Елизавета Вейс – Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп (страница 3)
— Будем стрелять с повязкой на глазах.
Соперник насторожился, а Лика и остальные пришедшие поглазеть с энтузиазмом загоготали.
Раз, два, три
Стрела Серого пролетела мимо всех мишеней и с унылым свистом вонзилась в деревянный забор.
— Пиздец! — выругался он, стянув тряпку с лица. — Да это невозможно.
— Зомби-вирус тоже когда-то был невозможен. Смотри и учись.
Я повязал тонкую полоску ткани. Обоняние обострилось, я даже почувствовал запах сосновой смолы от древка стрел.
— Всем расходиться по комнатам.
Команда Волковой раздалась ровно тогда, когда я уже ощутил тетиву на кончиках пальцев. За спиной прокатились взволнованные шепотки. Даже не видя её, знал: она стояла в своей излюбленной позе со скрещенными руками.
Губы растянулись в ухмылке.
— Привет, волчица.
Она проигнорировала меня. Как всегда.
Когда я снял повязку, толпа заметно поредела. Кто-то сидел на ящиках из-под боеприпасов, кто-то примостился на трубах, свисающих с остатков трибун. Остались только самые стойкие, те, кому хлеб и зрелища были дороже сна, и, конечно, Анжелика, которую старшая Волкова то ли душила, то ли четвертовала взглядом.
— Мы не делаем ничего плохого, — глухо прозвучало где-то позади.
Голос Анжелики смешивался с окружающими звуками, но Волкова сразу отыскала сестру, будто у неё был встроенный радар на неё.
— После отбоя не положено шататься, — резко отчеканила Кира.
Удивительно, что от её тона земля не промерзла в ту же секунду. Но что ещё удивляло, как Лика стойко держалась. Сестринский иммунитет?
— Иди домой.
— Это приказ? — Анжелика выступила вперед.
— Да.
Я, как и остальные, с интересом наблюдал за противостоянием сестёр.
— Но у меня нет
Казалось, фраза не задела Киру. Но лишь казалось. На
— Иди.
Когда младшая скрылась из виду, Волкова взялась и за на нас.
— Вы тоже расходитесь.
Несколько парней помоложе засеменили к выходу. Я с Серым и ещё пятью-шестью курсантами остались.
— Мы не твои младшенькие, — я сделал шаг к ней и попытался обнять за плечо, но она увернулась. — Злобное ворчание нас не остановит. Мы уйдём, только когда кто-то метко попадёт в цель.
Люди невольно напрягались, когда она медленно скользила по ним взглядом.
Кира хмыкнула.
— Значит, если я это сделаю, вы уберётесь?
Я с театральным почтением протянул ей лук.
Установилась тишина.
Я стоял в паре шагов от неё, ловя каждое движение. Она не нервничала ни на йоту. Дышала размеренно. Ноги слегка расставлены, корпус развёрнут, плечи расслаблены. Пальцы скользнули по тетиве, плавно натянув. Даже вслепую действовала так обыденно, так горячо
Стрела со звонким щелчком мгновенно достигла цели, пронзив её с сухим звуком «ткк!».
— Охуеть, — выдохнул Серый.
Кто-то нерешительно захлопал, но Кира не удостоила это реакцией. Она просто опустила лук, будто только что не совершила меткого выстрела.
Теперь уж точно все начали расходиться. Я и сам развернулся, признавая поражение, как вдруг её пальцы схватили меня за рукав.
— Что?
Уголки её губ приподнялись, однако во взгляде по-прежнему не было ни намёка на радость от победы.
— Сигареты и настойку, — чётко произнесла она. — Разве не на них ставили?
Кира не курила и не пила, я точно знал.
Серый рядом с сожалением застонал, когда мы начали выворачивать карманы. Две помятые пачки и фляжка из моих рук перекочевали в её с позорной лёгкостью.
— Мог и придумать что-нибудь, — прошипел он так, чтобы Волкова не слышала. Но, уловив что-то в моём выражении лица, закатил глаза и застонал ещё громче. — Да ты ей всё, блин, отдашь, если попросит
И я не спорил.
Вот только она никогда не попросит.
Она с показным видом сунула добычу в карман и растворилась в полумраке, даже не оглянувшись.
Блядь, это же ненормально, что у меня почти вставал на такое?
***
После отбоя Бастион переходил на аварийное освещение, и всё вокруг погружалось в красный полумрак. Тусклые лампочки провожали меня по коридорам, отбрасывая на стены кривые пульсирующие тени.
Комната встретила привычным хаосом. Внутри находилось не так много мебели, но я всё равно умудрился споткнуться, хоть и знал эти четыре стены наизусть. Две койки напротив друг друга, стол посередине. На нём наш «сын» — небольшая станция для связи, переделанная из военного радиоузла. Мы звали его «Громушка 666». Красивая цифра на деле составляла всего 60 километров, и то при хорошей погоде.
— М-да, без любимого зануды, оказывается, становится ещё тоскливее, — пальцы сами потянулись к напоминанию о нашем общем детстве на прикроватной тумбе.
Я щёлкнул блондина с милейшей мордашкой по носу и невесело усмехнулся.
— Когда вернёшься? А то я уже начинаю разговаривать с маленькими мальчиками на фотках.
Взяв одну из люминесцентных палочек, выигранных в куда более простом соревновании, чем стрельба, я осветил снимки и внимательно изучил каждую деталь.
Нам было лет по десять, когда нас фотографировали. На моей голове сверкала щетина. Кажется, тогда меня побрили из-за вшей. А вот золотистые кудри этого диснеевского принца оставались на месте. Поразительно, но ни в одном нашествии гнид в детдоме его макушка ни разу не пострадала.
Глаза Марка напоминали глаза Волчицы. Оттенок был другим, но выражение, серьёзное и колючее, оставалось неизменным. Может, Анжелика приёмная, а не Сокол? Их ведь могли просто перепутать в детстве.
Поток бредовых мыслей не прекращался, и я не пытался его остановить. Так хотя бы меньше лезло всякой хрени в голову: «А как там Марк?», «А удастся ли наладить насосы, чтобы подача воды в трубы восстановилась?», «Когда уже новая вылазка за стены? Хотелось бы прикончить парочку зомби, чтобы заполнить пустоту внутри».
Как по волшебству, в дверь постучали, выведя меня из мрачных размышлений.
Даже в тусклом алом свете я распознал ту, что стояла передо мной.
И всё же, как бы они с Марком ни были похожи, Волкова в моём вкусе куда больше.
— Собирайся.
Её спокойный голос побуждал говорить глупости.
— Но у меня нет платья, — с огорчением показал на свои спортивки с отвисшими коленями. — И ты не превратила крыс в лошадей, а тыкву в карету.