Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 58)

– Ты была у него всю ночь? Я приезжал. Ты не открыла. Потому что была у него?

– Говорю же, меня не было.

– Сдача крови занимает пять минут. Чем можно… обмениваться семь часов?

– Знаниями, Максим.

– Слушай, – перестал он надрывисто рычать, – я еду в ателье. С Полиной. Твое платье готово. Заранее заказал вообще-то.

– Мое что?

– Это такая девчачья прелесть.

– Моя прелесть хранится в чехлах с метательными ножами.

Скучающе я перечисляла все то, что перечислил только что Макс, только я добавляла красочные эпитеты к описанию:

– Удушающий корсет с леской вместо китового уса и панталоны, длиннее моих спортивных брюк с завязками на щиколотках? Полсотни ленточек и бантов на лифе и рукавах? И это – прелесть? Максим, мы вообще знакомы?

– Зато как томительно долго я буду развязывать каждый бантик, когда мы вернемся домой после бала… Целых семь часов.

– Планируешь ролевые игры?

– Я планирую сюрприз. Подсказка, там будет карета.

– Про лошадь не забудь.

Где-то рядом радостно заверещала Полина:

– Как романтично! Максим, ты настоящий купидончик!

– До вечера, – сбросила я звонок.

Но вечером Максим не приехал.

Он прислал курьера с коробкой объемом в четыре куба – в ней лежал мой исторический наряд с корсетом, юбкой и панталонами до щиколоток. Платье оказалось тяжелым и огромным, распластавшись по полу от стенки до стенки.

– Что скажешь, Геката? – позвала я хоряшу. – Дебютантка на балу… я?

Геката подкралась к подолу, принюхалась и громко чихнула. Дважды.

– Согласна.

Я переоделась в легинсы, три топа и широкий свитшот и отправилась на пробежку. Пару метательных ножей сунула в чехлы, туго затянув их ремнями вокруг лодыжек.

Сделав три круга по району, свернула к бетонной стене, за которой громыхали составы поездов метро. Выбрав трухлявый ствол упавшего возле бетонки дерева, я приступила к тренировке.

Я швыряла ножи разными стилями: с разворота спиной, в прыжке, с корточек, через плечо, из-под колена. Я сама не понимала, как у меня получается каждый раз попадать точно в яблочко. Раздухарившись, сделала кувырок-солнышко с махом ступни вверх, а второй нож швырнула, упав руками назад в мостике.

В итоге я запыхалась и плюхнулась на спину, когда услышала быстрые шаги по шуршащей листве. Схватив нож, я искала цель для броска.

– Кто здесь?!

Бомж, собака, вор… или очередной похититель кофеманок на белом минивэне?

– Кир, это я. Камиль, – вышел он из тени, и, пока его тень приобретала очертания, я поспешила спрятать нож обратно в кобуру.

– Отрежу тебе… ухо, – улыбнулась я, – если продолжишь так подкрадываться.

– Продолжу, – вытянул он руку, поднимая меня на ноги с прошлогодней прелой листвы.

– И почему?

– Потому что… гладиолус.

– Гладиолус? И чей это позывной?

– Пусть будет Воеводина.

Я нехотя улыбнулась.

– Ты знал, что в гладиолусе витамина C больше, чем в шиповнике. Он мочегонный и болеутоляющий.

– Разбираешься в ботанике?

– Я прочитала о растительных ядах все, что смогла найти. А потом Алла сказала, что все, что я нашла, написала она.

– Можно? – попросил он у меня нож, и я положила нагретую рукоять в его ладонь без перчатки, еще более обжигающую. – Когда-то я также читал про Ракиуру.

Он метнул нож, попадая ровно в центр пня.

– Это правда, – решила я, что удобней случая не будет, – что можно воткнуть человеку в горло нож и он не умрет, пока не выдернет рукоять? А если выдернет, истечет кровью за двадцать секунд?

– Да. Казнь маори. Или жизнь с постоянной адской болью, или умереть. Но решал приговоренный. Тоже прочитала в книгах?

– В твоем тесте вообще-то.

Камиль промазал по пню, чиркнув лезвием о бетонную стену.

– Зачем ты написал это в тесте? Придумал бы, что мечтаешь нарожать пятерых детей, сплавиться по горной речке в каноэ и прыгнуть с парашютом.

– Вымышленные слова. Как заклинание, которое никогда не оживит камень. Я мог написать там все что угодно.

– Значит, ты никого не убьешь?

– Или никогда не сплавлюсь по горной речке.

– Ты хороший человек, Камиль, – искренне улыбнулась я, – я рада, что подружилась с тобой, и верю, что ты не станешь воплощать свою фантазию в реальность.

Камиль не бросил нож в третий раз, он схватился за плечо и, морщась от судорог, сжал острие ножа ладонью до крови.

– Это самая ужасная из всех твоих идей – думать, что я хороший… Хотеть со мной… подружиться.

Развернувшись, он побежал от меня со всех ног, и я ринулась следом.

– Стой! Камиль, подожди!

Его тень мелькала между машин и подворотен, пока до меня не дошло:

– Ты же дал мне ключи от квартиры…

Сжимая тот самый ключ на брелоке, я бросилась наперерез. Может быть, он свернет в бар или в парк. Если повезет, я смогу порыться в его кабинете и найти то, что он пытается скрыть. Что-то ведь было на той стене! Автограф певца, постер, портрет, диплом, календарь! Пусть даже календарь маори о предсказании конца света!

Что-то висело там много лет.

Домофон, лестница, его этаж, квартира… звуки лифта за спиной – но я уже открыла дверь, врываясь внутрь.

Коридор, поворот, комната с резекционным столом на витых чугунных ножках, и вот…

…я вижу то, что вижу… я ЭТО вижу!

Потом раздается звук.

Свист брошенного ножа, и кровь… стекающая из шеи.

Глава 14

И бал

– Камиль… какого черта?! Что ты наделал?!