Эльке Хайденрайх – Я не боюсь стареть. Как принять и полюбить то, что невозможно отменить (страница 2)

Да, иногда ваш возраст соответствует вашим ощущениям. Но в основном вы старше. Одна великолепная модель Vogue как-то сказала в интервью:

«Я, конечно, знаю, что не буду вечно молодой и “однажды мне тоже будет 30”». Слишком прекрасно.

Я больше не занимаюсь спортом, но слежу за тем, чтобы рядом всегда была собака, которую нужно выгуливать два часа в день. В целом, я прекрасно справляюсь с этим проклятым старением. Ведь это значит, что я все еще жива. Я, которая в 23 года – до тяжелой операции на легких – уже составила завещание: «Мою коллекцию детских книг я завещаю отдать в библиотеку, классики и аккордеон остаются Альбрехту, а деньги на моем счету потратьте на мои похороны и то, чтобы Тедди Фритц[9] тоже оказался со мной в гробу!»

Какой была моя жизнь?

Детство в пятидесятые годы было нелегким. Родители – вечно уставшие и перегруженные работой после проигранной войны. Учителя – выходцы из рядов нацистов – нас били. Каким же одиноким ребенком я была! Очень начитанным ребенком при этом. Я сидела за швейной машинкой матери, над которой висело зеркало, и разговаривала со своим отражением на разных выдуманных языках. Рассказывала стихи, читала вслух – все это для того, чтобы услышать хоть чей-то голос в тихие послеполуденные часы.

Как ужасно было в 16, 17 из-за постоянно разбитого сердца! В моих дневниках после 1958 года были сплошные жалобы: он меня не любит, не придет, я не могу этого вынести – и все в таком духе. Сколько же времени было потрачено впустую, пока я ночами выла над дневником! И уже тогда помогали книги.

Я прочитала «Голоса травы» Трумана Капоте и нашла фразу: «Мне было 11, потом 16. Хотя никаких почестей мне не досталось, это были прекрасные годы». Вот что заставило меня задуматься. Должно же быть что-то особенное в молодости?

«Тебе должно быть снова 20, чтоб быть так же влюбленным, как когда-то», – говорится в одном из слащавых фильмов. Только не это! Что можно знать о любви в 20? Броситься в омут с головой, удариться этой головой на мелководье и остаться с парализованной душой.

Я не была счастлива в 20. Мужчины, учеба, книги – все это так запутанно. Нет дома, только комнаты с мебелью. Ни собаки, ни сада, ни кошки. Нигде мне нет места. Еще нет настоящего лица. Но в 20, по крайней мере, уже не так плохо, как в 17. Там ты еще даже близко не самодостаточен.

Нет, юность была отнюдь не прекрасна. Когда мне исполнилось 30 – вот это было прекрасно. 40 – чудесный возраст! В произведении «Die Frauen» итальянская писательница Наталия Гинзбург в 1970 годах писала: «В 40 лет вы начинаете задаваться вопросом, что можно сделать, чтобы не стать тем смешным, несимпатичным и грустным животным, которое называют “женщиной среднего возраста”».

50: абсолютная меланхолия, но в то же время удивительно безмятежный период. 60: все постепенно становится серьезным, первые дневники и любовные письма на память уже в мусорке. Все, что следует за этим возрастом – подарок. Почти все, что случилось до 30 – мучение. Сегодня я сильнее и увереннее, чем тогда с кокетливой розовой помадой на губах (моя первая и единственная). В 20 мне все же стоило быть немного умнее: не так много курить, лучше питаться и заводить меньше интрижек. Не выходить так рано замуж. Не так часто переезжать и больше отдыхать. Но я была не столь умна. Я была на пороге того, что вы называете ЖИЗНЬЮ, и многое тогда просто неправильно понимала. Мой толстенный дневник 1963 года, знаменующий мои 20 лет, полон горечи и вопросов, пронизан строчками из стихотворений вроде «когда о твое каменное сердце сломались мои крылья» или «я всегда в море и больше не приземляюсь» (Эльза Ласкер-Шюлер[10]) или «ты хочешь одолжить ключевое слово – только у кого?» (Готфрид Бенн[11]).

Запись от 25 апреля 1963 года, большая, диким шрифтом: «Чего я действительно хочу?» Сегодня я это уже знаю. Я пережила все, что было необходимо, чтобы знать, чего я хочу. Я хочу быть бодрой, внимательной, быть свидетелем мира, но уже не нести ответственность за происходящее в нем.

В то время после школы я перечитывала «Страдания юного Вертера» Гёте и пометила, что Вертер написал своему другу Вильгельму:

«Я мог бы вести чудесную, радостную жизнь, не будь я глупцом. Обстоятельства складываются на редкость счастливо для меня. Увы! Верно говорят, что счастье наше в нас самих».

В 20 лет наше сердце не готово.

Оно полно страха и тоски из-за совершенного незнания. Испытывая счастье, мы его не чувствуем и не осознаем до тех пор, пока не потеряем. «Я была счастливой женщиной», – этой гениальной фразой открывается повествование голландки Маргрит Де Моор.

Сегодня я знаю, что счастье – это не то состояние, к которому нужно отчаянно стремиться.

Это лишь мгновение, и я научилась видеть его и чувствовать. Счастье всей жизни складывается из суммы счастливых мгновений. Сейчас я гораздо ближе к этому счастью, чем тогда, в 20 лет.

Молодость была бы прекрасна, если бы она была немного позже, и мы были бы уже немного мудрее, согласны? Для юнцов она совершенно бесполезна! Бесконечная утомительная учеба в школе, затем – в университете. Башни мудрости так бесконечно далеко! Почти без денег, в паршивых аудиториях, с изнурительной работой на семинарах, с авторитетными и авторитарными профессорами. И вечная неуверенность в том, что принесет 1968, казавшийся тогда еще таким далеким. Мучительный вопрос: к чему все это приведет, к какой профессии и, главное, когда.

Результатом для меня стала потрясающая жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.