Элла Чак – Дело шести безумцев (страница 54)

Как четыре стороны Одного того же света, Я люблю – в том нет вины — Все четыре этих цвета [8].

Пока Максим читал, не сводил с меня взгляда. Особенно пристально смотрел на слове «люблю», сделав паузу. Камиль же все это время пробовал достать из несуществующей глотки черепа свою руку, сунутую туда по самое запястье.

– «Все четыре эти цвета», – прошептал Камиль, повторив трижды, – «все четыре эти цвета».

– Камиль? – прикоснулась я к его полечу. – Ты в порядке?

Он прокашлялся и ответил:

– Твоя сводная сестра, Воронцов, творила под псевдонимом Редьярда Киплинга? В тысяча девятьсот девятнадцатом? Этот стих входит в сотню самых читаемых в мире.

– Вазелина дать? – предложил Максим, радуясь застрявшей в черепе руке патологоанатома, которую тот никак не мог освободить.

– Держишь его в нагрудном кармане?

Максим в ответ подмигнул:

– Вдруг буду целовать Киру на морозе. Ей должно быть всегда приятно.

– Хватит вам! Женя, прочитай стих Аллы, – подошла я к Камилю и разломала державшуюся на проволоке челюсть макета. – Что она вышила на юбках? Она ведь буквально выставила их напоказ в том году… но мы не видели. Я ничего не видела.

Женя набрал в легкие воздуха, готовый зачитать творение Аллы.

– Перевод дословный. Все-таки… язык уже мертвый и словарика к нему не осталось. Итак, слушайте:

Где прозрачные стрекозы Оставляют след на глади Лепестка, что тоньше розы, Заходи ко мне, не глядя. Здесь рождаются желанья, Всходят морок, сумрак, рок, Погибая в предсказаньи, Всем готовый бугорок. Приходи ко мне без страха, Буду ждать тебя внутри, Без крыла, моя ты птаха, За судьбу благодари. Где колосья льются речкой, Где истоки зазеркалья, Подсвети тропинку свечкой, Здесь обитель состраданья. Сложно быть простой и просто. Вьются вьюгой мои стебли, Из могил пробьются в гнезда, И совьются, и прольются Алым, красным, кровяным, Коль отверстья пулевые, Дверь в прощение… Иные… прочитают, разгадают, Им дарую я спасенье, Остальным – освобожденье.

– Ничего не понял… – изрек Максим, – это точно на русском, а не на каком-то аллегорическом?

– Аллегория строки «всем готовый бугорок» яснее ясного, – соединил Камиль руки в замок под подбородком. – Остальное – загадка, послание, манифест.

На этих словах Камиль, Женя и Макс уставились на меня, словно я была переводчицей с языка Аллы на человеческий.

– Кир, какое имеется в виду спасение? Ты же девочка, ты носишь юбки. Кого можно юбкой спасти?

– В данный момент, Максим, я хочу спасти от юбки только свое тело и окунуть его в ванну с пеной.

– И я хочу, – подошел ко мне Макс, оттолкнув плечом Смирнова в сторону, – освободить тебя от всей одежды, что под юбкой.

– Видал! – усмехнулся Женя, хихикнув в сторону Камиля. – Моя команда, не спав три ночи, сделала перевод послания от самой Аллы, в котором про бугорки, свечи, пулевые отверстия и что-то льющееся кровавым, а эти двое флиртуют!

Камиль высказался во всеуслышание:

– Эти деструктивные отношения закончатся быстрее, Дунаев, чем твоя команда сделает перевод с блузок.

– Слушай, ты, – медленно развернулся к нему Максим, – снимай очки, умник. Выйдем перетрем.

Камиль отшвырнул в сторону мятый халат, очки и даже свои латексные перчатки выкинул.

«Его акупунктура!» – осенило меня. Воеводин говорил про акилари – нанесение травм с помощью нажатия на болевые точки. У кулаков Максима нет никаких шансов против пальцев Камиля!

Пока Камиль и Макс хватали друг друга за грудки, пока я и Женя пробовали их разнять, вывалившись из кабинета в атриум, все мы оказались возле чугунной спиральной лестницы. Наш гвалт и крики перекрыл спокойный голос Воеводина, спускавшегося в сопровождении гостя.

– И я ни капли не удивлен происходящему. Камиль, – строго посмотрел он на Смирнова, – почему Кира здесь?

А я что, заразная из-за токсина в мозге? Почему мне нельзя быть здесь?!

– Вы сказали, что токсин по воздуху не передается, – скрестила я руки, – я могу быть где угодно.

Камиль и Макс синхронно друг друга оттолкнули, уставившись мне за спину. Они поняли первыми, что дело не в токсине.

– Черт…

– Твою ж…

Я резко обернулась.

Следом за Воеводиным по лестнице шел Костя Серый. Он заглядывал в папку с документами, перебирая какие-то бумаги, и не сильно обращал внимания на случившуюся заминку и затор у спуска со ступенек.

Размахнувшись, Максим отвесил идеальный хук Камилю в челюсть. Еще немного, и тому потребуется проволока, чтобы собрать кости по кусочкам и вернуть их на место.

– Максим! – заблокировал его руки Женя, сгибая Макса пополам. – Перестань!