Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 63)

– Завтра поговорим. Сейчас просто спи.

– Не собираюсь я спать! Максим меня убить пытался! Вместе с сестрами! Мне нужно написать заявление… пусть зафиксируют полученные мной ранения. Отвезешь меня в бюро?

– Утром, – выключил он яркий прожектор, – мы поедем в бюро утром.

Последнее, что я видела, – его взволнованное лицо. Никогда раньше он не смотрел на меня так, как в тот момент.

Он словно бы… боялся меня.

Потом я уснула.

Прямо там. На кушетке возле стены, окруженная библиотечными книгами, ароматом перекиси, с перевернутой «Любовью» под ногами – вытоптанной и стертой.

Такой же, как и моя, превратившейся за четыре взмаха ножа из Love в evoL.

Я проснулась с рассветом. Судя по солнцу, было около шести. Камиль лежал ко мне лицом на неразложенном диване. Как только я пошевелилась, сдвигая плед, он открыл глаза.

– Не вставай, – поднялся он с дивана и подошел. – Я сменю повязки на спине и на руке.

– Камиль… что вчера было? – схватилась я за голову. – Максим… господи, это все токсин? Он тоже где-то его подхватил? На балу половина гостей с яхт тусовалась. Это кто-то из них нас травит?

– Когда ты увидела их впервые? – спросил он.

– На яхте! Ты же знаешь!

– Не друзей Полины и Максима, а своих сестер. Вчера ты говорила, что они вышли из зеркала. И почему не рассказала сразу, что видишь их?

– Тогда бы меня выперли. Я бы не прошла комиссию!

– Когда ты увидела их? После катеров? После похищения на минивэне? Вчера?

– Раньше… Когда в Москву переехала. Алла знала, – уставилась я в потолок, – она знала, что не смогу смотреться в зеркала. Она так и сказала.

– А в Москве, – нависал надо мной Камиль, – где ты была, что делала, куда ходила? Опиши самый первый контакт с ними.

– Я не контачу. Я просто их вижу. Они смотрят на меня, улыбаются, потом отворачиваются и убегают. Зовут за собой. Я поселилась в квартиру, поехала в первый день в институт и в бюро.

– Что ты ела и пила в тот день?

– Издеваешься? Я что, блогер, который фоткает каждое блюдо? Не помню. В универе ела в кафе, обедала в Ведомстве в кантине.

– Ясно. Сегодня, – отвел он глаза, – я буду рядом. Ты должна быть готова.

– К чему?

– К адвокатам.

– Мне не нужны адвокаты.

– К адвокатам Воронцова.

– А вот ему они понадобятся, когда я на него заяву накатаю! Но знаешь, Камиль… на самом деле я не смогу, я не буду… подавать на него. Но и видеть его не могу.

– Его вряд ли, а вот адвокатов увидишь.

– Зачем они мне? Я не понимаю, дела ведь не будет.

– Они нужны ему, Кира. – Помолчав, он добавил: – Судя по ранам и по брызгам крови на твоей одежде, ты нанесла Максиму ряд ранений.

– Ну… я могла что-то там нанести ему, обороняясь… он же с ножом на меня кинулся!

– Я в этом не уверен.

– Да что происходит-то?! – подорвалась я с кушетки.

Схватив ножницы, отрезала от панталон половину, превращая их в шорты. С пола подобрала черную фуфайку Камиля и направилась к выходу. Я выглядела как обокраденный Пьеро с рукавами до колен и в одних панталонах. Обувь тоже пришлось позаимствовать.

– Наконец-то пригодятся твои белые тапочки!

– Куда ты?

– В бюро!

– Шесть утра вообще-то.

– Тогда домой к Воеводину!

– Подожди, – догнал меня Камиль у лифта, – поедем вместе. Сначала к тебе. Ты переоденешься, умоешься – только спину не намочи, – потом к Воеводину.

– Умоешься… – буркнула я, – хочешь увидеть место преступления? Так и скажи!

На лестничной клетке у моей квартиры было тихо. Мы поднялись на второй этаж пешком.

– Стой, – вытянул Камиль руку, не давая мне пройти дальше.

Он смотрел вниз. Туда же опустила глаза и я.

Парочка размазанных кровавых пятен проглядывала сквозь серые крапины плитки.

Камиль надавил на дверную ручку, и дверь распахнулась без усилий. Она была не заперта. С половика в темноту коридора юркнула тень.

– Это Геката.

– Нужно включить свет. Осмотреть все.

– Света нет, Камиль. Я живу в темноте.

– Давно?

– Девять лет… с того самого дня.

Включив фонарик на телефоне, Камиль опустился на корточки и поднял окровавленный осколок зеркала.

Я вспоминала:

– Зеркало сорвалось… Максим закрылся руками и порезался. Наверное, поэтому на мне его кровь, – не верила я, что успела нанести ему ответные удары.

– Оно упало до того, как он порезал тебе спину?

– Все так быстро случилось. Он… – смотрела я на трюмо, – прижал меня грудью сюда. Начал поднимать юбку. Я не могла дышать. Просила срезать шнурки корсета. Я дернулась и сорвала с зеркала простыню. Он резанул по спине, а когда я обернулась, ударил ножом по рукам. И я убежала по той веревке… которую ты в шутку советовал закрепить на балконе. От маньяка! Которым оказался мой парень!

– Вы ссорились?

Геката не обращала на нас с Камилем никакого внимания. Она скребла лапками щель под трюмо, что всегда делала, закатив под мебель свои лакомства.

– Нет, все было хорошо. Мы обсуждали имена детей, и он купил нам дом. Подарил ключ с брелочком в форме сердца…

Поискав в прихожей, я подобрала серебристый ключик с небольшой цепочкой и сердечком.

Камиль быстро оценил камень:

– Красный бриллиант. Формируясь, они подвергаются высокому давлению и деформации кристаллической решетки. Твой брелочек с пыльного пола стоит двести тысяч долларов.

– Деформации и давлению вчера подверглась я!

Камиль продолжал осмотр, подсвечивая пол фонариком телефона и разглядывая мазки крови через свою лупу с перемотанной изолентой рукоятью.

– Он потерял примерно двести миллилитров.