Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 93)
– Пап, он просто аниматор. Приехал на день рождения мальчика и заблудился.
– Но это не к нам. Нет у нас никаких дней рождений. Идем, – не отпускал он руку дочери. – И обещай, что не будешь убегать. Ни за котенком, ни за конфеткой с разными дядями или тетями.
– Пап! – вырвала руку Кира. – Мне что пять?! Знаю я, что нельзя с чужими!
– Помоги сестрам, – отправил Игорь дочь к машине.
Постороннего больше не было видно, а день рождения действительно намечался. Целая бригада готовила украшения, надувая шарики и развешивая картонные пиньяты.
Сестры-близняшки, толкаясь возле капота, наперебой доставали корзинки с пирожками и термосы с чаем и компотом.
Мира схватила прыгалки неонового цвета, но с противоположной стороны за рукояти уже держалась Кира.
– Кирка, отдай!
– Но я первая взяла.
– Бабушка их мне подарила! Они мои! – потянула сестра прыгалки, пробуя отобрать их у сестры.
– Ты свои потеряла в деревне, когда вы с Ирой сделали парашют из наволочки для куклы!
– Это были твои! Отдай! Или я тебе под подушку паука засуну! Найду и засуну!
Кира не собиралась сдаваться. Она тянула сильнее, кряхтя и брыкаясь, пока не решила, что пора, и, дернув уголком губ, отпустила натянутую тетиву.
Отскочив, прыгалка больно ударила рукоятью Миру в лоб.
– А-а-а-а-а! – завопила Мира, и родителям пришлось клеить пластырь одной, читать мораль второй и пытаться унять сто сорок пятый конфликт между детьми.
– Я думала дочери – не мальчишки, но вы! Кира, ты можешь побыть сегодня… нормальной! Я тебя прошу, перестань драться!
– Мариш, – остановил ее Игорь, посылая взгляд, за которым стояло: «Кира нормальная, мы сто раз обсуждали это».
– Вон классная площадка! – заметила Мира, быстро забыв про свое ранение. К тому же, к ее радости, Киру наказали, оставив до конца дня без сладкого. – Берег виден и море!
– А оттуда виден лес, – настаивала Ира на столике выше по холму.
Кира плелась за всеми по пятам. Ей было все равно, где устроят пикник, на котором ей запрещено есть конфеты и шоколадный рулет.
Интересней было узнать, для кого возле детской площадки готовился праздник. Все вокруг в шариках, и пиньяты картонные висят – так и тянет поколотить клюшкой.
– Нас много. Сядем повыше? – решила Марина занять деревянный стол с бревенчатыми лавками, где легко поместятся десять человек.
– Ау! – раздались радостные возгласы за спинами семейства Журавлевых. – Милые мои, а вот и мы!
Распахнув руки, от парковки к Марине, Игорю и девочкам торопилась стройная блондинка в расклешенных джинсах. Между зубами щербинка, а кожа ее была тронута солнцем, без капли туши и румян. Тонкие светлые волосы до талии растрепал ветер, она выглядела свежей и ухоженной.
– Барби… – выдохнула кто-то из дочек, и Марина засмущалась еще больше, чувствуя, что перестаралась с макияжем, укладкой на три вида утюжков и количеством лака.
– Мариша, – сомкнула женщина объятия вокруг сестры. – Ты все та же, не изменилась! Нарядная! – развела она руки сестры по сторонам. – Сама шьешь? А я рисовать начала! Представляешь? Игорь, – быстро обняла она его, – и ваши птенчики, привет, мои милые!
– Здрасте, – поздоровались Ира с Мирой, пока Кира решила промолчать.
– А вот и наши: Аллочка, Максимка! Знакомьтесь и дружите. Максимка, следи за девочками и в драки не лезь!
– Лады…
– Не лады, а да, мамуля!
– Да, мамуля, – повторил он, коверкая голос.
– Макс! – погрозил отец пальцем. – Слушать мать. И всех женщин тоже! – улыбался он толстыми губами между широких бакенбардов.
