцованная окольцованным

В уютном эркере ресторана «Акация» за огромным круглым столом Алла расположилась возле матери. Точнее, Владислава Сергеевна прильнула поближе к дочери, не оставив ни сантиметра между их стульями.

Мне казалось, что еще немного, и Владислава Сергеевна накинет свои жемчужные нити длиной до пупка на шею дочери, превратив их в сбрую, из которой Алла не сможет вырваться. Она и без того превращалась в безжизненную тряпку возле матери, впадая в подобие транса, а теперь еще должна была весь вечер терпеть ее безостановочные прикосновения и шепот в слуховой аппарат.

– Гм, – хмыкнул как бы между делом под нос Сергей Владиславович, на самом деле не сводящий взгляда с супруги, – Влада, как прошел твой день? К вернисажу все готово? Яна пригласила полсотни меценатов. Продажи будут сверх ожидаемого.

– Яна… моя умница, – зашептала Владислава Сергеевна, почти царапая ухо дочери тонкими алыми губами.

Алла зажмурилась, и тут попытку отвлечь мать предпринял Максим.