Опустив на землю ящик с поклажей, он принялся всех по кругу трясти, обнимать и раскачивать. Даже Игоря оторвал от земли.
Пока родители занялись неинтересной взрослой ерундой: мангалом, готовкой и болтовней, дети отправились играть на площадку.
– Вот, это вам подарки, – вытянула сестра Максима рисунки для Иры и Миры. – Кирочка, твою я нарисую попозже.
– Мою что? – заглянула Кира в рисунки для сестер.
– Твою карту. Она никак не складывается.
– Что за тупость? Что ты нарисовала? – не понимала Мира. – Тут какие-то палки, кляксы и разводы. Это даже не картинка!
– Гадость! – согласилась Ира. – Выкинь туда!
Ира с Мирой отшвырнули альбомные листы, но Кира не могла оторвать от них взгляда. Подобрав рисунки, она аккуратно и заботливо стряхнула грязь с бумаги.
– А мне кажется, в этом что-то есть, – подбодрила Кира поникшую Аллу, так похожую на свою маму, светловолосую и голубоглазую.
Та улыбнулась:
– В них даже больше, чем кажется. Это карты.
– К сокровищу?
– Для кого как, – пожала плечами Алла, – для них – да, для меня – нет.
– Алка, не приставай! – появился рядом Максим и отобрал рисунки, злобно прошептав сестре: – Опять за старое?! Маме покажу! Снова белые халаты наприедут!
Испугавшись (или сделав вид, как показалось Кире), Алла выдернула бумагу с картами к непонятным сокровищам из рук брата, разорвала их и швырнула в урну.
– Не слушай ее, – посмотрел Максим на Киру и почему-то сразу же густо покраснел. – Она странная.
– Она прикольная… – уставилась Кира на девочку, бормотавшую себе что-то под нос.
Максим был старше Аллы года на два, выше на целую голову, а еще у него были совсем другие глаза. С прищуром и карие. Кира ловила себя на мысли, что постоянно сравнивает Максима с мальчиками из класса и все они проигрывают ему.
Но вскоре внимание Киры переключилось на день рождения, что вот-вот начнется на площадке.
Алла, Кира и Максим рассматривали белый минивэн, из которого выбегали дети лет двенадцати. Их встречал высокий худой аниматор в наряде Человека-паука, отбивая детям «пятюню» по подставляемым ладошкам.
Заметив, что на него смотрят, он оглянулся и помахал в ответ, узнав девочку в спущенной на шею косынке.
Перегородив собой Киру, Алла быстро начертила на песке под ногами какие-то непонятные символы.
– Занятный паучок… – хихикнула она, переглядываясь с Максимом, но дольше всего ее взгляд задержался на Кире, – надо же… сколько всего!
– Алка, надоела! – оттолкнул Максим сестру локтем.
Аниматор перестал махать детям, переключившись на близняшек той, что была в косынке. Две одинаковые девочки носились вокруг горок, песочницы и качелей, подкидывая друг другу юбки, если догоняли.
Это называлось «засветиться». Так они привлекали внимание мальчишек из микроавтобуса.
– Детский сад, – скривился Максим, глядя на сестер Киры, – будешь? – протянул он Кире конфету.
Сладкое ей запретили, а потому не время отказываться от любой вкусняшки. Леденец оказался со вкусом ананаса, и Кира довольно жмурилась, пока глюкоза в крови прибавляла ей сил и удовольствия.
– Спасибо… меня наказали. Торт не дадут.
– Будет тебе торт! Чего ты! Вон «дэрэшка» у пацана! Я принесу тебе самый огромный кусок, хочешь?
– Огромный – не огромный, – передразнила Алла, – вот паук у меня огромный!
Протянув руку, она растопырила пальцы и сунула под нос Кире членистоногое. Взяв его за лапки, Алла разломила паука на две половинки и положила Кире на ладошки склизкие останки.
Попятившись, пока Максим набросился на сестру, Кира врезалась спиной в сестер, которым надоело задирать друг другу юбки.